Ситка произвела на новоприбывших аме­риканцев гнетущее впечатление. Она была совсем не такой, как прежде пред­ставлялось себе в Штатах: что-то экзоти­ческое и красочное, вроде далёких портов Вест- Индской компании. Их встретил колониальный средневековый городок. С одной стороны - го­ра, с другой - жидкий подлесок. Замковая гора, на ней настоящий замок - «Баранова», в котором живёт князь Максутов, главный правитель. Это единственное сооружение из камня. Все осталь­ные домики деревянные. Наилучшие - из кругля­ка, отёсанных колод, а бедные - из досок. 100100

Много домов, когда-то наскоро построенных из мокро­го дерева и не просмолённых, посгнивали. В пор­ту - два старых корабля, поднятых на постоян­ный фундамент и приспособленных под поме­щения. Склады, бараки и верфи русской меховой компании, солидные и большие. Единственное украшение города - православная церковь свя­того Михаила, с богатым интерьером, серебря­ными звоночками, яркими зелёными куполами. Есть ещё одна церковь - Воскресенская часовня, которую чаще называют «колошенской церко­вью», - она стоит на меже, отделяющей городок от поселения местных тлингитов - индейцев- ситка. Справа и слева от часовни тянется плетё­ный частокол, упирающийся местами в остатки крепостной стены.

Индейское село порядка пятидесяти домишек, почти все на одну комнату, небольшие. Некото­рые - с претензией на комфорт и украшены ор­наментом. Весьма неприятная на европейский
вкус деталь интерьера: подсушенная рыба, кото­рую туземцы подвешивают на потолке над ог­нём. Практически все индейские лица без татуи­ровок и краски. Местные говорят, что в сезон се­ло почти пустое, ну, может, есть под двести жен­щин и детей, а мужчины - на заготовках. Все ин­дейские жилища беспорядочно разбросаны воз­ле воды вдоль всего берега. Так же, без улиц, пост­роена и Ситка.

Бездорожье. Деревянный помост на улице, ве­дущей к церкви, ещё один - от озера к большому складу. И склад, и эту мостовую князь уже продал, прямо перед приходом американцев. Вместе с землёй, то есть беззаконно.

Всё принадлежит меховой компании. Патри­архальные обычаи. Кожаный мешок с поступив­шей в Ситку почтой поступает на стол князю Дмитрию Максутову, а не Кинкеду - американ­скому почтмейстеру, недавно присланному из Сан-Франциско. И Кинкед молчит, потому что «чувствует себя малой картофелинкой» по срав­нению с князем.

Князь живёт роскошно: почти каждая комната губернаторского дома имеет собственный обо­гревательный котёл с дорогими медными двер­цами, много больших зеркал, мебель тяжёлая и солидная.

Население города - около 1200 душ. Из них три четверти - не меньше девятисот - креолы, то есть, как объяснил прибывший из Сан-Францис­ко репортёр, это «смесь русских с местными ин­дейцами». Большинство креолов - на разных ра­ботах в Российско-Американской компании, без

клочка земли, тихий, покорный и бессловесный народ. Каждый день получают от компании пор­цию водки. Первой категории работников, в ко­торую компания зачисляет самых трудолюбивых и старательных, выдают по одному стакану вод­ки в день. Второй категории - полстакана. А са­мый буйный и непокорный контингент выпива­ет по рюмочке. Такое «разделение рабочих на ка­тегории, в видах поощрения хороших рабочих водкою, принадлежит изобретательности по- следняго колониального губернатора нашего, князя Максутова», - удивился один русский путе­шественник, Павел Огородников. Также, ещё сов­сем недавно, водку продавали из-под полы: некая благородная дама торговала через служанок, за бутылку - 25 рублей. Её не трогали. Для эконо­мии дама разливала и меньшими фляжечками, на 1 рубль, да ещё разбавляла «водицею, чтоб не сильно било в голову».

Работники в Ситке женаты в основном на мест­ных женщинах, - писал в дневнике в ноябре 1867 года один газетчик. - Это простые и благо­надёжные люди, которые работали на РАКомпа- нию около 200 дней в году. Получали в год, в пе­ресчёте с рублей, до 60 долларов. Жили «от руки до рта» - впритык, но голодных не было. Компа­ния держала пекарню, где продавала белый хлеб по 4,5 цента за фунт. Суп и рыбу раздавали бес­платно. Суп готовили каждый день свежий и по­сле инспекции качества раздавали семьям без ог­раничений, по желанию. Компания содержала также врача, священника и школьного учителя. Вся еда, напитки и одежда отпускались по фикси­рованной цене. Человеку не оставалось ничего другого, кроме одного - работать. Вся жизнь ра­бочих в Ситке была монотонной. Их мир - это маленький городок, в котором они живут, а во­круг - леса и воды. Окружающий мир, с его рево­люциями, торговлей, прогрессом, был для них таким малозначащим, каким он был бы и для жи­телей Марса...

Остаток нерабочих дней - церковные празд­ники. «В старые добрые русские времена тут, как говорят, было до 180 церковных праздников ежегодно. Если просвещённые граждане решат воспользоваться привилегией [и остаться], то они смогут наслаждаться двумя воскресениями каждую неделю, учитывая тот факт, что их вос­кресенье приходится на нашу субботу», - писал английский турист Фредерик Вимпер. У ново­прибывших американцев это восторга не вызы­вало. «Работе низших классов ощутимо мешает большое количество церковных праздников, ко­личество которых за год достигает не меньше 180 дней, когда все работы запрещены» 

По церковному штату в Ситке после передачи территории должно было быть шестеро духов­ных особ: епископ, три священника и два дья­кона. Но викарный епископ Павел после по­следней, накануне передачи территории, служ­бы куда-то исчез. Поздней осенью 1867-го в Ситке осталось четыре священнослужителя, а ещё через год - только двое: батюшка и его по­мощник.