Ситка произвела на новоприбывших аме­риканцев гнетущее впечатление. Она была совсем не такой, как прежде пред­ставлялось себе в Штатах: что-то экзоти­ческое и красочное, вроде далёких портов Вест- Индской компании. Их встретил колониальный средневековый городок. С одной стороны - го­ра, с другой - жидкий подлесок. Замковая гора, на ней настоящий замок - «Баранова», в котором живёт князь Максутов, главный правитель. Это единственное сооружение из камня. Все осталь­ные домики деревянные. Наилучшие - из кругля­ка, отёсанных колод, а бедные - из досок. 100100

Подробнее...

СИМПАТИИ И АНТИПАТИИ    

                
     В ресторане «Арбат» сидели два совсем юных создания, парень и девушка. Парень - его звали Андрей - был в дорогом замшевом пиджаке,  светлые волосы тщательно зачесаны, взгляд  серых глаз напряженный, колючий, видно было, что он очень волнуется.
     - Возьмем медальоны из горячей вырезки. На закуску -  телячий язык под соусом. А вот лосось лучше не брать. Лосось лучше готовят в «Метрополе». 00

Подробнее...

Описать можно случившееся днем: в дверь ДОЛГО стучали, Ока­залось — Журналист, и сразу все вспомнилось, ожило, точно как в тот раз, когда у нее случился инсульт: тогда она упала на улице, решила, что умирает, и обрадовалась. Радость — это Очень странно. Выходит, часть меня радуется и благодарит? Вот так новость! Надеюсь, ты не станешь обижаться, что пер­вым делом мне вспомнилось все давнее, до тебя? До того, как ты явился, принц Австрийский, и спас меня. Годы до войны, до Ивара. Я росла девчонкой с расквашенными коленками и пузырящимся в груди смехом. О том времени я тебе не особо много рассказывала. Мы же не могли говорить о моей дерев­не. И сейчас не станем, дружок, день был трудный, писать не­вмоготу. Усну-то вряд ли, я теперь почти не сплю, но хоть по­лежу в кровати, передохну несколько часиков да подумаю, что делать с тем журналистом. Он наверняка вернется, помя­ни мое слово. Приехал в такую даль специально, чтобы со мной поговорить. Ну, об этом я в одиночку умом пораскину. А тебе спокойной ночи, Александр, где б ты ни был...

Подробнее...

ИИТЬ в свое удовольствие. Ветер в волосах и “хонда” два пятьдесят на заднем колесе через весь двор — это Микке примчал, пора в путь! Я вытащил из са­рая старый бабушкин прицеп для велосипеда, и мы привяза­ли его к мотоциклу моим новым ремнем. Обмотали крюк па­ру раз, покрепче — мало ли что.

И Микке треснул меня по голове:

— Пра-ально, Юхан.

Или, точнее:

— Дурак, а соображаешь.

Он всегда так говорил, но это ведь не со зла.

И даже брюки мои отутюженные, со стрелкой, и черные ко­жаные штиблеты, смазанные и начищенные для красоты — да­же это Микке не злило. Или что я зимой и летом носил двуборт­ный жилет, который вообще-то смахивал на форму пилота.

Подробнее...

И стала рассказывать дальше, про соседей, и про своего врача, и у нее был такой высокий фальшивый голос, а я слу­шала, слушала и даже вспотела. Я всегда потею. Хоть в душ по­том иди. Пот так и стекал у меня по рукам.      

Наконец она сказала:   тщт!

  • Ну, пока, дружок, увидимся.

Дверь Сиверсенов открывается. Ярко-розовое пятно — это Лина. Выходит из двери спиной вперед и захлопывает ее но­гой. Потом поворачивается и спускается по лестнице, у нее что-то в руках, картонная коробка. У нее плохо получается идти, потому что ботинки сваливаются. Холодильник пере­стает гудеть. Лина наклоняется, ставит коробку на землю, на­тягивает ботинки и снова берет коробку.

Держит ее обеими руками. Ей наверняка холодно, дыхание выходит белым паром, Толстовка почти светится, она быстро переходит дорогу, темные волосы, белое лицо. Поднимается по лестнице и толкает дверь, по полу тянет сквозняком, и я ее больше не вижу.

Надо смотреть, не моргать. Снега еще нет.

Подробнее...

Двор, забор, трава, асфальт.

Снега еще нет.

На мне ночнушка.

Если буду смотреть в окно, вот так стоять и смотреть, она обязательно придет.

Двор, забор, трава, асфальт.

Смотреть, не моргать, хоть мне и холодно.

Черный лучше серого, серый лучше коричневого, а белый цвет — самый лучший.

Холодильник перестал гудеть. Поднимается в свою комнату Лина, ставит кассету, потом останавливает, перематывает, я все слышу.

И только что опять моргнула.

Папа откашливается, он в большой комнате.

— Ну, привет, Котовась.

Подробнее...

больше ничего идти и видеть все — лишь трещина между водой и небом

(ну, еще закурят те

кто хочет различить еще хоть что-то)

Река в небе

небо — свет мерцающий сквозь

воды тихо текущей реки Щ облака

и во мне

так же мерцают

знание и надежда

земля и камни

море и небо

жизнь и смерть

Подробнее...

“Облачение ”

Стихи

Переводы с норвежского

Рут Лиллегравен1

Здесь я пребуду

я был первым я буду последним

я буду

тем что горит и что течет тем что вздымает и что опускает

я буду расчищать и строить

жать и сеять

заносить серп и сушить сено

косу править ворочать почву

да, здесь я пребуду буду жить все снося

неся камни и жерди и туши брата и мать и отца

как дед не буду нет, только не он

Подробнее...

веть, но парни только ржали и все продолжали раззадо­ривать друг друга. Но потом вдруг один из них говорит: девчонки хотят домой, я их отвезу. Остальные стали возмущаться, но он их не слушал, быстро забрал нас и отвез домой. Думаю, ему непросто было пойти против своей компании, но он совершил такой вот неожидан­ный поступок, что вообще-то совершенно естественно, но в той ситуации это было настоящим добрым делом.

Подробнее...

Грохочет выстрел! И в единый миг сдувает с диких снежных пустынь их божественное спокойствие — как простой бумаж­ный обрывок.

Из ружейного дула вырывается огненный сноп.

Взрыв пороха горланит:

СЛУШАЙТЕ ЧЕЛОВЕКА!!

Лиса, жалобно вякнув, подбрасывается в воздух,..

Сьера Бальдур с трудом поднимается на ноги.

Перед глазами, ярко вспыхивая, плавают фиолетовые солнца, в ушах оглушительно звенит. Ноги после долгого ле­жания в снегу затекли, но жизненная влага тут же устреми­лась по телу, как только он задвигался.

Священник ковыляет к камню и смотрит на лису. Все вер­но, там она и лежит — дохлее не бывает. Опустившись на ле­вое колено, он берет ее за пушистый хвост: на вид вроде це­лая — кой-какая ценность в ней есть.

Он встает с колена и запихивает лисицу себе за пазуху.

Подробнее...

ДИВИТЕЛЬНО, как полярные бурые лисы порой похо­дят на камни. Бывает, приляжет зимой такая чертовка у  какого валуна, и невозможно отличить, где там зверь, а где камень. Да уж, эти куда хитрее, чем белошерстые, что веч­но или тень отбрасывают, или желтеют на белом снегу.

И вот затаилась полярная бурая самка, крепко прижав­шись к своему камешку и давая поземке припорошить себя с подветренной стороны. Она развернулась к ветру задком, свернулась колечком, уткнула нос под бедро и призакрыла глаза так, что между веками едва-едва угадываются зрачки. Та­ким манером наблюдает она за человеком, что не сдвинулся с места с той самой минуты, как улегся под снежным наносом здесь, высоко в горах Аусхеймар, — уже почти восемнадцать часов назад. Его так замело снегом, что теперь он смахивает на простой обломок старых развалин. И зверьку нужно поста­раться не забыть, что человек этот — охотник.

Подробнее...

ведь воздух недвижим, ни ветерка, и уют уж Алида оборачина- ется яркой звездою, что исчезает во тьме, улетает все дальше и дальше, а она слышит голос, открывает глаза и видит Деле Ты спала, говорит он Задремала, кажись, говорит Алида

и видит, что Аеле стоит подле лавки со свечой в руке, и в ее свете Алида видит только его черные глаза, а в этих гла­зах — голос папаши Аслака, когда он пел ей, маленькой девоч­ке, прежде чем сгинул, ушел навсегда

Подробнее...

ИСЛЕ и Алида брели по улицам Бьёргвина, Асле нес на плече два узла со всеми их пожитками, а в руке — футляр со скрипкой, что досталась ему в наследство от от­ца, от Сигвалда, Алида несла две сетки с провизией, уже несколько часов бродили они по Бьёргвину, искали приста­нище, однако нигде устроиться не могли, всюду слышали од­но и то же; нет, мы, к сожалению, ничего не сдаем, так им го­ворили, нет, все, что было, уже сдано, вот и продолжали Асле с Алидой ходить по улицам, стучать в двери и спрашивать,

Подробнее...

Сегодня мы о ней вспоминаем редко, у всех своих проблем с лихвой. Но было время, когда эта часть Европы — Восточная или Центральная, смотря от­куда взглянуть “ занимала в вашей внутренней географии куда больше места, нем сейчас. Ома служила если же окном в полновесную Барону, то хотя бы форточкой, и для многих обрела самостоятельную цен­ность. По крайней мере для многих из тех, кого сегодня, возможно не без преувеличе­ния, именуют четырнадцатью процентами.

Подробнее...

У нас “на раене”, как теперь принято говорить, то есть в Квинсе, с некоторых пор су­ществует русский супермар­кет, и, хотя он не в шаговой доступности, иногда я туда за­глядываю: желудочная нос­тальгия — одна из самых силь­ных и устойчивых. Контин­гент покупателей там очень обширный, много поляков и других уроженцев центрально- европейских стран, попадают­ся и более коренные жители из любопытных, но преобла­дают, конечно, “русские” в ши­роком смысле, то есть выход­цы из бывшего СССР.

Подробнее...

  1. Больной ребенок. 1885—86. Волосы склоненной над ребенком матери, нежность в жалеющем, сочувственном взгляде ребенка, рыжина волос девочки, слабая, как бы выцветшая, рука, резкая зелень пледа, наслоения краски на холсте, древесная сморщенность холста, красноватая тумбочка, на которой стоит бутылочка с микстурой, стакан с водой, крао ные отсветы воды, склоненная го­лова матери, белое возле ребенка, зеленое, темное, фиолетовое возле матери, пунктуация картины, иероглифы цвета.

    Подробнее...

Пьеса

Сцены 1, 8

"Арден из Фавершэма" ("Arden of Faversham") — никогда ранее не перево­дившаяся на русский язык пьеса, впервые поставлена и опубликована в 1592 году и основана на реальных событиях (убийстве зажиточного землевла­дельца и бизнесмена Томаса Ардена молодой женой Элис и ее любовником Мосби в 1551 году) и является первым примером сценической "бытовой" трагедии,

Подробнее...

I часть

I глава

Не могу поверить, что согласилась. По роду деятельности мне приходится делать абсурдные вещи, но это уже перебор. И без того мои будни частенько напоминают сводку показаний местной психиатрической клиники. Например, вы бы поехали на окраину города, чтобы взять интервью у старушки, в огород которой каждую пятницу спускается НЛО? А я не могу отказаться. Квартальная премия на носу, а ссориться с Вадимом к концу месяца плохая примета. Или вдруг возникает необходимость ехать к местному озеру, так как рыбаки видели там русалок. Тогда приходится до окоченения дежурить с фотоаппаратом на полусгнившем причале.  00

Подробнее...

Глава первая

Ангел, низвергнутый с Небес

  
   До чего же странно иногда складывается жизнь ангела на наших благословенных Небесах. Ещё вчера ты был успешный, преуспевающий, всем довольный молодой ангел, уверенный в своём безоблачном будущем, а сегодня всеми презираемый изгой - проклятый ангел. То есть, фактически уже даже и не ангел. Когда сильные, жесткие и цепкие руки ангелов-охранников вытащили меня из тесного, холодного каменного мешка, в котором я только и мог, что стоять, стуча зубами от холода и страха. Ещё у меня поплыли круги перед глазами от яркого света, бившего мне в лицо так сильно, что снова ничего не было видно. Вот такой он, ангельский суд чести. Чей-то громкий незнакомый голос бесстрастно зачитал короткое обвинение. Боже, какая глупость! Где я, простой ангел-работяга, и где подрывание основ? Пару минут стояла гробовая тишина, и уже другой голос гневно прогрохотал где-то впереди, сверху: 00

Подробнее...

Пожалуй, есть и одна угасшая антистратфордианская тра­диция — проведение спиритических сеансов с целью опроса духов умерших елизаветинцев.

Знайте, уважаемый читатель, эта метода нашла свое вопло­щение в изданной в 1947 году книге Перси Аллена “Беседы с елизаветинцами, раскрывающие тайну ‘Уильяма Шекспира’”!

Книга, по признанию ее автора, — “попытка раз и навсе­гда, посредством прямого контакта с духами трех елизаветин­цев — Бэкона, Шекспира и графа Оксфорда, прояснить тайну авторства”.

Подробнее...

Юбилейные шекспировские 2014 и 2016 годы захватили не только год между собой, но и год после, подарив немало заме­чательных событий в театральном мире, в области книгоиз­дания и академических исследований, но все ли припомнят, какое из них громогласно анонсировалось как “уникальное, феноменальное, единственное в мире”. Кто же заслужил столь щедрую хвалу?

Надеемся, читатель простит, если мы продлим интригу еще на несколько строк.

Может быть, это редакторы Нового оксфордского собра­ния сочинений Шекспира, проекта фундаментального, но весьма рискованного в своих головокружительных построе­ниях и предположениях?

Подробнее...

Шаманский Бубен - это душа шамана, источник могущества и силы. Его звук приносит выздоровление, очищает организм от негативных вторжений, даёт спокойствие и уверенность.  Амба Шаман Энлиль XY11    - Не признал - богатым буду! - Владимир Ильич, внутренне сжавшись в точку и попытавшись сделаться невидимым, уже совсем было прошмыгнул мимо харизматичного одноклассника. Где там! 00

Подробнее...

Глава вторая

Ещё один день, начавшийся с неприятностей

       Кажется, Судьба была ко мне благосклонна. Едва только я лёг на траву, как мгновенно уснул и проспал пять часов до половины одиннадцатого утра без каких-либо мучительных сновидений. Моё пробуждение оказалось настолько гнусным, что лучше бы мне приснилось то утро, когда меня стащили за ноги с кровати и стали пинками поднимать с пола. Увы, но меня опять разбудил громкий, издевательский смех и громкие, гортанные голоса, которыми какие-то типы обсуждали мой внешний вид. Какой-то болван, считавший себя очень остроумным, крикнул:   - Нет, Казбек, это не заблудившийся кефирник. Это даже не мужчина, это женщина. Может быть, отходим её?  00

Подробнее...

Иногда в такие дни кто-то вдруг начинал ма­хать руками, собирал всех вокруг себя, объяс­нял им что-то и за одно занятие делали этюд, да такой, что Марат, приходя, удивлялся самосто­ятельности и кажущейся ему самобытности то­го, что видел. Обычно этюды ему старались не показывать, но только через него они попадали на сцену, так что просмотра было не избежать.

Волосы его светлы, длинны и всклокочены, туфли грязны и грустны, когда он забывает их в раздевалке, но не поэтому, совсем не поэтому мы его — не любим. 00

Подробнее...

Еще одним крупным переводчиком был Иван Бунин, но он выступал против чрезмерной русификации иностранного тек­ст, против так сказать аннексий и колонизации. Бунин решил взяться за “Песнь о Гайавате”, индейскую эпическую поэму г - Лонгфелло. Для этого перевода он позаимствовал строфику и ^ J размер знаменитого текста карельских (финских) эпических песен “Калевала”, переведенных на русский в 1888 году Леони­дом Бельским. Таким образом Бунин участвовал в создании корпуса “гомеровских” текстов, как античных, так и современ­ных, сформировавших русскую культуру. Корпус открывается переводом из “Илиады”, выполненным малоросским поэтом Гнедичем, посвятившим этой работе с десяток лет, изменив­шим по ходу дела размер собственного перевода и переписав­шим заново шесть первых песен.

Подробнее...

Быть ангелом на Земле, это круто

     Вот уже целую неделю я бомжую в курортном парке Кисловодска и мне это осточертело. Правда, определённую пользу это мне всё же принесло. Во-первых, я уже достаточно неплохо освоился на Земле и во мне можно было заподозрить кого угодно, но только не чужака и, тем более, ангела, то есть того же инопланетянина. При этом я был странным бомжом - всегда чистым, расчёсанным и гладко выбритым. 00

Подробнее...

Над территорией, в свете прожекторов было видно, как изо рта у них вылетают облачка пара.

У ворот были установлены заграждения; когда мы затор­мозили, из будки вышел караульный с Калашниковым наперевес, наклонился к машине. Полковник что-то произнес по-курдски, показал на меня, караульный смерил меня взгля­дом, затем махнул рукой, мол, проезжайте.

Подробнее...

Висимо-Шайтанский и Висимо-Уткинский заводы — еще два больших предприятия, расположенные на огромных озе­рах посреди гор. Именно здесь, на берегах Чусовой, заканчи­ваются демидовские владения. На реке стоит порт, где еже­годно строят по 40 барок, каждая водоизмещением 180 тонн; на них продукцию заводов вывозят во все части света. Большую часть отправляют в Санкт-Петербург за 3200 км отсюда.

Подробнее...

Симона Вейль (1909-1943) бы­ла парижанкой, дочерью со­стоятельных родителей, фран­цузской еврейкой, философом, преподавателем, внепартий­ной участницей политической и профсоюзной борьбы 1930-х годов, искавшей свой путь меж­ду марксизмом и анархо-синди­кализмом, агностиком, мисти­ком, христианкой вне церкви. Легенда гласит, что она умерла оттого, что стала потреблять столько пищи, сколько узники концлагерей, и при этом очень много работала. Факты свиде­тельствуют, что в 1930-е годы она пошла рабочей на завод, чтобы прочувствовать механи­ку и воздействие неквалифици­рованного труда, и не раз от­правлялась на сбор винограда вместе с обычными крестьяна­ми, чтобы понять также и сущ­ность труда сельского.

Подробнее...

Обычно мы пьем бордоское вино, хотя я предпочитаю ме­стный напиток из прожаренного зерна под названием “квас”, который есть в каждой избе. Он лучше пива — не горький и легкий. Обилие льда для охлаждения напитков делает их осо­бенно приятными в жару. Самый бедный здешний крестья­нин питается лучше многих парижских буржуа. Аким продол­жает верно служить мне: он главный распорядитель нашего дома и командует двумя посыльными, одним конюхом и па­рой кучеров, а также пятью-шестью временными работника­ми — мойщиками полов, дворниками, прачками и т. д.      Он держит себя с ними очень важно.    

Подробнее...

В “Путешествии на край ночи” Селин изображал начало своей медицинской карьеры в более кротких выражениях: “Больных хватало, но лишь немногие могли и хотели пла­тить. Медицина — дело неблагодарное. Если добился уваже­ния у богатых, ты похож на холуя; если у бедняков — смахива­ешь на вора. Гонорар! Тоже мне словечко! У пациентов не хватает на жратву и кино, а тут я вытягиваю их гроши на го­норар! Да еще когда они чуть ли не загибаются. Неудобно. Вот и отпускаешь их так. Тебя считают добрым, а ты идешь ко дну”. “Гонорар!.. Пусть мои коллеги продолжают прибе­гать к такому красивому слову. Им-то не противно! Они нахо­дят его вполне естественным и само собой разумеющимся. Мне же было стыдно употреблять его, а как без него обой­дешься? Знаю, объяснить можно все. Тем не менее тот, кто принимает сто су от бедняка или негодяя, сам изрядная дрянь. Именно с тех пор для меня стало несомненно, что я та­кая же дрянь, как любой другой”.

Подробнее...

У крепостных стен Антиба он быстро превращается в ди­каря, выходит из дома полуголым, катается на велосипеде, упивается красками и ароматами провансальского рынка, ку­пается среди скал, коллекционирует насекомых, в изобилии водящихся в лесах Капа, где царят безлюдье, тишина и покой, приобщается к южной кухне с ее буйабесом и чесночными са­латами, и каждый вечер боязливо вопрошает Банин, будет ли завтра солнечная погода.

Подробнее...

Антуан Годмар. Театр и кино давно стали неотъемлемой частью вашей жизни. Ваша мать, Луиза Кольпейн, была актри­сой.

Патрик Модиано. Моя мать приехала работать в Париж во время войны. Она родом из Бельгии, из Антверпена. К то­му времени уже сыграла в нескольких фламандских комеди­ях. В Париже играла в театре, снималась в кино, в частности, в небольшой роли в фильме “Июльские свидания” Жака Беке­ра. А также в фильме “Посторонние” Годара, одна из сцен которого запечатлена прямо из окна моей комнаты. Речь идет об эпизоде на набережной Конти. Анна Карина3, Клод Брассер и Сами Фрей бегают по набережным Сены, а Рауль Кутар, оператор, снимает их из моего окна. Это было в конце 1963-го или в начале 1964 года, мне было 18 лет. Фильмы “но­вой волны” были первыми, которые я увидел в отроческие го­ды. И вдруг Жан-Люк Годар оказался в моей комнате, вымы­сел стал действительностью.

Подробнее...

Одно из примечательных качеств индийцев: они как будто не зна­ют отдыха. Несмотря на поздний час, мы оказались в центре оживленной толпы.

Машину ярко освещали неоновые огни фасадов. Мы не до­гадались прикрыть статую. Если бы нам, не дай Бог, при­шлось остановиться, любой прохожий, заглянувший внутрь, легко бы ее заметил. К счастью, деревню мы проехали благо­получно. При свете последнего фонаря я увидела на лбу у Эрика капли пота, хотя ночь была довольно прохладной.

Подробнее...

Постель была сильно смята, скомкана. Привычными дви­жениями я заправил ее, подоткнув простыню, как меня учили в армии.

Приятно выполнять простые, доведенные до автоматизма действия. Раз, два, три — готово! Переходим к следующему.

(Запачканную наволочку я мог бы выбросить в стирку. Ни­кому бы и в голову не пришло искать ее там — в смерти вось­мидесятичетырехлетней монахини не было ничего “подозри­тельного”. Но все же, из осторожности, я тщательно сложил ее и сунул в рюкзак, чтобы избавиться от нее после работы.)

Подробнее...

Яростным полушепотом они открыли мне свою величай- « шуютайну, не известную больше никому: даже моей матери и Ц

моей тете — жене Дэниса. Никому из ныне живущих членов семьи, потому что те, кто знал об этом, уже умер и унес эту тайну с собой в могилу, стыдясь ее.

Подробнее...

Альберт Янечек родился в 1925 году в Хохволькерсдорфе, округ Винер-Ной- штадт, Нижняя Австрия. С 1933 года жил в окружном центре Винер-Ной- штадт. Опубликовав в юности сборник стихотворений "Неисчерпаемая ме­ра" (1947), надолго замолчал, лишь изредка публиковал стихи в периодике. Долгие годы работал в школе, был книжным обозревателем в журналах и на Австрийском радио, вице-президентом австрийского ПЕН-клуба. В 70-е годы он — один из основателей литературного движения "Подиум" и одноимен­ного журнала, где стали печататься авторы из Нижней Австрии.

Подробнее...

Девочка. Отец надеется, что все еще наладится. Вот мусор разрешили вывезти, Адам Черников упросил немцев. Мацу печь разрешили... Радио говорит (отец сам слышал), что русские нас обязательно освободят...

                Старик. Утопия... А детский шахматный турнир — неужели правда?

Подробнее...

Олимпиады в Хельсинки из-за войн пришлось ждать целых две­надцать лет, и Гурко до того времени не дожил — умер в Париже за семь лет до 1952 года, когда она наконец состоялась. На предыдущих Олимпийских играх 1936 года в Берлине финские спортсмены заво­евали 8 золотых медалей. Следующую Олимпиаду планировалось провести в 1940-м — в Финляндии...

Подробнее...

Это “любил” прозвучало как прощание с праздником. Что­бы отвлечь внимание Юнь, Люка перевел разговор на тему Олимпийских игр в Пекине, потом неуклюже связал это с цензурой в интернете и правами человека. Юнь оставалась любезной, но отстраненной и отвечала уклончиво. Покон­чив с вином, он опять стал нападать на нее по поводу Тибета.

Подробнее...