В 14 лет я (профессиональный спортсмен) начал писать стихи. И стал очень много читать. У отца были все подшивки журнала «Юность». Этот замечательный журнал, собственно, и сформировал меня. О других периодических литературных изданиях я тогда даже и не знал. Мне вполне хватало «Юности». Я читал взахлеб Аксенова и Гладилина, Амлинского и Ахмадулину, Вознесенского и Евтушенко, Ве- гина и Бек...

Я боготворил этих авторов и, разумеется, к журналу относился с высочайшим пиететом.

Подробнее...

И смерть Андрея Болконского происходит без всяких судорог и выделений — Толстой срывает далеко не все и не всяческие маски. В кино же вместо смерти пока­зывают то облака, то нечто неясное, но смерть на помойке с судорогами и скуля­щими звуками решился из великих показать едва ли не один Вайда. А если бы это продолжили многие, зрители и даже критики быстро бы положили конец этой ин­фляции, объявили бы: он пугает, а нам не страшно — именно потому, что в трагедии ужас непременно должен смешиваться с восхищением, а не с отвращением.

У меня есть серьезное подозрение, что наше представление о высокой красо­те возникло через какие-то религиозные, мистические учения, стремящиеся возвы­сить нас над нашей материальной, бренной природой, а не выработались эволюцион- но, путем отбора наиболее приспособленных — уж очень она ни для чего не нужна, красота. Ни для продолжения рода, ни для охоты, ни для здоровья.

Подробнее...

 

Отец валялся на топчане под пальмой и спал. Я устроился рядом, зевнул. Толстый сантехнический негр помахал мне рукой, и я ему помахал, веселый негр. Сегодня он непонятно чем занимался, опять то ли строил душевую стену, то ли ломал.

Я сел на лежак. Отец проснулся.

Солнце еще хорошенько не показалось из-за пальм, так что можно было не опасаться обгораний и обмороков. Я стянул футболку и хрустнул шеей, мотнув головой влево.

— Зря хрустишь, — тут же сказал отец. — Я вот так же хрустел — и дохрустелся. Слушай, а что ты так долго спишь? Так долго спать безнравственно…

У отца протрузии шейного отдела — наследие лихой репортерской молодости, пороховых 90-х, когда отец мотался по стране с журналистскими расследованиями, экономил на техобслуживании «Лады», пренебрегал шарфом, поясом из собачьей шерсти и верил, что правда — есть. Конечно, это не смешно, но когда в моей голове совмещается образ отца и слово «протрузии», удержаться сложно. Чтобы не выдать улыбку, зеваю.

Подробнее...

Вербное воскресенье... Ездил с отцом Геннадием Беловоловым в Сомино.

Шестьдесят лет назад в этом селе сбросили с церкви апостолов Петра и Павла колокола. Самый большой колокол, ударившись о каменные ступень­ки церковного крыльца, разлетелся вдребезги.

Подробнее...

(продолжение)

Голод — пища философа, еда — пища глупца.

Платон

  • Монсеньор, это враки. Я никогда не слыхал ни о каком «бёф-буиф».

Подагрик Людовик II де Бурбон, первый принц крови, четвертый принц Конде, победитель при Рокруа (1603), при Нёрдлингине (1645) и при Лане (1645), сидел в просторном кресле, обтянутом алым штофом с фамильным гербом Конде: три лилии на золотом фоне; обнажив из подробностей риграфа (род юбки из двух штанин) синюшную пораженную ногу, а итальянский лекарь Карло Балдини, стоя перед ним на коленях, уложив конечность в кожистых пузырях на табурет, обитый свиной кожей (залитый кровью), и поставив ступню больного в серебряный тазик, наполненный кровью пяти перепелок, массировал распухшее левое колено подагрика мякотью размятых птичьих сердец.

Подробнее...

Дрянь такая!

. И, пожалуйста, не тратьте время, слова и энергию на всякие политические дискуссии и споры. Они у нас стали чем-то вроде наркотиков. У нас старухи в магазине и у колодца спорят. Бомжи тоже политиками стали. Дома ис­ходят от споров дымом. И думаю, что если мы себя от этого из­бавим, то сбережём какую-то часть своего здоровья, нервов, а главное — сбережём время. Пожалуйста, как-то настройте себя на такой лад: поговорим о том, о чём разучились гово­рить... Общайтесь, пожалуйста!

Подробнее...

Арктический черкес

i

Было лет пятнадцать назад.

В разогретом летней жарой Майкопе шел я по Пролетарской улице мимо центрального рынка, как вдруг за спиной послышались настырные гудки легковушек.

С уверенностью старожила подумал: опять!.. Начнут сейчас бабахать из ружей — от этих кавказских штучек даже и в Москве уже не укроешься!

Обернулся глянуть на зеленые флаги с адыгской символикой, которыми наверняка там размахивают участники свадебного поезда. И вдруг, вдруг...

Как в детстве, приоткрыл рот, и в сознании, будто у станичного паренька, пронеслось: «Чи-о-о?!»

Разномастные легковушки уже неслись мимо, и над каждой полоскался андреевский флаг, белый с синим, а в салоне и тут, и там прямо-таки взрывалось: «Ур- ра!.. Ур-ра-а! Ур-р-а-а-а-а!..»

Троекратное «ура», видишь ли!

В голове опять промелькнуло: ну, понял!..

Подробнее...

  • А мы что, трезвые? — Лёха уже расстегивал рубашку.
  • Вы болящие. Ты хромый, а сосед наш душой неспокоен.

    Подробнее...

Деревенька Тычки укрывается от посторонних глаз на севере Уральских гор, в непролазной лесной глуши. Она состоит из одиннадцати домов, но правильнее и точнее будет сказать, что всего из десяти, поскольку одиннадцатая изба располагается на отшибе у самого леса. Деревню окружает сплошной хвойный лес.

Подробнее...

Ну или, может, вношу толику хаоса туда, где все упорядочено! Ха-ха-ха!

  - Ты сказал, что тебя послал другой "Я", который? - напомнил Саша.

  - Да. Я мотался себе по нашлёпанным Саной реальностям и всевозможным отражениям, вносил свои пять копеек там, где надо было, и, такой, вдруг натыкаюсь на одно из твоих "Я", страдающее по той Сесилии. Я быстро оценил, что в том э-э... секторе конкретно плющит все твои "Я", и подсказал тому тебе, в чем дело. Ну, ты всегда ты, сколько бы вас ни было. Ты знал, что есть миры, где ты ощущаешь другие реальности, поэтому попросил найти того себя, кто может все исправить. И я нашел тебя.

  - И с чего ты взял, что я все исправлю?

  - Меня принесло конкретно в твой шкаф, Сашка. Значит, это ты. Другого тут не дано, ха-ха-ха! Здесь реальность содержит какие-то благоприятные вероятности, что и ты окажешься посообразительней, и Сана меня не прибьет, ну и все такое.

  - Фигня какая-то, - пробормотал Саша.

Подробнее...

Курс обучения состоял из небольшого количества лекций и семинаров. Основное время уделялось практической работе с больными. Взрослое стационарное отде­ление областного туберкулезного диспан­сера располагалось на окраине города, на вершине высокого холма. Попасть в дис­пансер можно было двумя дорогами. По пологому и долгому, как бурлацкая песня, склону холма проходила широкая автома­гистраль. А по короткому и крутому караб­калась вверх почти отвесная лесенка, про­званная чертовой. Лесенкой этой, впро­чем, почти никто не пользовался именно из-за ее крутизны и ветхости.Курс обучения состоял из небольшого количества лекций и семинаров.

Подробнее...

От жары стенки микроавтобуса буквально пла­вятся изнутри. В небольшом тесном пространстве, прижавшись друг к другу, сидят люди. Восемь не­удобных узких двухместных камер, принявших об­лик кресел из кожзаменителя. Это слева. Справа немного посвободней - там находятся индивиду­альные сиденья. Правда, между ними всюду стоят люди. Большие квадратные окна машины плотно закрыты. Воздух поступает разве что через при­открытый небольшой пластмассовый клапан под потолком, имитирующий форточку.

 

Подробнее...

Есть предположение, что кофеин может облегчать состояние людей, страдающих синдромом Альцгеймера. Сущность гипотезы в том, что блокировка рецепторов A2A ослабляет повреждения, которые вызываются бета-амилоидными белками. Действительно, добавление кофеина в рацион мышей, генетически модифицированных таким образом, чтобы у них развивался аналог болез­ни Альцгеймера, снижает в организме животных содержание бета-амилоидов («Neuroscience», 2006, 142, 4, 941—952; doi: /10.1016/j.neuroscience.2006.07.021). У людей четкой связи между потреблением кофеина и развитием болезни Альцгей­мера обнаружить не удалось. Однако исследование, которое провел Марьо Эскелинен из Университета Восточной Финляндии с коллегами — в течение 20 лет они наблюдали 1409 людей с раз­личным уровнем потребления кофе, — с осторожностью позволяет говорить о том, что 3—5 чашечек кофе в день снижа­ют риск развития болезни Альцгеймера и других форм старческого слабоумия («Journal of Alzheimer’s Disease», 2009, 16, 1,85—91, doi: 10.3233/JAD-2009-0920).

 

Подробнее...

Ремарк у романтичной Пат приоткрывает только плечо в лунном свете, а у Хемингуэя поэтичная Мария всего только свежая, и гладкая, и молодая, и совсем новая, и чудесная своей обжигающей прохладой, — конкретных физических признаков почти нет.

Хотя мы вроде бы далеко ушли от древних греков, готовых прощать преступле­ния ради красоты тела, но в литературе, даже «реалистической», под маской «прав­ды жизни» мы по-прежнему хотим красоты, защищающей нас от слишком уж уни­зительной правды. И за эту красоту способны простить очень многое.

А поскольку в романе можно выражаться менее ответственно, дальнейшие раз­мышления я отдал героине уже упоминавшегося романа «Свидание с Квазимодо».

«Столы в библиотеке были обычные, аудиторные, но разложить на них уда­валось целые миры. И в этих мирах ужаса и отчаяния было сколько угодно и даже неугодно, но в них не было мерзости: слово было еще чище мрамора. Эти хитре­цы, писатели, и смерть умудрялись изобразить красивой. „Соловьи, умолкшие во время стрельбы, снова защелкали“. „Я видел, как изменялось лицо Пат. Я не мог ни­чего делать. Только сидеть вот так опустошенно и глядеть на нее. Потом наступило утро, и ее уже не было“. Юля до неприличия долго и громко сморкалась, уткнув­шись в развернутый платок, чтобы не разрыдаться на весь читальный зал. Но ес­ли бы она в реальности присутствовала при умирании, все слезы и горло мигом бы перехватил ужас. И не один только ужас — отвращение.

Подробнее...

Бабушка Полин любила у дочки Светланы гостить. Она бы и к Анне ездила, да та жила чересчур далеко — в Чите. Туда не наездишься — трое суток на поезде. Сыновья в Омске жили, но их реже, чем Светку, посещала, неуютно себя рядом с невестками чувствовала.

В тот раз собралась в Бийск в декабре. Никольские морозы ударили, она Лешку просит: отвези в Омск на вокзал. Сын примчался везти маму: та сидит в зимнем толстенном пальто, в шали. А на ногах… розовые тапочки в горошек. Обувь никак не по погоде.

Подробнее...

Мы выпили.

Когда коллеги узнали, что у меня рак, Крупковский на долгое время выпал из моей жизни. Не звонил. В больницу не приходил.

Подробнее...

кислотой» называют только изомеры кофеилхинной.

Обработка кофейных зерен и их зава­ривание понижают содержание хлороге- новых кислот. при высокотемпературной обжарке кофе протекает множество химических реакций, в результате до половины хлорогеновых кислот, содер­жащихся в зеленых зернах, разрушается. оставшиеся могут гидролизоваться до свободных производных коричной кисло­ты уже в процессе заваривания, но может произойти и дегидратация хлорогеновых кислот с образованием их лактонов, также отличающихся горьким вкусом. определенное количество хлорогеновых кислот при обжаривании кофе вступает в реакцию майяра, образуя коричневые и очень горькие полимерные антиоксидан­ты — меланоидины. кроме того, реакция майяра, протекающая между белками и сахарами в составе кофейных зерен, приводит к образованию сотен важней­ших

Подробнее...

   Но уже в следующую минуту профессор прояснил ситуацию. Он поднялся навстречу с распростёртыми объятиями и радушно поприветствовал:

   -- Заходите, Иван Михайлович, очень рад вас видеть.

   Вот так клюква! Оказывается, не сценический персонаж Звенигородский, а мой Бешанин собственной персоной.

   -- Ну и как сука понимать? -- насмешливо спросил я, кидая взгляды на Ольгу и Николая Сергеевича.

   -- Вань, это просто спектакль, -- отмахнулась Ольга. -- Мало ли кто может твоего Ваню играть.

   -- А-а... Верю, верю...

   ...-- Что это с ней? -- спросил Иван Бешанин.

   -- Не обращайте внимания... -- сказал Ламиревский. -- Дочка моя, Юлия. Спутала вас со своим женихом. Андрей Звенигородский -- знаете, конечно. Ваша роль.

Подробнее...

5

Как в воду глядел. Еще бы не интересно!

Еще из Лабинска я позвонил в Майкоп поэту Давлету Чамокову, попросил:

  • Будешь передавать мне в Отрадную свой новый сборник, прибавь к нему, пожалуйста, книгу адмирала Тхагапсова. Будь другом, поищи по магазинам, она год назад вышла.
  • Считай, она уже у тебя, — в полунасмешливой своей манере заверил Давлет. — У нас с Меджидом не только добрые отношения. Я его дальний родственник.

Укорил его:

  • Что ж ты молчал?!

Он опять с нарочитым спокойствием произнес:

  • Ты, дедушка, здорово поешь, и песня хорошая, — искренне похвалил он.

    Подробнее...

  - Вот черт, - пробормотал Саша.

  Ричард узрел в траве гремлина, и в одно мгновение фигура мага размазалась в воздухе, он оказался рядом, схватил зубастика, воскликнув:

  - Я поймал эту тварь, Сана!

  Он поднял Стикки-Ти за воротник его оранжевой курточки.

  Монстрик закричал, отчаянно размахивая лапками:

  - А ну отпусти меня, хамло! Да ты кто такой, а?

  В руке Ричарда зажегся файербол, и он угрожающе пододвинул его к зубастой морде:

  - А ну заткнись. Ты сам что такое, и почему мне не сделать из тебя барбекю?

  - Ричард! - окликнула его Сана. - Поставь данное создание на место, не надо никого жечь. Я же говорила, что Саше ничего не угрожает, не стоило так эмоционально биться в барьер.

  Саша, наконец, поднялся с травы и спросил:

  - Вы что, заставили Ричарда ломать защитную сферу гремлина? А что сама-то, Саночка, лень стало? Не божественное это дело - барьеры пробивать, так что ли?

Подробнее...

Не хочу бюста в парке,

чтобы рано или поздно не появились на нем чужие знаки символы послания, нанесенные черной красной коричневой красками.

Не нужно сайта в Интернете, чтобы неизвестные люди оставляли там комментарии к собственной болезни безумию ненависти.

Какая из меня «Мать Восточной Пруссии» и «Мать Королей» - я даже не феминистка,

я не отправляла ни детей, ни стихи ни на войну,

ни на массовые похороны,

и другие не отправляли их туда от моего имени,

и долго я наблюдала

дочерей, прекрасных и работящих

веселых и грустных, живая нормальная жизнь.

я не прославляла никаких гитлеров сталиных,

никаких вождей генералов,

я не принадлежала ни к одной партии,

я не сделала карьеры,

я ни о чем не жалею.

Подробнее...

Последующие несколько дней германская армия занималась откровенным запугиванием. Гитлер приказал лучшим своим генералам симулировать подготовку к вторжению. И что лю­бопытно, ведь каких только обманных маневров мы не виде­ли в военной истории, но этот — особой природы. Тут речь не о стратегии или тактике, нет, никто еще не воюет. Это чисто психологический прием, банальные угрозы. Сложно представить себе немецких генералов, разыгрывающих теат­ральную постановку наступления. Наверное, они распоряжа­лись, чтоб тарахтели моторы, рокотали винты, а потом, по­смеиваясь, посылали к границе пустые грузовики.

Подробнее...

Артур Станиславович взаправду исчез после каникул.

Шавалиев сообщил, что информатик также удалил страничку «ВКонтакте». Эткинд выразил уверенность, что информатик в страхе бежал подальше от 6 «А» и сменил имя.

Подробнее...

Маша, дедушка и собака Жучка жили в большом доме на краю деревни, рядом с лесом. Дедушка был знахарем. Он лечил травами и отварами людей и до­машних животных. Однажды Жучка прибежала из леса, уцепилась за край Машиного сарафана и начала тянуть на тропинку, ведущую в лес. Пришёл дедуш­ка, посмотрел и сказал: «Иди, Машенька, за Жучкой. Видно, беда какая-то в лесу стряслась».

Подробнее...

чается, думают так же. Задача — привести их к пониманию того, что война и мир в романе — это две концепции бытия, два уровня понимания жизни. Представляет ли жизнь истолкование исходящих из себя единичных стремлений, слепой произвол случайностей, хаос — словом, «войну»... или же «мир — общую жизнь людей, един­ство, согласие, целесообразность?» (С. Бочаров).

И мы увидим, как приходят к этой причастности герои романа. Эта связь изна­чально открыта Наташе Ростовой, «которая умела понять то, что было в Анисье, и в отце Анисьи, и в тетке, и матери, и во всяком русском человеке».

Подробнее...

Его энтузиазм образцового папаши был еще утомительнее, чем нытье, которым он Нас изводил два последних года.

  • У кого-нибудь есть вести от Марка?

Все разом обернулись к Юнь, которая задала этот вопрос, препарируя свой пирожок с цветками тыквы так старатель­но, словно она выбирала кости из рыбы.

Подробнее...

Слушая академика Золотова и поглядывая на другого ака­демика — Астафьева, мне становилось муторно и тяжко отто­го, что такой я маленький в большом мире познания, не дорос, не домыслил, не дочитал, не приблизился хотя бы на йоту до этих больших и умных людей, обладающих глубинным и воз­вышенным мышлением, и я, мизгирь, сижу рядом с ними, слу­шаю, внимаю, да ещё осмелился во «дворец» свой домашний в гости пригласить. Да ещё чего-то вякаю, изображая из себя умного, невесть какого грамотея, на самом же деле в большом мире слов овладевшего знаниями начальной школы.

Не был я удовлетворён своим положением. Меня всё вре­мя томило какое-то беспокойство, мне всё больше слышался голос, останавливающий меня в своих намерениях работать больше, совершенствовать себя, дерзать, читать, учиться даль­ше, постигая мудрость умных мужей. Возможно, не туда меня жизнь завела, не то ищу, не о том думаю.

Подробнее...

литературные мечтания

В преддверии Нового года мы предложили нескольким писателям и критикам поразмышлять над тем, как изменится отечественная литература в ближайшие годы и какие художественные смыслы и формы будут в ней наиболее востребованы. Публикуем полученные ответы.

Никита Елисеев

Как изменится отечественная литература в ближайшие годы и какие художе­ственные смыслы и формы будут в ней наиболее востребованы?

«Вот вопрос! Да вы просто гробите меня этим вопросом!» — как было сказано в одном замечательном позднесоветском теледетективе.

На такие вопросы меня научил отвечать один из самых обаятельных и образованных преподавателей в ЛГПИ им. А.И. Герцена Виталий Иванович Старцов. По молодой дурости, утренней невыспатости и необразованности я задал ему идиот­ский, провокационный вопрос. Виталий Иванович посмотрел на меня по-розановски («острым глазком, вбок»), задрал бородку, демонстративно почесал подбородок и ответил: «Видите ли, в чем дело, молодой человек... Мы — историки, мы — не футурологи. Не наше дело говорить, что будет. Наше дело говорить, что было и что есть. Вот так я отвечу на ваш каверзный вопрос.».

Подробнее...

Анна Жучкова.

Трансформация художественных форм детерминирована ускорением темпа жизни. Это особенно заметно в кинематографе: фильмы 70-80-х и даже 90-х годов слишком медленные для нашего восприятия. Паузы, предполагавшиеся для вдум­чивого погружения, заполняются теперь лишь уважительным терпением.

Мы считываем смыслы гораздо быстрее, чем двадцать-тридцать лет назад. Пост­модернизм (хорошо, что закончился) все же оказал значительное влияние на когни­тивную сферу. Вернуться к последовательной логике повествования не получится. И в литературе формы передачи впечатления стремятся возобладать над формами рас­суждения:

  • наиболее востребован сегодня жанр короткого рассказа, зарисовки («Бес- принцЫпные чтения» Цыпкина, Снегирева, Маленкова);
  • современный роман концентрирует действительность не в истории героя от рождения до смерти, а в одном фрагменте этой истории («Обитель» Прилепина, «F20» А. Козловой, «Ненастье» А. Иванова);

    Подробнее...

При этом корзинка вращалась из стороны в сторону, отчего м. Монпансье издавала восторженный визг, который был слышен мулатке даже сквозь стену, потому что обороты вокруг оси усиливали скрип кондома и любовное трение, а еще в спальне Вателя на специальной подставке красовался морковного колера попугай жако с черно-лаковым клювом, который (попугай) при виде мадемуазель Монпансье издал ликующий клекот, предвкушая исполнить и свою роль в любовной триаде, а именно потоптаться коготками на венерином холме и поклевать изюмные родинки на животе одалиски, после того как рука хозяина устало распахнет фортку.

Подробнее...

А пока - мирное время, пере­дышка после Финской. Мельни­ков пишет и 20 июня 1941 года отправляет в штаб Ижорского укреплённого сектора Отчёт о деятельности Отдельного са­пёрного батальона в этой вой­не за период с сентября1939 по март 1940 года.

Публикуем здесь этот отчёт с некоторыми сокращениями, сохранив особенности пись­менного языка комбата, его стилистику, пунктуацию и ор­
фографию. Ранее этот матери­ал нигде не публиковался. Это архивное Дело никто после войны не открывал.

Подробнее...

Теперь «чуткая натура» г-жи Любарской откли­кается всякий раз, как только раздаются голоса о «деятельности» Маршака. Откликнулась она и на повесть Коняева.

«Как бы ни относился Н. Олейников к Маршаку, как бы ни расходились их литературные пути, Олейников не мог этот спор сделать достоянием застенков НКВД... Этого не было, потому что не могло быть», - раздается ее истерический голос («Невское время», 24.08.1995 г.)...

Эстафетную палочку Любарской перехватыва­ет А. Рубашкин и впопыхах сообщает, что «автору повести больше всего не нравится в Маршаке его... имя и отчество» («ЛГ», 6.09.1995 г.).

Подробнее...

  - Ну-ну, давай без оскорблений, парниша, - зубастик крякнул и почесал толстую ногу. - Черт, не так просто объяснить, что я такое. Я не знаю, насколько хорошо тебя обучила Сана, вдруг ты начнешь визжать, как девчонка, и бегать от меня, если узнаешь правду?

  - А? Ты что переодетое лох-несское чудовище? Или моя тетя из будущего? Расслабься, покемон, я уже такого насмотрелся, меня, вряд ли можно чем-то удивить.

  - Ну, скажем так, я просто враз возникшее создание, которое путешествует по мирам. Не курю, не пью, тащусь по советским мультикам, летаю туда-сюда, смотрю, кому и где пригодиться моя беспредельная сила.

  - Беспредельная?

  - Да, паренек, могу практически все. Ну как Сана. Я бы даже сказал, моя магия в пропорциональной зависимости от ее вероятной мощи... Не слишком заумно выразился, а, физик-мальчонка? Ну, это такой межпространственый закон Вселенной. Сечешь?

  - А Сана тут причем? - спросил Саша, прищурившись.

  Да что ты меня допрашиваешь?! Могут быть маленькие личные тайны у волшебного зверя из шкафа, нет? Знакомы мы с ней. Понял да? И она меня недолюбливает, потому что я так же силен, как она, и, бывает, лезу в ее дела.

  Саша задумчиво его разглядывал, потом спросил:

  - А почему у тебя имя, как у персонажа из комикса?

  - А тебя колышет? Как хочу, так и называюсь. Может, ты хочешь познакомиться с Джованни?

  - Каким еще Джованни?!

Подробнее...

8

Мучимый весь день невольной виной и грустными мыслями, вечером позвонил старому другу Юре Пахомову. Тому самому «семейному доктору» писателя Юрия Павловича Казакова.

Придется кое-что о Пахомове рассказать.

Не только с ним одногодки, еще и земляки, он — бывший краснодарец. Если бы не мой дальтонизм, могли бы оказаться на одном курсе Военно-морской медицинской академии в Ленинграде.

Подробнее...

  • Эй, ребята! — бросил Огрыз- кин чужеземцам. — Мне плевать, как у вас принято пускать в расход! Или кончай­те всех разом, или Бурикова первым! Не хватало, чтоб у него сердце разорвалось, глядя на наши трупы! Оно у него — не нашим всем чета! За весь мир болит, включая места, где все нормально! Первым чтоб Бурикова, слышали?! Я посмотрю, какие вы солдаты! Я проверю!..

.Рыли себе могилу под прицелами автоматов и винтовок. Главарь коммандос сказал, что любой боец — свой ли, вражеский — должен быть предан земле, а не пе­ревариваться в волчьих желудках, не вываливаться из лисьих задниц по всей тайге.

  • Нет, а почему я должен рыть себе могилу? — окопавшись по колено, провор­чал Огрызкин. — Мне что, больше перед смертью заняться нечем?
  • Они по-человечески с нами хотят, — улыбнувшись, сказал Буриков. — Хоро­шие ребята. Мы их задерживаем, а они все равно.
  • Ты дурак или как? — вопросил Огрызкин. — Напоминаю: они враги. Ищут нашего с тобой соотечественника. И далеко не последнего, как ты в бухучете. Блин, спорное сравнение получилось! Не поймешь, то ли в авангарде ты, то ли в хвосте плетешься... Толян! Буриков вообще у нас даун, оказывается, — воткнув саперку, заявил Огрызкин. — Уже врагов полюбил. Дай волю — обожать начнет. Матфей Заенисейский.
  • Замолкни и рой, — произнес Ракитянский.
  • Не буду.

    Подробнее...

Это было будто вчера.

Осень 2000 года. Подъезжая к Красноярску, я печально смо­трел по сторонам. На обочинах дороги лежал снег, деревья хмуро смотрели на меня. И что бы волноваться, когда я не организа­тор «Литературных встреч в русской провинции», а всего лишь участник, один из многих приглашённых писателей России? Ду­мая о предстоящем открытии литературного праздника на роди­не классика русской литературы Виктора Петровича Астафьева, в Овсянке, молил Всевышнего, чтобы наладилась погода, засвети­ло солнце над родной мне уже деревней, осветило радостным лу­чом библиотеку-музей и не испортило предстоящего праздника.

Подробнее...

Евгений Ермолин

Литература осваивает новые возможности и обновляет старые форматы. То, что было центром, отходит на периферию, вчерашние маргиналии начинают играть ведущую роль. И это уже не столько мечта, сколько странная, причудливая, очевид­ная быль.

Когда-то я говорил уже, что литература, насколько я могу судить, разомкнула свои границы. Если раньше она объясняла и изменяла жизнь, на худой конец, ком­пенсировала ее худосочность и выморочность, то теперь она сама стала модусом вечной жизненности, ее публичным выражением. (Означает ли это, что и жизнь стала литературой? Отчасти.)

Подробнее...

7 апреля 1996 года, Сомино ЦЕНЫ

Напрасно те, кого называют красно-коричневы­ми, носят на демонстрациях портреты Ленина. Настоящие наследники большевиков не они, а нынешние демократы.

Разумеется, промышленность они не восстано­вят, войну не выиграют, но зато власть, как и запове­дали большевики, добровольно никому не отдадут.

И простому народу жизни при них уж точно не будет.

Творог стоит уже 30 тысяч рублей килограмм, сметана - 11 тысяч, картошка - полторы тысячи. Пол-литра «синопской» водки - 22 тысячи. Пачка индийского чая - 3 600 рублей, банка раствори­мого кофе - 7 100 рублей.

12 апреля 1996 года, Санкт-Петербург

ПО ДРУГУЮ СТОРОНУ ПАСХИ

Подробнее...