Андрей узнает об убийстве отца-таджика, расследовать которое никто явно не бу­дет, зато враги уже подкатываются к его русской матери и сестре Зарине. Дядя Джоруб срочно, ночью увозит семейство в горный кишлак Талхак, где у отца обнаруживается другая жена, властная таджичка. Напряженных отношений внутри этого клана уже было бы достаточно для романа, но сюжет движут вырвавшиеся на волю законсервированные советской властью исторические конфликты, восставшая архаика. Воистину война и мир. Или война и мор —- кишлаку угрожает серьезный голод. А их привычное пастбище захва­тывают жители соседнего кишлака Вазирон. Вот как это видит Джоруб.

 

«— Это наша земля, не ваша, — сказал я.

  • Испокон веков была нашей, — сказал Ер.

- Немой неистово загугукал, размахивая пастушьим посохом.

  • Эта земля испокон веков наша, — повторил Ер. — Но когда ваш Саид-камбагал стал ревкомом в Калай-Хумбе, он отнял у нас пастбище и отдал вам, талхакцам. Но нын­че, хвала Аллаху, настало наконец-то время справедливости...

Я понял, к чему он клонит. Некоторое время назад Зухуршо взял в жены девушку из верхнего селения. Сила теперь на их стороне.»

Зухуршо —- это и есть Заххок. Зухуршо — бывший партийный функционер невысоко­го ранга, а ныне горский князь, а точнее — царь и бог и воинский начальник. Заххок Ц- тиран из «Шах-Намэ», убивший отца и завладевший его царством, монстр, из чьих плеч выросли две огромные змеи, которых он кормил человеческим мозгом. Зухуршо устраше­ния ради тоже носит на плечах удава из разоренного зоопарка, хотя и поступков его впол­не достаточно, чтобы прослыть монстром: ему ничего не стоит повесить однокашника по высшей партийной школе только за тх*, что тот когда-то над ним подшучивал. Но есть в романе и мудрецы, и простаки, и хитроумные мерзавцы, и тупые мерзавцы, и благород­ные воины — это очень густонаселенный мир, проникнутый фольклором и архаикой.

Они настолько тесно сплетены друг с другом, что один из героев романа, корреспон­дент Олег, приходит к весьма правдоподобному выводу:

«Ситуация повторяется в наши дни один к одному. Сильные мира сего бьются за власть, крестьяне стоически выжидают, пока пройдет буря. Но сегодня их положение много трагичнее, чем у дедов. В нынешней гражданской» до названию, войне, а по сути в княжеской междоусобице простой люд из безучастного мирного населения превратился в противника и гибнет в большем, наверное, количестве, чем комбатанты».

 

 Поразительно, что в конце столетия противостояние проходит по тем же самым ли­ниям, что в его начале. Меньше чем за столетие Южный Таджикистан из бедной захуда­лой провинции захудалого средневекового эмирата превратился в центральное ядро про­цветающей современной страны с большими городами, разветвленной промышленно.- стью, сетью автомобильных дорог, мощными гидроэлектростанциями, собственной Ака­демией наук, системами образования и здравоохранения и прочая, и прочая. Но вновь бьются между собой князья Дарваза и Каратегина. Вновь одним из главных участников войны становится локайский вождь. И как некогда эмир Алим-хан произвел Ибрагим- бека в парвоначи и отдал под его начало срои разрозненные военные силы так и нынеш­ний правитель председатель Совета министров Эмомали Рахмонов присваивает Файза- ли Саидову звание полковника и назначает командиром бригады специального назначе­ния МВД. Восстает из могилы тень эшона Султона, воплотившись в своего дальнего ро­дича Сайгака Сафарова.

Это отнюдь не современная постановка старой драмы в новых декорациях и с новы­ми исполнителями старых ролей, а всего лишь продолжение той же пьесы после антрак­та. Следующее действие. Да и перерыва-то между актами не было. Только со стороны казалось, что занавес опускался и действие останавливалось. На самом деле оно дли­лось, не замирая. Просто сторонние зрители его не видели, не замечали».

Картина войны и мира явлена Медведевым настолько впечатляющая, что наводит на грустную мысль: не живем ли и мы сами, в какой-то древней пьесе, нить которой мы упустили из-за долгого антракта?

Роман написан так ярко, увлекательно и достоверно, что с некоторым изумлением читаешь «Техническое послесловие», где автор прямо-таки дает уроки, «Как делать рома­ны»: раскрывает часть своих исторических, репортажных и фольклорных источников, объясняет, почему он прибегнул к той или иной трансформации реальности,..