Летом я ему писала, что мое здоровье не позволяет мне прове­сти вторую зиму в резиновом дождевике вместо пальто; он ни разу ничего не ответил. Я абсолютно без средств, кое-какую мебель, ко­торую я хранила на складе, пришлось продать, поскольку я не могла оплачивать хранение; я просила генерала, который ничего не сделал. Таким образом, у меня теперь нет даже альтернативы: теперь нет не мебели, ни денег. Кроме того, что посылает генерал, у меня нет ничего, и если я заболею, если будет малейший расход — операция или клиника, у меня на это нет ни гроша.

 

Генерал это знает, я ему это говорила сто раз. Этим утром я пошла к месье Нурдбергу; который всегда был так добр и так со­чувствовал мне и всем своим соотечественникам. Он, увидев меня в моем старом дождевике, понял все, что я ему говорила; он пре­красно понял, что все это правда, и дал мне добрый совет обра­титься еще раз к Вам, Месье, уже оказавшему мне помощь, за что я и не знаю, как благодарить Вас. Простите за то, что я Вас бес­покою, но другого выхода у меня нет; генерал никогда не отвечает, что же делать?

Я надеюсь, что Вы не обидитесь за этот мой поступок.

Примите мои самые благодарные чувства за то, что Вы уже сделали для меня и в надежде на Вашу поддержку.

Р. S. Моя ситуация абсолютно невыносима, т. к. из-за роковой по­тери половины моего пансиона я вся в долгах, согласитесь, Месье, что получение 24 000 франков вместо 48 000 может быть причиной бо­лее чем неприятного дефицита, и только денежная сумма в дополне­ние моего пансиона может это поправить. Вот уже целый год у моего портного лежат два моих костюма и пальто, которые стоят 2000 франков, а я в это время замерзаю и дрожу от холода, не имея воз­можности забрать мои вещи, и генерал это отлично знает. Воистину ужасно иметь такое жесткое сердце и так мало сочувствовать боли других ^тем более что генерал по сути не жаден и не зол1.

1 НАФ. Коллекция Маннергейма. К. 158 (пер. с французского).