Но уже в следующую минуту профессор прояснил ситуацию. Он поднялся навстречу с распростёртыми объятиями и радушно поприветствовал:

   -- Заходите, Иван Михайлович, очень рад вас видеть.

   Вот так клюква! Оказывается, не сценический персонаж Звенигородский, а мой Бешанин собственной персоной.

   -- Ну и как сука понимать? -- насмешливо спросил я, кидая взгляды на Ольгу и Николая Сергеевича.

   -- Вань, это просто спектакль, -- отмахнулась Ольга. -- Мало ли кто может твоего Ваню играть.

   -- А-а... Верю, верю...

   ...-- Что это с ней? -- спросил Иван Бешанин.

   -- Не обращайте внимания... -- сказал Ламиревский. -- Дочка моя, Юлия. Спутала вас со своим женихом. Андрей Звенигородский -- знаете, конечно. Ваша роль.

 

   -- Да, я узнал её.

   -- Ох, уж эти наши женщины! Влюбляются в вымышленных персонажей, мечтают, грезят и сами в это верят.

   Иван наткнулся взглядом на спящую на диване Жанну и сразу помрачнел.

   -- Не подумайте ничего плохого, просто ваша супруга немного не рассчитала...

   -- Нечего, Дмитрий Ильич, я уже привык. Вы даже не представляете, где мне приходилось её забирать! Лучше вам этого не знать... Извините, профессор, доставили вам неудобства.

   Я прямо оторопел. Эта алкашка Жанна -- моя жена? Так вот, значит, что имел в виду Ламиревский, когда говорил, что Жанна -- супруга актёра! Ну не абсурд ли?! Что за чудовищная гримаса жизни?! Это как? Кто такую чушь придумал?

   В порыве я вскочил со своего места, и сразу всё исчезало -- и зрители, и сцена опустела. Лишь только Ольга и Николай Сергеевич остались на своих местах. Я ошарашено озирался, и волосы шорохтели у меня на голове.

   -- Вань, садись, не маячь перед глазами, а то самое интересное пропустим, -- растягивая слова, сказала Ольга.

   -- Ишь, на сцену потянуло... -- усмехнулся Николай Сергеевич. -- Текста не знает, а -- туда же. Поди, ещё и на главную роль замахнулся? Уймись, есть, кому за тебя сыграть...

   Я вспомнил, что это всего лишь спектакль, и меня самого удивила моя бурная реакция.

   -- Ах да, забавная постановочка... -- пробурчал я, садясь на своё место.

   Всё опять вернулось, как прежде. На этот раз спектакль начался не сначала, а с того места, где и прервался. Я даже пропустил немного. Получается, это настоящий спектакль, а не некая запись, сотканная из фрагментов. А ещё я опять почувствовал, как зрители буравят мой затылок своими взглядами.

   -- Сколько мы вам должны, профессор? -- спросил мой Бешанин.

   -- Пустое. Это я вам обязан за важную информацию...

   Ламиревский усадил моего Ивана в кресло. Сам сел напротив.

   -- Ваша супруга всех нас тут немного потрясла своей прямолинейностью, но к человеческим слабостям надо относиться терпимее, ведь так?

   -- Ну, не знаю... иногда руки, знаете ли, опускаются.

   -- В вашем случае не всё так удручающе... Ведь всё хорошее в жизни легко не даётся...

   -- Я вас не понимаю.

   -- Видите ли, когда ваша жизнь наполнена смыслом, к тому же важна и для всего человечества, стоит потерпеть... Вы знаете, что у вас есть дочка?

   Иван вздрогнул и недоумённо уставился на профессора.

   -- Мне понятна ваша растерянность. Дочка ваша ещё не родилась. Но ваша супруга Жанна уже видела её во сне.