Как события, происходящие в Соединенных Штатах, отзовутся в осталь­ном мире, в частности — что, естественно, должно нас волновать более всего — в России?

Здесь, собственно, надо различать два аспекта. Один из них — внешнепо­литический. Приход к власти Трампа был многообещающим: новая команда во главе с Бэнноном наметила радикальный пересмотр взглядов в этой области. Поскольку возвращение Трампа к изначально заявленным позициям вполне возможно (более того, оно мне представляется неизбежным — если не у само­го Трампа, то у тех, кто придет за ним), стоит задержаться на том, в чем этот пересмотр заключается.

Подробнее...

 

Так в игре «World of Warcraft» называется операция, предваряющая воен­ные действия.

Теперь известно, что правые считали Трампа своей последней надеждой и в случае его поражения на выборах не собирались мириться с их результатами. Исподволь они готовились к сопротивлению, которое должно было принять различные формы: от гражданского неповиновения до вооруженного противо­стояния, для чего явочным порядком создавались отряды «народной милиции» (благо оружия в частных руках предостаточно). На крайний случай есть еще военная секция доминионистов — организация отставных офицеров Blackwater, поддерживающая связи с офицерами, состоящими на действительной службе: хотя в Соединенных Штатах до сих пор не было ни одного пронунсиаменто, это не значит, что их и впредь не может быть.

Подробнее...

Свернуть на узкую тропу добродетели способен помочь «лунный» (хотя лунатикам и не потворствующий) ислам. Такая вот историческая неожидан­ность. Когда-то ислам был для европейцев и тем более для американцев религи­ей далеких «песков, где ключи не кипят». Сейчас он входит в их жизнь «весомо, грубо, зримо». Во многих европейских городах уже существуют мусульманские кварталы, где люди живут по законам шариата; в Англии даже внесены фор­мальные изменения в законодательство, содержащие уступки шариату. В том же направлении движется и Америка. То или иное воздействие мусульман на европейскую и американскую жизнь неизбежно. Как известно, даже в твердых телах, если их плотно пригнать друг к другу, происходит диффузия. А люди — далеко не твердые тела.

Подробнее...

 

Все было встарь, все повторится снова, И сладок нам лишь узнаванья миг.

О. Мандельштам

Противники Трампа с самого начала добивались, а многие и сейчас еще добиваются его импичмента. Но самые сообразительные из них уже спохва­тились: в случае ухода Трампа президентом станет нынешний вице-президент Майкл Пенс, а он, как выясняется, — доминионист. Это «страшное» слово, доминионизм, еще недавно большинству американцев было незнакомо. Теперь левые пугают им детей.

Доминионизм — межконфессиональное, но в рамках христианства движе­ние, ставящее целью остановить и обратить вспять процесс дехристианизации, охвативший Америку в последние десятилетия. Еще каких-то полвека назад американцы в своем подавляющем большинстве считали себя «христианским народом» и почти в каждом доме Библия, уснащенная закладками, хранилась на почетном месте в гостиной. Сейчас во множестве домов Библию можно найти в лучшем случае на ночном столике, в худшем в чулане.

Подробнее...

   -- Олёшенька, я тебя ещё соплюхой с тонкими косичками помню. Что-то не видел, чтобы ты мучилась... Ежли мы сейчас начнём твои романы считать да пальцы загибать, так ни моих, ни твоих не хватит.

   -- Я, Николай Сергеевич, о настоящей любви говорю, а вы какие-то пальцы загибаете.

   В это время зрительный зал уже наполовину наполнился. И все так старательно внимают, и лица у всех такие одухотворённые, жаждущие откровений...

   -- Вы бы хоть фотокарточку показали, -- с надеждой сказал я, -- а то я никогда свою любимую не видел... Мне, например, тоже интересно. Может, там пиранья какая-то...

Подробнее...

   Ольга наиграно фыркнула и, молча, поставила статуэтку Оскара на серёдку стола. Николай Сергеевич взгромоздил на стул свою большую сумку и вымахнул из неё пузатый термос. Ольга тут же давай помогать, стала выкладывать из сумки всякие свёртки, контейнеры, вымахнула и большую бутылку вина, потом другую... А напоследок, к моему несказанному удивлению, выворотила большой тюк шерсти, который на вид оказался ещё больше самой сумки.

Подробнее...

Все мы знаем что летом, в условиях жаркой погоды, при поездках на дальние расстояния, скоропортящиеся продукты с собой брать не стоит, ведь пропадают они ну очень быстро. А вспомните, как всем нам хочется хотя бы глоток свежей, прохладной воды. Казалось бы, единственное решение это перетерпеть этот момент, ждать, унывать от жажды во время жары. Но существует более простое и эффективное решение: просто на просто необходимо оснастить свой автомобиль автохолодильником, и проблема будет решена с дополнительными преимуществами перед остальными методами. И если вы подумывайте над приобретением столь полезного агрегата, то для начала стоит разобраться в видах автохолодильников и подобрать себе наиболее удобный вариант.

Подробнее...

   Внезапно Лера резко обмякла, сразу стала доброй и спокойной. Виновато улыбнувшись, она села на своё место и как ни в чём не бывало стала накладывать себе в тарелку всего помаленьку вегетарианского.

Подробнее...

Забрал в типографии первый вариант вёрстки 16-го выпуска. В чи­стом виде примерно пятьдесят страниц. Но это только начало работы.

Отвёз в магазин «Флоренский» журналы.

Подробнее...

Как вчера и договорились, в «Волгагеологию» посмотреть музей приш­ли Пурихов и Вячеслав Иванович Соболев. Потеряв место министра культуры в областном правительстве, он так никуда и не прибился. Те­перь участник всех проходящих тусовок — и правильно делает. Это его стихия.

Александр Васильевич Котельников устроил им долгую и обстоятель­ную экскурсию. После немного посидели за столом. Вечером поехал к За- ноге. Этюды для меня он подобрал чудесные. Один вставили в раму — он тут же приобрёл классическую глубину русской реалистической школы.

Владимир говорил об иконе, об иконописи, о работе над образом. Хо­рошо бы ему заказать на эту тему статью. Весь этот разговор возник, отталкиваясь от высказываний Виктора Тырданова на прошедшем от­крытии выставки.

Подробнее...

Звонок Владимира Заноги. Он нашёл три работы под мою рамку. Я сказал, чтобы он сам выбрал любую, но Владимир отказался и настоял, чтобы я приехал и всё решил самостоятельно. Неожиданно напомнил о той борской работе, что тогда хотел мне подарить, но... не случилось. Он всё ещё её не «дотянул». Как закончит — подарит. Любопытно в этой ситуации то, что подарить пейзаж затопленного леса возле «острова» Владимир мне предложил сам ещё тогда, когда мы жили на озере, а он его только написал, стоя в ботнике. Затем я лишь однажды в доме у хозяина перед нашей последней ночёвкой обмолвился об обещанном. После этого прошло столько времени. Я, конечно, помнил о том обеща­нии, но не специально и без всякого умысла. Помнил, но ничего не ждал и не считал, что мне его должны отдать... А Владимир говорил хорошо, от души.

Подробнее...

Ударил мороз минус двадцать пять градусов. «Пазик» сломался на По- чаинском съезде у Кремля. Пришлось до работы идти пешком. Лицо об­жигает. Хорошо, что впервые в этот сезон надел дублёнку. Шапку как-то однажды уже одевал.

Только сегодня принесли корректуру. Потеряна уйма времени. Коло­миец бы давно всё вычитал. Сходил и забрал макет у Геннадия Щеглова в Союзе писателей. Опять пешком. Показал его Алексею Марковичу, и тот сразу нашёл кучу ошибок. Правда, пришлось немного поспорить по поводу стихов Александра Шиненкова. Коломийцу они не понравились.

Подробнее...

Домой приехали только в два часа ночи. Проснулся раньше девяти. Надо бы было попить чаю да лечь спать, а я пошёл в Союз писателей. Но быстро почувствовал себя страшно утомлённым. Позвонил А.А. Пар­паре, чтобы тот от меня поздравил С.И. Шуртакова с 95-летием. Вчера это сделал Н.В. Офитов, сам я так и не смог дозвониться до Семёна Ивановича. И вот тот посетовал, что я не остался на его юбилей в Союзе писателей России на Комсомольском проспекте, уехал на похороны.

Подробнее...

С Дмитрием Фаминским вывезли из типографии и его книги «Кладо­искатели», и 38-й номер «Вертикали. XXI век». С Бора приезжал Кондра- тий Анатольевич Емельянов — поэт, перебравшийся в Россию из Тувы. Немного странный, очень много говорящий о себе. Тут может быть что- то и с психикой, какие-то отклонения. Он перенёс трепанацию черепа, удаление опухоли. Но мы вместе провели весь вечер, даже в кафе вы­пили по сто граммов водки под солянку. Оказывается, его родная сестра (поэт) замужем за писателем Романом Сенчиным. Матушка тоже жила в Москве, отец в Кызыле. Все литераторы. Всё остальное, о чём мне рас­сказывал Кондратий Анатольевич, я почти не запомнил. Сумбур трудно воспринять.

За последние дни дважды звонила заместитель директора областной библиотеки. Переживает, что, возможно, В.А. Шамшурин не сможет ве­сти Рождественскую встречу поэтов у них в Белом зале. Пообещал ей, что при необходимости подменю. Сегодня пошёл. Жутко не хотелось этим заниматься, но был уверен, что Валерий Анатольевич придёт. И не ошибся. Встретились у гардероба. Жалуется на здоровье, что полный карман таблеток. Упрекнул меня, что ухожу, не остаюсь слушать мест­ных пиитов.

Подробнее...

А.А. Пафнутьев так и не пришёл. Болеет. Звонил несколько раз, из­винялся. Мысли у Анатолия Ивановича самые грустные.

Николай Алексеевич Бондаренко вычитал некоторые завёрстанные для «Вертикали» материалы. Всё это вместе разобрали. Оказывается, он работал профессиональным корректором. Попробуем с ним посотруд- ничать. Хотя опыт (предыдущий, не с ним) подобного сотрудничества у меня не радостный.

С Сергеем Скатовым пошумели друг на друга. Мне хотелось, чтобы он помог в оформлении документов на губернаторский грант. Не всё только болтать о проблемах русского мира, надо хоть что-то для этого мира и делать.

Подробнее...

Рагим Казиханов поздравил. Привет из Дербента. Из Москвы позво­нил Николай Офитов. Кроме добрых пожеланий, ещё и известил, что журналы «Вертикаль. XXI век» Виктору Григорьевичу Калинину передал на выставке в ЦДХ.

Позвонил Николай Владимирович Чих. Давненько мы с ним не встре­чались. Сообщил новость:

— Разговаривали с Коломийцем (Алексей Маркович ненадолго ушёл из больницы — гной из лёгких ему ещё не откачали), вспомнили и о вас.

Пригласил его заезжать в Союз писателей.

Подробнее...

Король с аппетитом выпил чашку рыбного бульона с хлебом и стакан красного вина, разбавленного водой. Он уже начал вставать из-за стола, когда вошел принц Конде с известной корзинкой.

  • Конде! (Брови вверх. Резче! Еще резче! Углом! Молча: что это?)
  • Ваше Величество, это сюрприз. Король десертов Буи!
  • Бёф-буиф?

    Подробнее...

— Один! Без свиты! Но почему? — Кажется, деспот ревнует тебя к старине Вателю. Это известие весьма озадачило юную даму: — Значит, любовь отменяется? — Почему? Ревность монарха лучший гарнир для любви. — Но я бы хотела немного перекусить. А вся еда на полу. — Ни в коем разе. забудем насмешки слона! (Собирает руины ужина в скатерть и выставляет узел на лестницу.) Отлично! (мулатке) — готовьте мадемуазель к любви. А мы найдем еще кое-что (открывает шкаф). так, маспен. пти пате и пти шу. о! есть еще пуплены, а в придачу — отменное фрикандо и бутыль красного россоли.

Подробнее...

(продолжение)

Голод — пища философа, еда — пища глупца.

Платон

  • Монсеньор, это враки. Я никогда не слыхал ни о каком «бёф-буиф».

Подагрик Людовик II де Бурбон, первый принц крови, четвертый принц Конде, победитель при Рокруа (1603), при Нёрдлингине (1645) и при Лане (1645), сидел в просторном кресле, обтянутом алым штофом с фамильным гербом Конде: три лилии на золотом фоне; обнажив из подробностей риграфа (род юбки из двух штанин) синюшную пораженную ногу, а итальянский лекарь Карло Балдини, стоя перед ним на коленях, уложив конечность в кожистых пузырях на табурет, обитый свиной кожей (залитый кровью), и поставив ступню больного в серебряный тазик, наполненный кровью пяти перепелок, массировал распухшее левое колено подагрика мякотью размятых птичьих сердец.

Подробнее...

Как мы жили с Инной Львовной Лиснянской летом на даче

По компьютерному монитору ползет муравей. Он сам похож на маленькую черную букву. Я слежу, как муравей снизу вверх пытается пересечь диагональ экрана, потом резко меняет курс и начинает двигаться вдоль строки. Неужто остановится на точке? Нет, пробегает мимо и замирает вдруг на букве «к». Признал родню? Он сам напоминает букву «к», а еще «ж» и «е», если принять во внимание браво торчащие усы.

Похоже, муравей загипнотизирован светящимся квадратом экрана, излучающим свет и тепло. Может быть, это не обычный муравей, а фанатичный читатель? Или даже в душе писатель? Не случайно же он живет на писательской даче в Переделкине.

Осторожно подцепляю муравья на лист белой бумаги и стряхиваю в сад. Пусть расскажет другим, что видел. Про светящийся инопланетный муравейник, в котором живут буквы.

Подробнее...

5

Как в воду глядел. Еще бы не интересно!

Еще из Лабинска я позвонил в Майкоп поэту Давлету Чамокову, попросил:

  • Будешь передавать мне в Отрадную свой новый сборник, прибавь к нему, пожалуйста, книгу адмирала Тхагапсова. Будь другом, поищи по магазинам, она год назад вышла.
  • Считай, она уже у тебя, — в полунасмешливой своей манере заверил Давлет. — У нас с Меджидом не только добрые отношения. Я его дальний родственник.

Укорил его:

  • Что ж ты молчал?!

Он опять с нарочитым спокойствием произнес:

Арктический черкес

i

Было лет пятнадцать назад.

В разогретом летней жарой Майкопе шел я по Пролетарской улице мимо центрального рынка, как вдруг за спиной послышались настырные гудки легковушек.

С уверенностью старожила подумал: опять!.. Начнут сейчас бабахать из ружей — от этих кавказских штучек даже и в Москве уже не укроешься!

Обернулся глянуть на зеленые флаги с адыгской символикой, которыми наверняка там размахивают участники свадебного поезда. И вдруг, вдруг...

Как в детстве, приоткрыл рот, и в сознании, будто у станичного паренька, пронеслось: «Чи-о-о?!»

Разномастные легковушки уже неслись мимо, и над каждой полоскался андреевский флаг, белый с синим, а в салоне и тут, и там прямо-таки взрывалось: «Ур- ра!.. Ур-ра-а! Ур-р-а-а-а-а!..»

Троекратное «ура», видишь ли!

В голове опять промелькнуло: ну, понял!..

Подробнее...

Еще до того как на картах Российской Империи поя­вился безуездный город Ново-Николаевск, здесь находился Новониколаевский поселок, жители которого остро нуждались в создании кладбища. На строительстве железнодорожного моста через Обь в тяжелых условиях трудилось большое количество людей. В 1895 г. в поселке проживало около пяти тысяч человек, и некоторые из них, случалось, естественным образом отходили в мир иной. Стоит отметить, что не только старость, болезни и тяже­лый труд уносили жизни местных обитателей. В 1912 г. Н.П. Литвинов, написавший первую историю Новонико- лаевска, отмечал, что в начальную пору существования поселка здесь сильно распространились карточные игры и пьянство, а потому грабежи и убийства, с которыми малочисленная полиция тех лет не могла справиться, «не заставили себя ждать».

Подробнее...

На пути к некрополю

История старых городских и сельских кладбищ сегодня волнует многих людей. Отечественные журналисты, краеведы и профессиональные историки по всей стране собирают сведения о заброшенных погостах, разоренных могильниках, пытаясь возродить хотя бы час­тицу утраченной в перипетиях социально-политических конфликтов и культурных коллизий XX века памяти о предках. Едва ли это случайно. Родовая память позволяет соотнести себя с поколениями предков и с потомками, локальная историческая память «привязывает» человека к месту, где он живет, делает его способным глубже чувс­твовать свою Родину. Могилы предков «подпитывают» историческую память, уточняют ее, придают ей достовер­ности, приводят к мысли о бесконечности человеческого существования. В старину кладбище иногда называли «Божьей нивой», ведь это место издавна считали святым. Кладбище не просто наглядно повествует о наших кор­нях и истоках, оно символизирует своеобразную победу культуры над необратимостью времени и неизбежностью кончины и боли утрат. Именно поэтому погосты и старые могильники называют «национальным достоянием» и «культурным богатством».

Подробнее...

Послесловие

Смена политических и социально-экономических ори­ентиров в конце 1920-х гг. нанесла ощутимый удар по пов­седневному укладу городских обывателей Новосибирска. Усиление влияния государства на местную социально-эко­номическую жизнь неоднозначно воспринималось насе­лением. С одной стороны, по замыслу властей, Новоси­бирск становился более «социалистическим» по характеру организации торговли и функционирования коммуналь­ных предприятий, по планировке, новой многоэтажной застройке, системе советского медицинского обслуживания и прочим показателям. Облик города начинал меняться и под воздействием индустриализации.

Подробнее...

Именно в начале 20-х гг. в Новониколаевске распро­странились торговцы наркотиками, которые зачастую предлагали посетителям притонов наряду с «девицами» и зелье. В начале 20-х гг. в газетах писали о гибели наркома­нов, например, некого гражданина Едотова или корейского подданного по имени Сон Хвабои, которые неумеренно курили опиум. Новониколаевские искатели острых ощу­щений могли также купить у какого-нибудь китайского торговца Сун Чан Вена или Яна Дон Ши, а то и у местного «барыги» Мишки Серебренникова морфий, анашу или кокаин. Судя по свидетельствам новониколаевских газет, наркотические притоны создавались чаще китайцами. К примеру, в июле 1923 г. был задержан китаец Тян Шоу Чи по кличке Васька Китаец, содержавший притон мор­финистов и кокаинистов, а также скупавший краденое. Журналист, подписывавшийся «Серп», так обрисовал один закаменский притон, в котором ему случилось побы­вать: «Старуха самогонщица живет в длинном низеньком бараке, спрятанном крышами других домов. Заходим... В одной из комнат — девицы, трое пьяных и китаец нюхают кокаин, поднося его к носу на кончике перышка. Тут все: начиная самогоном и кончая девицами...»

Подробнее...

На излете двадцатого века, в самом кон­це десятилетия, вошедшего в российскую историю под названием «лихих девяностых», в душе Николая созрело одно роковое ре­шение. Нужна новая работа! Стезя врача- терапевта в поликлинике при всей своей напряженности оказалась весьма скупа не только на изобилие, но, подчас, и на обык­новенную сытость. Врачебная мудрость, гласившая, что при работе на одну став­ку - есть нечего, а на две - некогда, реко­мендовала трудиться на полторы. К совету этому Николай прислушивался не всегда и, полагаясь на нерастраченный еще заряд молодости и здоровья, частенько хватался за гуж двух, а часто и более чем двух вра­чебных ставок. Энтузиазм и какая-то роман­тическая настроенность, не угасавшая в Ни­колае на протяжении всех девяностых, слу­жили хорошим щитом от того, что казалось несправедливым. Но лишь до тех пор, пока касалось это лично его, в крайнем случае, жены, хлебавшей из дырявого бюджетного корыта ту же врачебную кашу без масла. Но не их новорожденного сына. Альтруизмом и подвижничеством ребенка не накормишь.

Подробнее...

  • Выплюхи- ваться на известной до полупрошлогодних объявлений и царапин «Здесь был Петя», «Хо­чешь меня? Позвони (далее следует номер телефона)» остановке, что вчера, позавчера. Завтра она ничуть не изменится. Пять дней вылетают обоймой. Все «патроны» дней - в молоко. Выходной обращается в лежание на тахте, вплавляется в рамку телевизора.

    Подробнее...

Говорили о многом. Отчего-то эти рассуж­дения Валерки остались со мной. Причем не о количестве женитьб, а о том, что вокруг любого человека сконцентрирован добрый десяток близких ему людей. Людей, с кото­рыми возможна самая что ни есть настоя­щая жизнь. Долгая, трудная, трепетная. А по- другому разве бывает?

Подробнее...

Пух и перья покрыли поверхность воды. Сме­шались с опавшими листьями. С мертвыми листьями на остывающей, ртутной, тяжелой воде. Мертвые тела, продырявленные кусоч­ками свинца. Стволы дымятся убийственным теплом, пороховой гарью. В траве - картон­ки и войлок пыжей. Следы. Окурки. Случайно просыпавшаяся махра.

Подробнее...

Бабушка Полин любила у дочки Светланы гостить. Она бы и к Анне ездила, да та жила чересчур далеко — в Чите. Туда не наездишься — трое суток на поезде. Сыновья в Омске жили, но их реже, чем Светку, посещала, неуютно себя рядом с невестками чувствовала.

В тот раз собралась в Бийск в декабре. Никольские морозы ударили, она Лешку просит: отвези в Омск на вокзал. Сын примчался везти маму: та сидит в зимнем толстенном пальто, в шали. А на ногах… розовые тапочки в горошек. Обувь никак не по погоде.

Подробнее...

Корову Фрол Кузьмич держал до последнего: даже когда Полина Ивановна отказалась доить, сам стал обихаживать Марту. «Пока могу — буду!» — упрямо стоял на своем. Умер в одночасье.

В тот день у жены давление подскочило. Вызвали «скорую», приехала машина, укол поставили. Врач, дочь подруги Полины Ивановны, не сразу за порог смоталась, подождала, пока болящей полегчает, посоветовала недельки две в стационаре полежать, дала таблетки на всякий случай.

Медики уехали, а Фрол Кузьмич говорит:

— Не могу, Поля, горит все внутри! Горячим пламенем пылает!

Подробнее...

У Кругляковых в те славные времена, когда все они жили в Белоярке, середины не было. И ходили-то ускоренным темпом. Даже Полина Ивановна при ее внушительной комплекции отличалась легкостью на ногу. Фрол Кузьмич, несмотря на протез, тоже умудрялся с ветерком гнать вдоль по Промышленной (так называлась центральная улица), по которой пролегал путь ветерана-инвалида в контору. Ну, а уж сыновья — те исключительно бегом. Но и бега им не хватало: чуть подрастали — сразу повышали скорость передвижения по селу с привлечением технических средств, пересаживались на велосипеды, мотоциклы. С этого исторического переходного момента очередного подросшего Круглякова пешком никто не видел. Казалось, что и уезжали они навсегда из села на своих мотоциклах, или, как звала Полина Ивановна двухколесных коней с мотором, «моторашках». В результате один Лешка остался верен родному селу, остальных его братьев и сестер разнесло по белому свету.

Подробнее...

— Не скиснете! Еще раз уберетесь!

В процессе творческого порыва вдруг обнаруживалось отсутствие необходимого ингредиента. Полина Ивановна, как полководец, ведущий решающее сражение, бросала в бой резервы. Отправляла детей в магазин. Если и сыновья-дочери отсутствовали под рукой, успевали смыться к данному моменту, приходилось решать проблему с привлечением соседских запасов.

Подробнее...

Сергей прокопьев

Мини-повесть

 

Не будь этой семьи, не будь на белом свете этих людей — жизнь была бы на малую толику преснее. Нет, не скажу, что идеальные праведники. Осуждали ближнего и дальнего, обижали и тех и других, порой под сердцем злобу почем зря носили, в гордыне пребывали, не отличались смирением. Все это так. Но ведь и украшали собой землю. Что там говорить — украшали!

Артист-пулеметчик

Он — Фрол Кузьмич Кругляков, она — Полина Ивановна с той же фамилией. Что один, что другая — личности харизматичные. Фрол — фронтовик. Без ноги вернулся с Великой Отечественной в родную Белоярку. По этой причине конторским стал. В госпитале освоил бухгалтерское дело. Тут власть заботу проявляла: обучали покалеченных фронтовиков инвалидным специальностям. Бухгалтер — он и без ноги мог дебет с кредитом на счетах сводить под ноль.

Подробнее...

А рано утром я спускалась по витой деревянной лестнице вниз, торопливо вынимала из-под одеяла подушки (мой муж проснулся и ушел на работу — так шутила я сама с собой), но, если Димон звонил, дабы сообщить, что еще на одну ночь останется в городе, вечером все повторялось: в темноте под одеялом образовывался силуэт спящего — и спящий этот был моим мужем; чем чаще Димон отсутствовал, тем больше я в это верила.

А теперь я уже точно знаю: моим настоящим мужем и отцом Аришки, действительно, был не Димон, а тот муляж, который охранял наш с Аришкой сон на съемной даче.

Подробнее...

  • Это твоя жизнь, Юнь. Тебе решать.
  • Спасибо. В любом случае никаких признаний за обедом. Не прощу себе, если испорчу вам аппетит,
  • Значит, кожа твоего живота хочет есть?
  • Ты даже не представляешь, как сильно! И я намерена порадовать вас всех.

    Подробнее...

  • Каким образом?

Она улыбнулась и нежно погладила меня по щеке.

С помощью оружия китаянки, которую любят. Ты не представляешь, какую силу пробудили во мне чувства Марка.

Удавалось ли мне, или она специально создавала у меня такую иллюзию? Чем больше я верила в нее, тем меньше доверяла себе. Я не хотела оказаться обманутой. Я понимала: она играет на моих чувствах, чтобы потом выдать мне их безупречную копию.

Приведут к тому, что эти страны (Эстония, Латвия и Литва) добро­вольно каким-то образом присоединятся к России. Если Россия напа­дет на них, то Маннергейм не считал, что Лига Надий может помочь. Он был в этом уверен — что помощи не будет, именно действитель­ной помощи»[1].

Подробнее...