Приведут к тому, что эти страны (Эстония, Латвия и Литва) добро­вольно каким-то образом присоединятся к России. Если Россия напа­дет на них, то Маннергейм не считал, что Лига Надий может помочь. Он был в этом уверен — что помощи не будет, именно действитель­ной помощи»[1].

рекомендуем сервисный центр

 

К сожалению, у тех политиков, которые доверяли опыту и инту­иции Маннергейма, не было возможности повлиять на ход событий. Среди них был и Паасикиви. В августе 1939 года он пишет Таннеру: «Я просто испугался, когда прочел, что Ты пишешь о возможной от­ставке Маннергейма... Маннергейм по всем большим вопросам того же мнения, что Ты и я. Он во многих беседах со мной повторял, как важно для нас наладить отношения с Москвой и стараться сохра­нять их возможно лучшими. По поводу малых островов в Финском заливе он на той же позиции, что и мы с Тобой. По его мнению, это дело можно было вести иным образом, чем это происходило про­шлой зимой... А что касается скандинавского сотрудничества, то именно Маннергейм усиленно продвигал это в течение многих лет... Еще он хочет проявлять осторожность в отношении Германии. Он думает, что в предстоящей войне больше шансов за то, что Гер­мания эту войну проиграет. Его авторитет на Западе больше, чем у любого другого из финнов... Не требуется долго разговаривать с Маннергеймом, чтобы заметить, как он опытен и интеллигентен. Было бы совершенно неоправданно отпустить Маннергейма сейчас, когда внешнеполитическое положение нашей страны значительно ухудшилось и, на мой взгляд, хуже, чем когда-либо раньше, — труд­нее, чем в 1918, когда Россия была бессильна и повержена. Я думаю, что Маннергейм, как старый военный, умеет оценивать дела реали­стичнее, чем штатские политики, такие как Ты и я»[2].

Маннергейм уже с июня пытался подать в отставку: груз ответ­ственности за неподготовленную к войне армию слишком тяжел, а правительство по-прежнему не желает давать средств на оборону. Президент Каллио все же убедил его повременить.

Готовность Маннергейма идти на компромиссы с СССР касалась лишь большой политики. В частных случаях он не отступал от своих принципов, не забывая подчеркивать, что «русский» и «советский»


 

. 1 «Olen tullut jo kovin kiukkuiseksi». J. К. Paasikiven paivikiijoja 1914— 1934 //Toim. K. Rumpunen. Helsinki, 2000. S. 111 (пер. с финского).

[2] Jakobson M. Paasikivi Tukholmassa. Helsinki, 1978. S. 89-90 (nep. с финского).