• Не можно дрейфить,— категорично заявил Валя, свысока поглядывая на нас.— Энта исторья про верёвку должна быть рассказана до конца здесь. Ина­че, упаси Бог, чо могёт приключиться: громы и молнии разобьют в прах всё, чо на земле и под землёй покоит­ся. И нас с вами не пошшадят товды!

У страха глаза велики. Заклацали мы зубёнками, по телу мурашки побежали. Мы не знали, что с нами дальше будет. Поэтому жались к Курощупу, и каждый из нас но­ровил протиснуться в серёдку ватаги, холодея сердцем.

 

  • Так не тяни же резину, рассказывай ужо, чо было дале,— торопил его самый смелый из нас, Федя, поёживаясь.
  • Дык вота, отроки, энтой самой верёвкой был удушен самый заглавный воевода на Руси — Ермак! Татарский хан Кучум, будь он неладен, его задавил, ковды дружина Ермака воевала Сибирь. Сказывала энту исторью моей бабке Ефимии её прабабушка Ани­сья. Ужо она доподлинно всё знала. Чичас тока часть дошла до нас. Казаки-то, в память о хоробром Ермаке, сюды энту верёвку и приволокли.
  • Так Ермак же утоп,— робко подал голос наш просвещённый Федька.— Я книжку читал, как он утоп в Иртыше.
  • Чо твои книжки?! Врут там всё,— категорично запротестовал Валька. Подумав, сказал примиритель­но: — Може, и утоп... Почём я знаю? Но тока главное то, что кто раздобудет конец энтой исторьи, тот наве­ки станет фартовым. Ему заранье уготован рай в небе- си. Энта верёвка-то колдуном заворожена. Никто её не смет взять. А подымет лишь тот, кто разгадат тай­ну. Вона там, сказывают,— он указал рукой на приго­рок,— вона, где поле ныне, первые Ермаковы ратные люди селились. Острогой то поселенье прозывалось. Там оно закопано... счастье-то.
  • Не острога, а острог,— поправил Федя.
  • А хошь горшком назови,— презрительно глянул на него Курощуп.— Тока в печь не сажай. В той земле зарыта тайна, никто до неё не доберётся. Но еслив кто уродится фартовым и может раскопать энту тайну, то на небеси возгорится большая звезда, и вокруг её осветится имя ево! Веками гореть станет. А люди будут поклонять­ся ему, как самому Богу,— самозабвенно врал Валька.

Рассказанное Курощупом заворожило нас и толк­нуло к действию. Закружились наши бесшабашные головушки.

На следующий день, ближе к ночи, мы, босоногая орава, вооружившись лопатами и ломами, усердно раскапывали колхозное поле. Каждый надеялся найти свой фарт, чтобы навсегда остаться в истории.

На небе высветились звёзды. Лунный свет нахаль­но-таинственно освещал окрестности. С кладбища доносились какие-то странные звуки. Постоянно оглядываясь, неумело и как попадя крестясь, прося Божьего благословения, мы усердствовали на поле, переворачивая и перемешивая по земле колхозную молодую картошку, только-только набиравшую силы.

Удача вроде бы сопутствовала нам. На окрайке поля, в заросшей травою борозде, мы откопали ржа­вый четырёхгранный штык. Видно, от Гражданской войны остался. Мы были на вершине счастья. По­койники нам были уже не страшны, и все россказни про нечистую силу растворились в нашем неуёмном желании найти клад. В пылких ребячьих сердчишках огнём горело только одно желание — во что бы то ни стало раздобыть под землёй своё счастье.

Короткая летняя ночь быстро отступала. На окрайке поля обозначились верхушки задумчивых елей. Светало. Раскопки пришлось закончить. Решили оставить их на сле­дующую ночь.

Закинув ин­струменты на пле­чи, мы весёлой гурьбой, счастли­вые, направились в сторону деревни.

А на уже светлею­щем небосклоне ещё горела и звала нас в неведомую даль яркая Путевод­ная звезда. А наши глаза сияли ярче этой таинственной для нас звезды.

  • Там ить тоже живут люди,— весело указал гла­зами на мигающую звезду Федька.
  • Ишшо как живут! Не то что мы тут... Нужду мы- кам...— подтвердил Толик Калистратов.
  • Мы чо, хуже их живём? — засомневался я.
  • Не хуже заживём, еслив пофартит и клад со счастьем найдём,— подначил Федька.— А фарт — дело тако...

Я засомневался:

  • Однако, глубоко зарыли в землю счастье-то ка­заки. Откопам ли?
  • Откопам,— решительно заверил Федька, по­трясая в воздухе штыком.— Вона каку хреновину от­колупали! Это вам не хухры-мухры! А счастье — оно чо? Оно, небось, не глубже этой самой хреновины за­копано. Я думаю, надо не обочину ковырять, а дале по полю податься, на серёдку ево высунуться. Острог ка­зачий, должно, был устроен на вершине холма.
  • Но там же дворы колхозные. А в них разного скота полно,— сказал я.
  • Скота отпустим на волю. Дворы по брёвнышку разберём иль подкопам,— заявил Федька.