Переписка, особенно в первые годы их отношений, была оживленной.

Маннергейм встречался и общался с интересовавшими его женщина­ми в основном во время своих заграничных поездок — в Карлсбаде (Карловых Варах), куда он ежегодно ездил на воды, в Швейцарии, во Франции...

 

В Финляндии он не желал давать повода к пересудам и, хотя часто находился в обществе женщин — ив комитете Красного Креста, и в Союзе защиты детей были дамы его круга, — отношения ограничи­вались совместным посещением концертов, театральных спектаклей, устройством благотворительных вечеров в пользу Красного Креста и приемов в доме Маннергейма, где его приятельницам приходилось выполнять роль хозяек-распорядительниц. Это не всегда совпадало с их собственными планами, но обаяние и авторитет Маннергейма делали отказ немыслимым.

Какое-то время он был увлечен финской певицей Ханной Гран- фельт, посещал все спектакли с ее участием, посылал ей нежные письма (они встречались и проводили время вдвоем за границей, в Германии), но отношения вскоре прервались, причем Маннергейм, вопреки обыкновению, прокомментировал это так: «Когда мадмуа­зель Гранфельт путешествует* ее голос едет первым классом, а ее по­ведение — третьим».

Была еще одна сторона жизни генерала, тщательно скрываемая от посторонних глаз: его контакты с русской белой эмиграцией.

Через Финляндию прошло после революции огромное количе­ство беженцев из России, но только незначительная их часть осела в стране. Больше всего русских вначале проживало в дачных местах на Карельском перешейке — многие просто остались в своих домах и, никуда не уезжая, очутились на территории Финляндии, как ху­дожник И. Репин или писатель Л. Андреев. Поскольку отношение к России и русским в стране уже с конца 90-х годов XIX века стано­вилось все менее доброжелательным, а в начале века XX стало и во­все враждебным, многие политически влиятельные круги старались по возможности препятствовать притоку русских беженцев. Удава­лось это плохо: граница в то время охранялась слабо, и люди всеми правдами и неправдами проникали в приграничные районы. После Кронштадтского мятежа в 1921 году около шести с половиной тысяч участников восстания и их близких бежали от расправы в Финлян­дию, а после восстания в Беломорской Карелии в 1921-1922 годах число русских возросло до 17—18 тысяч. Беженцев старались расселить по разным областям.