Он уже задремал, когда громыхнула дверь в тамбуре. Степаныч встречал кого-то. Голос один, а говорит за двоих. Позвали Федю, но так, необязательно, больше для памяти, что будет и до него дело. По вагону распространился новый запах: смесь духов, пива и кожаной куртки.

Возле титана стояла девушка: куда идти? Да в любое купе. Зна­комый поезд. На нем приехала в город. И возвращалась домой обычной девчонкой, опасаясь встретить земляков. А чего боя­лась? Да так, сама не знаю, платок надену по-бабьи и сижу тихонь­ко. «Отходила так...»

Мимоходом девушка взяла с подноса чипсы и бутылку с во­дой. Федя метнулся на лавку, пропустив непонятную пассажир­ку. В пятом купе скрипнула полка, зашипела минералка под кол­пачком.

 

«Федя, ты где?»

В купе сидел мужчина в кожаной куртке. Степаныч кивнул на оробевшего парня: вот для этого дурня! «Это стражник», — до­гадался Федя. Гость сказал:

  • Мне все равно! Здесь подожду.

Степаныч толкнул напарника в грудь, мол, иди за ней!

  • Зачем?
  • Можешь билеты проверить.

Стражник засмеялся грубо и казенно. На левой брови у него свежий шрам:

  • Решайте меж собой, кому проверять.
  • Иди, Федя, иди! — смеясь, настаивал Степаныч. Но не по­лучилось у него сказать легко, как хотел, игриво, будто бы де­ло-то привычное, вполне приятное.
  • Нет, я с вами, — заупрямился парень.
  • Пусть остынет немного.
  • Время пошло, — стражник играл литыми плечами, будто его корежило от скуки: — Давай в карты, что ли.
  • Федя, ты как? — Степаныч вынул колоду.
  • Везет дуракам, и тем, кто впервые!.. — сдвинулась половин­ка брови, другая, пришпиленная, осталась на месте.
  • У него и то, и другое! — в голосе проводника азартная хри­потца. — Ну что, Федя, решился?
  • Сдавайте и мне!

Карты полетели по кругу, падали на три кучки. Началась игра, только интерес не понятен. Мелкие карты выкладывали торопли­во, крупные берегли, но при необходимости рубили с оттяжкой. В лица друг другу никто не смотрел, будто стеснялись чего-то. А девушка? Почему играют без нее? Она тоже участвует в игре, и так же скидывает в «отбой» неугодную тоску.

  • Во сыплет козырями!
  • Мелких жалеть, тузов не видать!

«Кончатся карты, — думал Федя, — и все встанет на свои ме­ста: стражник заведет машину, увезет девушку. Проводник закро­ет тамбур и ляжет спать до объявления посадки».

  • Ходи! — треснула щербатая бровь. — Кто выиграет из вас, тот и пойдет!

Горит лицо у Феди. Карты хлещут, будто пощечины женской рукой. Схватить бы ладонь налету да поцеловать треугольник судьбы!

Стражник смеется, ему пришла в голову прикольная шутка, мол, торопитесь успеть, стоянка поезда сокращена. Чувство зна­комое: пассажиры жмутся к вагону, и неизвестно, в какой момент раздастся свисток машиниста. Кому-то приспичило в вокзальный буфет, потому что нет вагона-ресторана. В последнем купе родня не может расстаться, не торопятся и не боятся, есть же стоп-кран. Кто-то прикидывает от скуки: что делать, если отстанешь от по­езда? Поедут без тебя вещи и документы. Вот и проводник глядит коршуном из открытой двери. Гудок вдали тихий, почти вкрадчи­вый. Нет, не отстанешь от судьбы, не отвяжешься...

Колода кончилась, на руках осталось по шести сизых. Степаныч стелил беззвучно, стражник берег туза, чесал им щербатую бровь от удовольствия, выжидая момент, чтобы пригвоздить победным взмахом. Но Федя бросил карты раньше, мол, нужно идти, «пото­ропить провожающих».

Засмеялись вслед, с облегчением.

— Иди, проверь!

7

  • Тук-тук! Ваш билетик!

«Забавно», — усмехнулась девушка. Тонкие пальцы нырнули в шуршащий пакетик.