Что есть, то есть. Память человека держалась лишь на этой горстке слогов. Только им возвращаться дано из никчемных

закромов, что они, к счастью, и делают, не заставляя себя ждать.

Им ничего не стоит складываться в слова,

произносимые шепотом, их крылья бьются, верные строю. Тебе остается перевести.

Подробнее...

Мысль о жизни в пустоте, обладая

ничем, то и дело о ничто спотыкаясь.

Искать себя, не приближаясь.

Вопросы. Невнятные ответы.                                                  

Здесь и сейчас. Среди бела дня.                                                      [1]

Указующий перст — где он?

Где направляющая рука?

Скомканная история.

Желание — ошибка.

Не до тебя звездам в непостижимых безднах, не до тебя божествам в их безымянных лимбах.

Недавно оставленный дом далеко не тот, минута не та и путь, и в зеркале взгляд мимолетный.

Нет дороги назад, только “Пока!” на прощанье. 

Подробнее...

“Бетти, домой, дождик !”

Пудель с бритыми лапами, с красными под паклей на лбу глазами, понимает слова хозяйки.

Старуха — чулки на сухих ногах сползли, выцветшая косынка на космах кричит с балкона.

У светофора хрипит автобус, ветер ерошит деревья — февраль, спохватившись, вновь являет свои причуды.

Представленных ниже поэтов объединяет, пожалуй, то, что каждый из них, начиная с первых шагов в литературе, каждой следующей книгой утвер­ждает верность себе.

Подробнее...

Ну и одышка у тебя, пожурил он сам себя. Тропинка круто взбиралась

вверх по направлению к уступам, видневшимся за тенями огромных магнолий. Он сел на скамейку, достал из кармана блокнот и стал записывать названия мест, откуда происходи ли окружавшие его растения: Азорские острова, Канары, Бразилия, Ангола. Карандашом набросал несколько листьев и цветков, а на центральном развороте блокнота зарисовал цветок дерева со странным названием. Это был могучий великан с вытянутыми ланцетовидными листьями и огромными на­бухшими цветами в форме початков, напоминающих скорее плоды. Возраст гиганта, произраставшего на Канарах и Азорах, впечатлял, он высчитал, что во времена Парижской ком­муны тот был уже взрослым деревом.

Подробнее...

Такси остановилось перед калиткой из кованой стали, выкрашенной в зеленый цвет. Ботанический сад, ска­зал водитель. Он заплатил и вышел из машины. Вы не знаете, откуда можно увидеть особняк двадцатых годов? — спросил он водителя.

Подробнее...

 

ПРОСИЛА его о времени, когда мы были еще такие молодые, наивные, запальчивые, глупые, неготовые. Кое-что, кроме молодости, осталось — ответил.

Старый профессор прервался, он выглядел печальным, по­спешно вытер замершую на ресницах слезу, легонько стукнул себя по лбу, словно говоря “простите, какой же я дурак”, чуть ослабил бабочку поразительно насыщенного оранжевого цве­та и произнес по-французски с отчетливым немецким акцен­том: извините меня, пожалуйста, извините, стихотворение на­зывается “Старый профессор”, его написала великая польская поэтесса Вислава Шимборская, после чего указал на себя, должно быть, признавая, что герой стихотворения в чем-то похож на него, выпил еще одну рюмку кальвадоса — большему, чем стихотворение, виновнику его сентиментальности, — сдавленно всхлипнул, и тогда все вскочили и принялись его утешать: Вольфганг, не надо, продолжай, старый профессор высморкался в большой клетчатый платок. “Спросила его о фотографии, — продолжил он громовым голосом, — в рамке на письменном столе. Были, сплыли. Брат, кузен, жена брата, жена, дочка на коленях жены, кот на руках у дочки и цветущая черешня, а над черешней неопознанная летающая птичка —

  1. ответил”.

    Подробнее...

Генрих Гейне

 

Жил некий пудель, и не врут,

Что он по праву звался Брут.

Воспитан, честен и умен,

Во всей округе прославился он

Подробнее...

Генрих Гейне

 

Вспорхнет и опустится снова

На волны ручья лесного,

Над гладью, сверкающей, как бирюза,

Танцует волшебница стрекоза!

И славит жуков восхищенный хор

Накидку ее — синеватый флер,

Корсаж в эмалевой пленке

И стан удивительно тонкий.

Подробнее...

Тлава XIII. Охота начинается

Следующим утром поднялся Уолтер рано, и тяжело и печально было у него на душе, ибо не ждал он от нового дня ничего, что не случилось с ним за четыре прошедших. Однако вышло иначе: когда спустился он в залу, сидела там в одиночестве на возвыше­нии Леди, вся в белом, и повернула она голову, заслышав его ша­ги, и посмотрела на него, и поприветствовала, и молвила:

— Подойди, гость.

Приблизился он и встал пред нею, и она сказала:

— Хоть не видал ты еще здесь ни почета, ни радушия, все ж не пожелал ты покинуть нас и в том, сказать по правде, по­ступил мудро, ибо не можешь ты ни сбежать от нас, ни уйти без нашего соизволения. Но за то мы тебя благодарим, что покорился ты нашей воле, и перенес терпеливо четыре тяже­лых дня, и ни разуне пожаловался. Притом не могу я счесть тебя трусом, ведь так хорошо сложен ты, и прям твой взор* и на лице видна отвага. И потому спрошу тебя: сослужишь ли мне службу, дабы удостоиться моего гостеприимства?

Подробнее...

 

Во сне я вновь стал юным и беспечным —

С холма, где был наш деревенский дом,

Сбегали мы по тропкам бесконечным,

Рука в руке, с Оттилией вдвоем.

Подробнее...

 

Кошка была стара и зла,
Она сапожницею слыла;
И правда, стоял лоток у окошка,
С него торговала туфлями кошка,

А туфельки, как напоказ,
И под сафьян и под атлас,
Под бархат и с золотою каймой,
С цветами, с бантами, с бахромой.

Подробнее...


Прекрасный старинный замок Стоит на вершине горы. И любят меня в этом замке Три барышни - три сестры.

Подробнее...

Когда тебя женщина бросит, - забудь,
Что верил ее постоянству.
В другую влюбись или трогайся в путь.
Котомку на плечи - и странствуй.

Подробнее...

 
Когда выхожу я утром
И вижу твой тихий дом,
Я радуюсь, милая крошка,
Приметив тебя за окном.

Читаю в глазах черно-карих
И в легком движении век:
- Ах, кто ты и что тебе надо,
Чужой и больной человек?

- Дитя, я поэт немецкий,
Известный в немецкой стране.
Назвав наших лучших поэтов,
Нельзя не сказать обо мне.

И той же болезнью я болен,
Что многие в нашем краю.
Припомнив тягчайшие муки,
Нельзя не назвать и мою.

 

 

Гейне Генрих

Глова XII. В Лесу за пределами мира проходят четыре дня

Проснулся Уолтер рано, и не обнаружил рядом никого, кто пожелал бы ему доброго утра, и не услышал ни шагов, ни го­лосов в доме, и тогда, позавтракав в одиночестве, он вышел и стал блуждать среди деревьев, покуда не набрел на речку, где можно было искупаться, затем же, смыв с себя сон, улегся под деревом, но вскоре поднялся и направился обратно к дому, дабы не упустить ненароком Девицу, коли придет она туда.

Подробнее...

Глава XI. Уолтер встречает госпожу

Было где-то после полудня, когда Уолтер расстался с Деви­цей; шел он теперь на юг по солнцу, как и велела она ему, и шел быстро, ибо, точно доброму рыцарю, едущему на битву, казалось ему, будто время тянется слишком медленно перед встречей с врагом.

Подробнее...

Глава X. Уолтер встречает другого обитателя сей диковинной земли

Но пока шел он, отдохнувший и сытый, по сему восхититель­ному краю, согретому лучами яркого солнца, страх и отвра­щение покинули его, и теперь шагал он весело, и ничто не приключилось с ним до самой ночи, когда лег он под могучим развесистым дубом с обнаженным мечом в руке, и мгновенно заснул, и спал беспробудно, покуда солнце не взошло высоко.

Тогда Уолтер поднялся и двинулся дальше, и земля вокруг была столь же прекрасна, как и вчера, а быть может, даже пре­краснее: больше цветов на зеленых лугах, величественнее ду­бы и каштаны.

Подробнее...

Тлава IX. Уолтер встречает первого из той троицы.

 

Преодолевая то одно препятствие на пути, то другое: или отвес­ный обрыв, который приходилось огибать, или склон, столь крутой, что он не осмеливался по нему спускаться, или непро­ходимая топь — Уолтер лишь через три дня окончательно поки­нул каменистую пустошь, и к тому времени, хоть и не испыты­вал он недостатка в воде, скудные припасы его все вышли, как ни старался он их беречь. Но это его мало тревожило, ибо по­лагал он найти внизу дикие плоды и подстрелить косулю, или кролика, или зайца, а после как-нибудь добычу приготовить, по­тому как были у него при себе и трут, и кремень. Более того, чем дальше шел он, тем увереннее становился, что вскорости на­бредет на жилье: столь прекрасной и обильной казалась земля впереди. Почти не ведал он страха, перед тем лишь только, что повстречает людей, которые обратят его в рабство.

Подробнее...

Введение.

 

Роман "За пределами мира" (The Wood Beyond the World) считается од­ним из первых произведений, написанных в жанре фэнтези, а его автор, Уильям Моррис, — одним из основоположников жанра. И до Морриса в ли­тературе действовали фантастические силы и описывались фантастиче­ские события, однако Моррис стал одним из первых авторов, кто перенес события в вымышленную эпоху вымышленного мира. Конечно, сам Моррис, когда писал "Лес за пределами мира", не предполагал, что создает канон для нового жанра. Его целью была попытка воссоздать сказание эпохи Средневековья, которым он, писатель, общественный деятель, художник, близкий к прерафаэлитам, так восхищался.

Подробнее...

Глава I. О Блесшящем Уолтере и его отце

 

ДАВНЫМ-ДАВНО в славном приморском городе под названием Лэнгтон-на-острове жил один юноша. Отроду ему было годов не более двадцати пяти, и был он хорош лицом, златовлас, высок и силен, скорее мудрее, чем глупее многих в его возрасте, а еще добр, отважен, говорил мало, но всегда обходительно, не кутил и не чванился, но все­гда оставался миролюбивым и сдержанным, в бою нагонял страх на врагов и воодушевлял соратников. Отец его, с кото­рым он жил, когда начиналась эта история, был важным куп­цом, богаче даже вельмож той земли, главой Голдингов — од­ного из славнейших родов в Лэнгтоне — и начальником порта; в народе прозвали его Бартоломью Блестящим, а его сына — Блестящим Уолтером.

Неудивительно, что юноша, наделенный такими достоин­ствами, слыл среди соотечественников счастливцем, у кото­рого есть все, однако и ему выпал горький жребий, когда по­пал он в любовные сети к женщине неописуемо прекрасной, и женился на ней с ее, как казалось, добровольного согласия.

Подробнее...

  • Какие невероятные формы, — сказала я, поглаживая ко­лючий отросток. — Словно плюмажи на шлемах. Словно леги­он римлян, марширующих мимо нас[1].
  • Не надо! — со смехом воскликнул Гордон. — А то я сей­час разойдусь! Я люблю кости.

Я задержала взгляд на скелете — и начала понимать, что, если подойти к нему поближе, появляется какой-то запах. Те­плый и едва уловимый, отнюдь не отталкивающий, он словно бы просачивался сквозь кости, как будто то, что их почисти­ли, освободило его из долгого заточения. Это был запах че­го-то такого, чего-то, что напоминало мне о далеком про­шлом, о первых днях в начальной школе. Позвонки на ощупь были шероховатыми, не совсем холодными и как будто сде­ланными из воска.

Подробнее...

Видимо, немногие достаточно хорошо разбираются в китовых скелетах, чтобы иметь желание о них говорить, поскольку толь­ко два экскурсовода согласились отвлечься от своих дел и пооб­щаться со мной. Пли, может быть, у остальных были опасения, что придется иметь дело с кем-то оскорбленным или даже при­веденным в ярость существованием Китового зала как таково­го. Так или иначе, мне навстречу вышел юноша по имени Терье Лислеванд, орнитолог, стройный и сильный, какими выглядят почти все молодые норвежцы. Дама, которую он сопровождал, была старше его, — это была миниатюрная, темноволосая Анни Карин Хафтхаммер, руководитель отделения остеологии. Это был, можно сказать, ^Китовый зал. И она была остеологом да­же в большей степени, чем вы можете себе вообразить.

Подробнее...

Устройство и типовое классифицирование бытовых холодильников. Функциональные принципы и требования к техническому обслуживанию, причины потенциальных неисправностей и способы ликвидации их последствий. Установление объема теплоносителя в системе циркуляции и охлаждения. Реализация процедур по осушке масла. 9664

Подробнее...

ШЕРГЕНСКИИ Музей естественной истории расположен на вершине холма, прямо над университетом, и поэтому из его величественных арочных окон открывается вид практически на весь старый город. И наоборот: окна музея видны почти отовсюду. Крутые улицы сбегают прямо к приста­ням и рыбному рынку. Это здание середины XIX века, постро­енное в классическом стиле и окруженное полурегулярными садами. Фасад его выкрашен в неяркий желтый цвет, рамы на окнах — серые. Оно почти не изменилось ни внутри, ни снару­жи с самого 1865 года — года своего открытия.

Подробнее...

Это были столбцы из слов и

 

цифр, » которых он поначалу не разобрался, но постепенно уяснил, что они представляют собой нечто вроде трехмерного листа «формате Excel всего ему хотелось бежать, но он был не н состоянии сдвинуться с места и зафиксировал взгляд на тексте, расположенном ближе всего ко входу. Справа, начи­ная с потолка и до самого пола, шли колонкой заголовки.

Подробнее...

Холодильники Бирюса характеризуются простотой конструкции и надежностью работы. Но они тоже иногда выходят из строя. При этом, следует отметить, что данные холодильники отлично поддаются ремонту, и как правило, работают после него еще длительное время. Но это при условии, что работы будут выполнять квалифицированные специалисты. Обратившись в наш технический центр, можно заказать ремонт холодильников Бирюса в Москве, на самых выгодных условиях. 00

Подробнее...

Бернт Бирман попятим но имел. С чего бы эго она пожела­ла ему удачи, это он должен был желать удачи ей, что он фак­тически уже несколько раз проделал раньше по телефону и что собирался сделать и сейчас, но она его, таким образом, опередила.

Он высвободился из ее объятий и двинулся по широкой рампе к распахнутым дверям, но, перед тем как войти в них, ус­пел еще раз подивиться необычному виду амбара, который она сумела отыскать в самом дальнем закоулке этого прибрежного поселения.

Подробнее...

В конце концов Бернт с отцом переехали в Тверланд. Официальная версия гласила, что отцу необходимо найти ра­боту, но Бернт Бирман догадывался, что тот хочет увезти его подальше от девчонки-хиппи. Сначала-то он думал, что отец не замечает происходящего между ним и девочкой. Отец ни­чего не говорил, и у Бернта Бирмана не возникало никаких подозрений, что отец обращает на них внимание; но однаж­ды отец подсел к кухонному столу , за которым Бернт делат домашнее задание по математике, и посмотрел Бернту в гла­за Бернт спросил, в чем дело, но на это отец ответить не за­хотел. Просто сидел и смотрел на него, не отводя взгляда.

Подробнее...

Бернт Бирман рассказал, как однажды он пришел домой из школы, а было ему тогда семь лет, и увидел, что мать сидит на лестнице, а вокруг нее стоят все их чемоданы, которые обычно хранились на чердаке. Она обняла его и не отпускала так долго, что он вспотел и в конце концов вырвался. Он не спросил, куда она собралась, потому что проголодался и хо­тел посмотреть телевизор. Через несколько часов вернулся отец, он слишком засиделся за кухонным столом, и Бернт по­нял, что жизнь изменилась и мать не вернется.

Подробнее...

Свой маленький черный “опель-корсу” он оставил на Стоянке в двух шагах от входи. Было темно, холод­но и сыро, п Бернт Бирман уже открыл рот, чтобы предло­жить ей подождать в вале прибытия, пока он сходит за маши­ной, как она воскликнула:

За нас, — сказала Пернилла Дальгрен.— Да это же настоящая глухомань! — Обвив руками шею Бернта Бирмана, она влепила ему поцелуй прямо в губы, и этот поцелуй развеял его беспокойство и вселил в него уве­ренность, что все идет путем, Им не потребовалось и получа­са, чтобы доехать до Тверданда; по пути он рассказывал ей о местах, которыми они ехали, и кое-что показывал из окна. Наконец они свернули к скромному дому № 6, в свое время построенному на улице Шюрвейен в рамках государственной жилищной программы, и припарковались у входа.

Подробнее...

Немало времени ушло у Бернта Бирмана на выработку стра­тегии, которая позволила бы ему справляться с этим голосом. Долгое время он надеялся, что если делать вид, будто никако­го голоса нет, голос действительно исчезнет, но этого не слу­чилось. Самым эффективным оказалось просто пережидать. Если ему удавалось какое-то время выдерживать испытание го­лосом, по возможности не реагируя на него и не придавая ему большого значения, тот затухал сам по себе. Вот и теперь Бернт продолжил выступление, но ему пришлось взять не­сколько пауз, поскольку его мучитель не унимался до конца. За­ключительную часть доклада Бернт посвятил школьнику-Сааму, заворожившему учеников своей салтетраумской школы волшебной игрой на мандалине. В завершение мальчик, перебиравший струны с улыбкой на лице, был показан в коротком сюжете на Ютюбе.

Подробнее...

КОГДА утром в понедельник Пернилла Дальгрен за зав­траком объявила, что собирается устроить выставку, в голове у Бернта Бирмана, на несколько сантиметров вглубь, если считать от глаз, мгновенно образовался хаос. Он два года ждал, когда же она расскажет, над чем она изо дня в день трудится в гараже. Но сейчас он как раз читал статью, в которой речь шла об одном его знакомом, оказавшемся замешанным в де­ло о налоговых махинациях;

Подробнее...

Беренис

Они дают своим лодкам имена непослушных дочерей, и те рвутся с привязи, чтобы поскорее пуститься в танец с ветром.

Говорят, надвигается буря,

это предвещал еще вчерашний день,

горизонт был чистым, но теперь он куда-то пропал,

как и мое неутоленное любопытство —

рыбак вычерпывает воду с днища

пробитой лодки, чтобы не пропало

ни одного дня. Там, на берегу, отдыхающие ждут, справится ли он.

Подробнее...

Впервые я познакомился с текстами Роста в самолете Берлин—Киев. Я провел в Берлине неделю в рамках "Летней академии литературного пере­вода", в ходе которой мне надарили два десятка книг современных немец­коязычных авторов.

Подробнее...

Прости меня.

 

Снова пришел домой поздно, ты уже спишь, твое тело соблазнительно проступает сквозь одеяло.

Ночь сегодня ясная, и оттого в квартире стало очень холодно.

Подробнее...

Предлагаю дипломатический жест, — провозгласил про­фессор Гроссман после долгой минуты, в течение которой никто ничего не говорил. — Мы все прогуляемся, все, кроме нашего друга Фабриса и сеньориты. А через десять минут вер­немся. — И, словно провожая стадо овец, он погнал четырех женщин в сторону пастбищ. Сценарист следовал за ними сво­ей шаткой походкой, усмехаясь себе под нос.

Подробнее...

Кутаясь в плед, Фабрис прикинул, сколько часов прошло с тех пор, как они приехали, но ни темный, усыпанный звезда­ми небосвод, ни розоватое круговое свечение за это время не изменились. Наоборот, среди просторных декораций рав­нинного пейзажа и лошади, и люди стали чем-то удивительно постоянным. Он мог различить бесконечное множество дета­лей: разноцветные ленточки в гривах чьих-то коней, едва уло­вимую гримасу боли или досады на чьем-то лице, амулет от сглаза или изящный браслет с брелоками. Спектакль медлен­но разворачивался перед глазами Фабриса. 

Подробнее...

— Я вам никогда прежде не говорил? Вы родились устав­шим. Хорош бы я был, если б жаловался на малейшее утомле­ние.

Автобус свернул в Бахо, пробрался по лабиринту узких улиц и плотно прилегающих друг к другу зданий, выехал к воде и теперь на большой скорости несся по набережной, об­рамленной большими деревьями с синими цветами. Иногда ме­жду ветвями мелькала топкая полоса, по краю которой верени­ца киосков предлагала прохожим чорисо и мольехас Фабрис вспомнил, что очень давно не ел. “Нужно ему сказать, что мне необходимо выйти. Тогда я смогу взять такси, вернуться в гос­тиницу и позавтракать. Или пообедать— ведь уже, наверно, полдень”.

Подробнее...

Дорогой мой Палито, у меня сердце разрывалось, когда я думал о тебе.

 Глянь-ка, Тонио, каким сентиментальным вернулся к нам Фабрис. Что ж, как видишь, я немного потрепан, но цел. Трое суток в воде, старик, а на четвертые увидел берег како­го-то неведомого курорта. Ты ведь знаешь, я хороший пло­вец. И знаешь, что самое смешное? Волны мне не навредили, а вот какие-то бугаи на берегу решили, что я — опасный пре­ступник. В те дни, Фабрис, мы никому не доверяли. И теперь я — развалина. Дай руку, встреча с другом придаст мне сил.

Подробнее...