итургия преждеосвященных даров в церкви Спаса Нерукотворенного Образа.

Причастился.

Вечером ходил в «Народную правду».

Виктор Георгиевич Долгов объявил, что возоб­новляется выпуск «Народной правды» и направ­ление не меняется. По-прежнему мы будем выс­тупать против Ельцина, против Собчака, против Чубайса, против Гайдара.

- А за кого?

- У нас же «Народная правда». За народ, разу­меется!

Ему начали задавать вопросы, и выяснилось, что деньги на газету пока имеются только на период из­бирательной кампании, а дальше видно будет.

Я хотел было в шутку предложить поменять назва­ние газеты на «Электоральную правду», коли у нас и оппозиции народ только на время выборов нужен... Но промолчал.

Чего говорить, если другой оппозиции у нас, похоже, все равно не будет?

27 марта 1996 года, Санкт-Петербург

ПОЧЕМУ Я ПЛАЧУ, ШУРА?

 

егодня в «Литературной России» напечатана статья Михаила Коносова о моей повести «Дни забытых глухарей».

«Николаю Олейникову и ситуации в детской со­ветской литературе довоенных лет посвящена повесть известного питерского писателя Нико­лая Коняева «Дни забытых глухарей» («Молодая гвардия», № 11, 1994 г.). Эта небольшая, но ем­кая по своему содержанию и накалу страстей ра­бота привлекла к себе внимание. Ведь в этой до­кументально-художественной повести перед на­ми проходят знаменитые обэриуты, а главное в том, что затронута величественная тень мэтра - С.Я. Маршака, неприкасаемого, который делал советскую детскую литературу...»

Сам автор статьи, Михаил Коносов, был реп­рессирован в 1967 году за участие в организации ВСХОН (Всероссийский Социал-Христианский Союз освобождения народа), немало лет провел в заключении и о допросах в органах, и о самом характере их работы пишет в своей рецензии с полным знанием дела...

Точно так же достаточно глубоко и точно, расстав­ляя все точки над «i», как и положено «всхоновцу», пишет Михаил Коносов о причинах шума, что под­нялся после публикации моей повести...

«Не надо модернизировать прошлое - и Олейни­ков, и его друзья были советскими писателями. «Олейников хотел жить и поэтому принимал законы мира, в котором ему предстояло жить», - пишет Ко­няев. Он показывает, что споры с Маршаком, а за­тем и откровенная борьба с ним - это реакция Олей­никова на диктатуру маршаковского вкуса, затыкаю­щую рот всему резко индивидуальному, подлинно творческому. Ибо природа этого «вкуса» коренилась в социальном заказе на выращивание «нового чело­века» - без традиций, без прошлого, без националь­ного. Олейников и его друзья хотели выразить себя и время, которое им досталось, опираясь на рус­скую смеховую культуру...