Когда бабушка готовила варенье, кухня превращалась в чистилище. Огромный таз бурлил сразу на трех конфорках, распространяя по помещению нестерпимый жар.

Подробнее...

«Мясник смотрит на эту картинку и рубит корову или быка, как надо, — объяснил бабушка, заметив любопытный взгляд Вовика, направленный на расчлененную «державу».

Подробнее...

  • Дедушка, а почему ты потерялся? Что, сильный снег шел, как сейчас?

    Подробнее...

статья снята

Подробнее...

Рот мой полон песней, а язык ликованием, что-то зреет во мне и дает зеленые всходы, как проросший корень имбиря на подоконнике, — ведет неуклонно к тому моменту, когда я подарю свое имя горячей голубой звезде. А что это за песнь, и о чем в ней пойдет речь? Точно пока неизвестно, тема — жизнь. Сама жизнь, лишь бы только найти ее ключевую ноту, вот эту точку, начало начал, из которой исходит мир.

Подробнее...

  • Всякое бывает. А вы свечку поставьте. Говорят, помогает.

    Подробнее...

  • Где служил, коллега?
  • Саратовский СОБР, потом ОМОН после реформы. Уволился капитаном.
  • А в коллекторы тебя что понесло?

    Подробнее...

  • Если камень похож на человека, значит, это обязательно могильный памятник?

Ванатур замолчал. Арег уселся напротив него за каменный стол и принялся

разглядывать скалу-колесо, которое неощутимо вращалось на фоне звездного неба. Или, скорее, наоборот — небо вращалось вокруг него. Арег недоумевал: здесь все видится то так, то совсем иначе! Почему это?

Подробнее...

Арег не успел сделать и нескольких шагов, как вокруг заметно потемнело. Взглянув вверх, он не сумел отыскать луны, которая только что сияла у него над головой, а из густой черноты неба на него глядели бесчисленные крупные звезды, близкие и яркие. Вершина Капутана, издалека казавшаяся острой, на самом деле была окруженной скалами ровной, как тарелка, и довольно обширной площадкой.

Подробнее...

Оставив за спиной дерево желаний и перейдя на рысь, Кайцак спустился в тихую лощину. Арегу показалось, что они пересекли некую границу, он ощутил боль в висках. А когда Кайцак с той же легкостью преодолел противоположный склон, Арег словно утратил связь с собственным телом, которое непомерно разрасталось.

Подробнее...

Лучшими, по всеобщему мнению, были признаны два кадра. На мою бе­ду, ими оказались первая и вторая композиции. Без труда уловив мой дале­ко не венский акцент, мои подопечные живо поинтересовались, откуда я.

Подробнее...

Почти 10 лет назад я смотрел прямую трансляцию с оперного фести­валя по ТВ. Наутро я должен был улетать домой. Канадский режиссер- эстет перенес действие оперы из XVIII века во времена, непосредственно предшествующие Первой мировой войне, в Австро-Венгрию и натурально в бордель. По сцене слонялись совершенно голые мужики преклонных годов, с пивными животами — эрзац молодых полуголых девиц. Это было явной новацией.

В перерыве журналистская пара — он и она — одетые, как и положено на великосветском рауте, пытались взять интервью у безукоризненных джентльменов и декольтированных дам в брильянтах. Не согласился ни­кто. Интервьюерам пришлось буквально гоняться за своими жертвами, но те предпочитали словам шампанское.

Подробнее...

Мы пожали друг другу руки, и он пошел к выходу. На полпути он обернулся и помахал мне. Мне стало жаль, что мне так и не пришло в го­лову расспросить своего отца, служившего после войны здесь, в Австрии, как устраивали его однополчане свою личную жизнь и досуг на чужбине. А ведь мог бы! Когда он умер, мне было двадцать восемь. Воистину, «мы ленивы и нелюбопытны»...

Подробнее...

С наслаждением выпив до дна пол-литровую бутылку «Фёслауер» с газом («Газ вреден для здоровья!»), я достал трубку и неспешно закурил. Выкурив ее, я вытянул ноги и задремал. Меня убаюкивал шум фонтана, начальницей которого служила моя Ундина, не дававшая спуску своим подчиненным — каким-то людишкам в крестьянских шляпах, а также прервавшим свой не­зримый ход морским гадам. Ограду Курпарка обвила дольняя лоза дикого винограда. Она не прозябала. Я смежил свои отяжелевшие и набрякшие по­сле великого похода веки и вскоре услышал сквозь сон собственный храп.

Подробнее...

«Свете тихий...»

Я был живым воплощением теоремы о пределе монотонной после­довательности, доказанной некогда немцем Карлом Вейерштрассом, в соответствии с которой монотонная ограниченная последовательность в конце концов сходится. В моем случае это означало, что рано или поздно я непременно достигну своей цели — Курпарка — главного парка Бадена, и я неуклонно и неотвратимо приближался к нему.

Подробнее...

«Это значило бы рассматривать вещи слишком пристально», — отве­тил мне мой внутренний голос словами Горацио.

«Нет, право же, ничуть; это значило бы следовать за ходом вещей с должной скромностью, и притом руководясь вероятностью, — возразил я своему оппоненту словами Гамлета.

Подробнее...

Похолодел Гнат и подумал: «А может, не та? На угадку взял?»

  • Паук-то какой? — крикнул сыну.
  • А малый, с крестиком! — прокричал сын, видя из дальней дали то, что отец его едва видел в упор. — Да вот и мушка уж первая попала! Зе­леная вся!

Вот то уж точно никак не можно было угадать!

Перехватило дыхание у Гната, а когда он перевел дух, то сказал сам себе шепотом, уже страшась, что и шепот слышит младший сын с другого берега реки:

Подробнее...

Рос последыш, да не особо вырос. Так и подтягивался потихоньку, оставаясь маленьким, хоть и удаленьким. Малый рост Тараса тоже стал для его братьев искушением дать мимоходом последышу тумака. А третий повод к травле старшими — удивительно светлая кожа и легкий свет во­лос. «Да лях, что ли, какой тебя нам ночью подкинул!» — как-то не сдер­жался самый старший, Андрий, и тотчас получил от отца такую оплеуху, что кувыркался до порога.

Подробнее...

  • Так тому и быть, Гнацю, по-твоему, — легко да глубоко вздохнула жена. — Попу сам втолкуешь как надо.

А святой день того червня, когда крестили младенца, как раз и выпал на мученика Тарасия.

Подробнее...

  - За это ты меня и не любишь! - отозвался зверь, снова став самим собой.

  - Я не против хаоса, но желаю, чтобы он был контролируемым, - проговорила богиня.

  - Какой же это тогда, в баню, хаос, лапочка?!

  Саша замахал руками:

  - Так, стоп-стоп, хватит мериться в остроумии! Девчонка, которую я забыл - вот что меня беспокоит. Сана, этот мохнатый демон сказал, что у моих "Я" какая-то проблема с тем, что та история не завершилась, ты схлопнула ее, оставив в подвешенном состоянии.

  - В неопределенном варианте, - вставил Стикки-Ти.

  - Что ж, это вероятно, - не стала спорить Сана.

  - И плюшевый шибзик, намекает, что мне надо вспомнить ту реальность. Но я не понял, как это поможет тому миру и мне, - сказал Саша.

  Зубастик, запрыгав на месте, быстро заговорил:

  - Физика процесса проста, Сашка, ты заново ассоциируешься с тем своим "Я", воспроизводишь историю снова и разбираешься, в чем там было дело. При взгляде со стороны еще раз, ты поймешь, что пошло не так, и поймешь, как исправить. Все просто!

  - Бредятина какая-то, - фыркнул Саша.

Подробнее...

Он уж было хотел поставить себя в цуг­цванг — безвыходное положение — вопросом — зачем же всё-таки он здесь? — но к оперному подъехал икарус — цугцванг сбился. Учайкин поднялся в автобус, с ним ещё человек пять, не­заметно томившихся у фонтана; икарус двинул­ся полупустым, в сопровождении четырёх поли­цейских машин — город плавно потащил за со­бой в полуобмороке. По перекрытой дороге, по левой полосе: центр позади, вот уже по низам — люди высовывались из деревянных своих до­мов, чтоб глянуть на них. Конечная — экспо­центр, сошли как с трапа — и вперёд — только мордовские ходоки первее, чему, кажется, не были рады. Что делать в экспоцентре — пави­льоны с предметами хвастовства — макетами построенного и картонками сделанного — раз­глядывать.

Подробнее...

 

Ситка произвела на новоприбывших аме­риканцев гнетущее впечатление. Она была совсем не такой, как прежде пред­ставлялось себе в Штатах: что-то экзоти­ческое и красочное, вроде далёких портов Вест- Индской компании. Их встретил колониальный средневековый городок. С одной стороны - го­ра, с другой - жидкий подлесок. Замковая гора, на ней настоящий замок - «Баранова», в котором живёт князь Максутов, главный правитель. Это единственное сооружение из камня. Все осталь­ные домики деревянные. Наилучшие - из кругля­ка, отёсанных колод, а бедные - из досок.

Подробнее...

Современному любителю живописи имя Антощенко-Оленева мало что говорит, хотя его биографию в телеграфном ключе найти можно, частнос­ти, в Сети. Мне же в начале 90-х годов, когда ненадолго откры­лись всякие закрытые архивы, удалось подержать в руках «ла­герное дело» Валентина Оси­повича, и там было что доба­вить к уже известным фактам его жизни.

Антощенко-Оленев родил­ся на Полтавщине в 1900 году. В автобиографии, имеющейся в «лагерном де­ле», он писал:

«Отец из крес­тьян - в 1905 году уехал в Петербург, на земляные ра­боты. Я с 12 лет работал с отцом на кир­пичном заво­де, погонщи­ком на ваго­нетках, до­ставлявших глину на гли­номялку.

Подробнее...

На занятиях Валентин Осипо­вич почти всегда молчал, его объяснения сводились к тому, что изредка он подходил к кому- нибудь из молодых (чаще дру­гих под «разнос» попадал я), и, постояв немного за спиной сту­дийца, сам садился за его моль­берт «править». Помню, мы ри­совали большое гипсовое ухо. Мягкий прямой свет, всё в неж­нейших полутонах, ничего кон­трастного. Валентин Осипович уселся грузно на моё место. «Ну что вы пишете, дорогой вьюно- ша?» - риторически вопрошал он и начинал размашисто по­правлять не нравящееся ему ме­сто, при этом так портил работу своей пачкотнёй, что потом хоть заново начинай. Мужики только тихо посмеивались.

Подробнее...

Сама того не подозревая, Александра Романовна сыграла некоторую роль и в моей маль­чишеской судьбе, так что «ин­декс моих посягательств» (Аксё­нов) склонился в сторону твор­чества. Вот какой нюанс. Грида­сова, приехав в Магадан, посе­лилась сначала в отдельном до­мике с белёными снаружи сте­нами и номерной маглаговской мебелью внутри по адресу: ул. Горького,6. А мы жили рядом, на той же улице, но в доме № 7. Смешно сказать: «в доме» Это был барак-скворечник с кро­шечными квартирками, без во­ды, отопления, и все удобства на дворе. Соседи быстро узнают всё друг о друге, и до Гридасо­вой дошёл слух, что моя мама делает красивые вышивки. И в один прекрасный день она сама соизволила посетить нас (мои родители были вольными людьми).

Подробнее...

Есть и еще одна социальная проблема: в некотором смысле, сегодня некому писать «Историю будущего», поскольку среди возможных футуристов нет «победи­телей», нет тех, кто считает, что будущие революции вознесут его.

Кто создавал образ будущего в ХХ веке, в эпоху модерна? Если говорить предель­но обобщенно, его создавали городские интеллектуалы. Но именно класс городских интеллектуалов выиграл и численно, и с точки зрения «социальных лифтов» от про­исходящих в XIX-XX вв. трансформаций — от модернизации, индустриализации, ур­банизации и т.д. Разбухание техногенной цивилизации потребовало массовой подго­товки специалистов, технократ стал важнейшей фигурой в госаппарате и бизнесе, наука стала важнейшим источником экономического и военного могущества, влия­ние гуманитариев — писателей, журналистов, идеологов — резко усилилось благода­ря технологиям распространения информации и массовой грамотности. Городские интеллектуалы были настоящими бенефициарами модерна, это был «класс победите­лей». И, по аналогии с известным принципом, согласно которому «историю пишут победители», прогнозы на будущее в ХХ веке также писали победители — причем пи­сали их так, что положение интеллектуалов оставалось непоколебимым.

Подробнее...

не рекомендуется из-за опасности пере­дозировки кофеина), принимает внутрь 4 мкг 4-метилимидазола на килограмм веса, что практически безопасно (если оценивать опасность со стороны именно этого вещества). Даже если человек пьет очень много кофе и запивает его стака­нами карамельсодержащих газировок, главной опасностью для здоровья такого человека останется не 4-метилимидазол, а переизбыток кофеина и сахара.

Другой компонент кофе с дурной репу­тацией, также канцерогенный и тоже про­дукт реакции Майяра — это акриламид (CH2=CH-C(O)NH2). Водорастворимый акриламид образуется при обжарке зерен, но чем сильнее прожарен кофе, тем меньше в нем акриламида. Сорт кофе тоже важен — в одинаковых усло­виях обжарки робуста дает вдвое больше акриламида в сравнении с арабикой. Так или иначе пять чашечек эспрессо из робусты средней обжарки содержат всего 4—7 мкг акриламида, и при таком потреблении опасным будет не акрила­мид, а кофеин.

Подробнее...

Как они работают?

эксперименты in vitro с жировыми клет­ками человека (адипоцитами) показыва­ют, что кофе в два раза повышает усвое­ние ими глюкозы. можно видеть, что на уровне организма это снизит содержание глюкозы в крови. до конца не понятно, какие компоненты кофе отвечают за этот эффект. как утверждает автор много­численных исследований, посвященных различным аспектам влияния кофе на здоровье, и-фан чу, это точно не кофеин. с хлорогеновыми кислотами тоже не все просто — их концентрации в растворах, применяющихся в экспериментах, как правило, не коррелируют с активностью клеток. почему исследователям хочется найти в кофе вещество или вещества, ре­гулирующие усвоение глюкозы, и узнать, взаимодействуют ли они с рецепторами инсулина, — излишне объяснять («Food Chemistry», 2011, 124, 3, 914—920; doi: 10.1016/j.foodchem.2010.07.019).

Подробнее...

Сапёры данной роты освоили это уже в процессе практики. Они могут уже самостоятельно руководить установкой батарей, строительством убежищ.

Большую практику приобрели по подрывным работам и по строительству дороги в скалис­том грунте, где приходилось под­рывать большое количество ка­менной породы и делать прохо­ды (стр. 52).

Подробнее...

[...] 21 декабря 1939 года по при­казанию командующего КБФ бы­ла выслана ещё рота сапёр в ко­личестве 72 человек с команди­ром роты Тимощук с задачей:

Высадка десанта в тыл против­ника и обеспечить инженерной разведкой данную десантную группу на материке.

[...] Усиленно готовились [...], учёба по сборке паромов на воде и на суше [...].

Высадка «десанта» под огнём противника, нахождение мин при помощи миноулавливателя, подрывание огневым и электри­ческим способом, обнаружива­ние противодесантных препят­ствий.

Подробнее...

Её привели на длинной цепочке, и она смело во­шла в квартиру. Смешно косолапя, виляя местом, где у неё должен быть хвост, обошла комнату, обнюхала всех, кто в ней был. Потом ткнулась мне в ладошку, шлёпнулась у моих ног и положила на них свою мор- датттку. Почему-то выбрала меня. В тёплой шубе ей было жарко, она начала часто дышать.

  • Устала,— сказал Марик,— жарко в такой шубе. Надо бы её напоить.
  • Это наша Маня,— представил медвежонка Олег.— А это зрители. Шли за нами от самой машины.

В коридор вошла компания любопытных.

Подробнее...

Мы с азартом строили планы на завтрашний день. Вот только почему-то Валька Курощуп, сослав­шись на неотложные дела, от поисков клада наотрез отказался. Он не хотел искать счастье и сослался на занятость. Но нас это не насторожило. Теперь Федь­ка, уверенный в удаче, со штыком в руке, стал нашим предводителем. Идя во главе ватаги, он торжествен­но вёл нас домой.

Страж колхозных дворов, шестидесятилетняя, су­хая, истомлённая постами, бабка Агафья в это время была на своём неизменном посту у коровника. Она увидела надвигающиеся от кладбищенского леса не­ясные силуэты, и сердце её захолонуло.

  • Ой-ой-ой!.. Сусе Христе, спаси и сохрани,— закудахтала она испуганно, пятясь к коровнику.— Покойники подымаются... Сусе Христе!... Ой-ой-ой... Чо деется-то, Господи! Чо деется.

    Подробнее...

  • Не можно дрейфить,— категорично заявил Валя, свысока поглядывая на нас.— Энта исторья про верёвку должна быть рассказана до конца здесь. Ина­че, упаси Бог, чо могёт приключиться: громы и молнии разобьют в прах всё, чо на земле и под землёй покоит­ся. И нас с вами не пошшадят товды!

У страха глаза велики. Заклацали мы зубёнками, по телу мурашки побежали. Мы не знали, что с нами дальше будет. Поэтому жались к Курощупу, и каждый из нас но­ровил протиснуться в серёдку ватаги, холодея сердцем.

Подробнее...

Из зоологических уроков смешно, но запомнил­ся имевший некоторое отношение ко мне настоя­щий гимн кукушке, воспетый Ниной Ивановной. На примере ее аппетита она объясняла взаимосвязь в жизни природы: оказывается, если бы кукушка не подкидывала свои яйца в чужие гнезда, а выси­живала бы кукушат, то в это время погиб бы уро­жай зерновых и пострадали бы деревья в лесу, так как одна кукушка в неделю съедает свыше 10 ты­сяч ядовитых волосатых гусениц, от которых уми­рают другие птицы! Запомнила же я это из-за того, что искренне огорчилась: «Фу-у! Какая жаднющая птица, хоть и полезная! Что же папа придумал ме­ня звать ее именем, неужто из-за моего аппетита? Но он же у меня совсем не такой!!!» И даже успока­ивала себя: «Да нет же, это просто из-за рифмы «Лидушка-кукушка», раз он так подписал мне две цветные фронтовые открытки из Германии». Но кукушиная прожорливость как крайне неприятный и вполне возможный аналог моему аппетиту все же врезалась в подростковую память.

Подробнее...

Полной противоположностью нашей сверхстро­гой классной руководительнице и «русачке» каза­лась нам тогда Г.П.Балковая, наша всеобщая и не­изменная любимица. «Галына Петривна», будучи проводником в мир «украiньскоi мовы и лтаратуры», даже внешне очень отличалась от всегда нарядной и крайне загадочной Прасковьи Петровны. Доброту и понимание, казалось, излучали не только ее прищу­ренные близорукостью голубые глаза и все мило­видные черты лица, но и каждая прядь и каждая де­таль ее перелицованного и аккуратного ежедневно­го костюма, припав к которому, потом изливала ду­шу не одна из моих одноклассниц. Галина Петровна никогда не делала тайны из того, что после гибели мужа на фронте она растит «двох хлопчикив, самэ такых, як вы, що тэж завжды бажають систы на шию батькам, та ще й дрыгаты нижкамы».

Подробнее...

Мое обращение к началу средней школы не­вольно всколыхнуло в памяти чувство рази­тельного отличия ее от школы начальной, которое было похоже на революцию детского сознания. Вспоминая об этом теперь, понимаю: как бы ни слабо был связан ученик с первым учителем, как бы ни велик был класс, какие бы отношения у них ни складывались, пятиклассник ведь переходит от одного типа педагогического процесса к другому, от учительского одноголосия к полифонизму, ког­да театр «одного актера» сменяет целая их труппа. А если прав Д. Писарев, что в воспитании все дело в том, кто воспитатель, то как может не совершить переворота эта огромная перемена в повседнев­ной жизни растущего человека?

Не мудрено, что я, во-первых, ощутила какое-то облегчение, освободившись от абсолютизма в оценках и суждениях, от привычной монополии на правду со стороны нашей единственной учитель­ницы первых четырех лет. Если я еще не понимала

Подробнее...

Они смотрели на Оку — Василий Андре­евич и его чудесный дом. На втором этаже итальянское окно в половину центрального сруба — овалом, под ним такое же большое — прямоугольником, по два строгих окна стра­жами по сторонам. Дом света.

Окна смотрели в необъятные просторы зем­ли и неба. Ока в оправе кудрявых ветел, будто серебряная речь, — сказание о богатырских временах.

— Господи! Куда же это я от такой красоты! Дом был пока что пуст, без печей — без домо­вого, стало быть. Василий Андреевич огорчил­ся. Все затеяно ради материнского тепла, коим его обделили в младые годы. И что же! Дом за­полнится жизнью, когда он будет в далеких нерусских краях, а матушке — пусть хозяйкою, коротать здесь дни, как и в Мишенском, без сыновнего попечения.

Поспешил к Екатерине Афанасьевне. Они теперь соседи, но разлука грядет, Боже мой! — на добрых семь лет. Три года — на путеше­ствия, четыре — на журнал в Москве ли, в Петербурге...

Подробнее...

  - Не могу сказать все - это создаст некоторую предопределенность, - хрипло вздохнул зубастик.

  - Что? Какая, в баню, предопределенность, если все это уже случилось в другом мире? Нафига ты тут вообще нарисовался? В том мире тоже надо кого-то спасать? Я завязал с этим, мохнатый. Впрочем... я хочу ее вспомнить. Что за на фиг, у меня лишь Лаура порождала такие сильные чувства. Эта белобрысая девчонка... Сесилия... Я прям, как будто, по ней страдал.

  - Ага, очень, - закивал зубастый.

  - Это так неожиданно для меня, натурально какой-то аттракцион! Я страдаю по девушке - супер!

  Монстрик потер лапки:

  - Во-во. В этом все и дело. Та реальность схлопнута Саной - она нашла, что все это зашло не туда и какая-то фигня. Поэтому - бам! - монстр хлопнул лапками: - Она свернула всю эту историю.

Подробнее...

Разница, впрочем, лишь в том, что их цвет меньше режет глаза. Вдоль дороги стоят дома из красного кирпича. Некото­рые отштукатурены, огорожены сеткой или дере­вянным забором. К домам жмутся сараи, загоны, конюшни, амбары и жестяные бараки. Перед неко­торыми из них сидят люди. В основном это мужчи­ны с сигаретами в зубах. Кажется, что они немые. Они не делают резких движений, сидят в позах, к которым привыкли за долгие годы. Палящее солн­це им не помеха. Они не прячутся в тень. Может быть, потому что их лица и так напоминают суше­ные помидоры. У их ног лежат собаки с вывален­ными языками, тяжело дышат. Смотрят на дорогу, затем отводят взгляд в сторону степенно вышагива­ющих кур, роющихся клювами в пересохших гум­нах. Машина то и дело резко тормозит возле оче­редной разваливающейся остановки. Небольшое строение с разбитыми бетонными стенами и дыря­вой крышей, над которым вдоволь поработали дождь, снег, солнце и непоседливые руки местных подростков, медленно распадается на части. Соб­ственно, не очень понятно, почему водитель оста­навливается именно здесь. Куда приятнее было бы выйти совсем в другом месте, под широким тенис­тым деревом, защищающим от солнца. Хорошо бы снести все эти бетонные остановки, думает жен­щина. А деревянные сжечь. А пока что на каждой выходят люди. По несколько человек, редко по од­ному.

Подробнее...

  • Не надо?!! — благим матом заорал Ракитянский. — Я жить хочу!!! Любить хочу!!! Детей!!! Я не хочу умирать!!! Непонятно за кого!!! Меня никто не спрашивал, ког­да в тайгу ребенком!!! Я не Маугли!!! Я человек!!! Человек, а не подопытный кролик!!!
  • Отродье ты, Ракита, а не человек, — спокойно пригвоздил Огрызкин. — Иуда твой апостол. А дерево — осина, а не кедр наш. Чтоб ты, с., на суку удавился.
  • А ты сам-то кто?!! — взревел Ракитянский. — Ты же.
  • Верблюд ноне, — сыграл на опережение Огрызкин, набрал слюну из носовых пазух и харкнул в стоявшего поодаль Ракитянского.

Промазал. Сплюнул от досады. Попал на берцы Бурикова. Присел. Вытер слюни перебинтованными пальцами. Выпрямился и... провел растопыренной пятерней по бритой голове, как будто зачесывал волосы назад. Это был условный знак между ним и Ракитянским, который они применяли с детства. Означал «продолжай, подыграю».

  • Иуда, значит? — заметив жест Огрызкина, процедил Ракитянский. — Автомат!

Ракитянскому дали, что просил. Но сначала приставили пистолет к его виску и взя­ли на прицел Бурикова и Огрызкина.

  • Ну! — сказал главарь с буквой Z на щеке и с силой вкрутил холодное дуло в ви­сок Ракитянского. — Тронул — ходи, как говорят шахматисты. Смерть товарищей — твой пропуск в жизнь и в наше доверие.
  • Стреляй, тварь! — увидев страшное сомнение в глазах Ракитянского, вскричал Огрызкин и опять провел пятерней по голове. — Ненавижу тебя! Власовец! Будь ты прок...

    Подробнее...