Первый раздел завершается мировоззренческой констатацией (в природе / вечно­сти, а равно — в искусстве, существует гармония, не свойственная пока еще живым людям) и очередным переводом из Рильке. Сюжет последнего простирается от зноя «в телесной тес­ноте» до памяти, выжженной тьмой, и жизни «в пыланье инобытия», то есть: от частного (телесного) к общему, что еще раз напоминает о творческой эволюции поэта Пурина.

 

Второй раздел—«Почтовый голубь»—составляют преимущественно стихи 2011-2015[1] годов. В них явственнее мотив уходящего для автора, но всевластного времени: «Но Время, и богов испепелив, / течет, играя». Продолжается разговор (перекличка?) с предшествен­никами (друзьями У персонажами книг / самим собой), чаще об искусстве: «Иван Ильич, достигший проев етленья, мне дорог меньше строчек дорогих»—речь о подлинном произ­ведении, которое в любых одеждах прекрасно, и—априори переживет своего творца. (Лю­бопытно сравнение букв в имени поэта К.Р. и его державной неконформности с буквосоче­танием «к.-р.» в делах зэков—то есть, с контрреволюционной деятельностью.)

Пишет Пурин и стихотворные отчеты о путешествиях -— в Австрию, Италию и др.

Земное и возвышенное то находятся в симбиозе, то отторгают друг друга. Вот поэт любуется усыпальницей Габсбургов («Цезари, лежащие в свинцовой / немоте серебря­ны* ларцов»), вот — внимает звукам скрипки, вот — утверждает приоритет музыки над тленностью тела ее создателя, пусть даже конькобежца («стылый мрак безвременья раз­режет / музыкбй во льду»).

Пурин обращается и к истории с застывшими (арте)фактами, но с четким понима­нием — из рукотворных искусств музыка и поэзия самые нерукотворное. Подчас это подается с иронией. Так стихи, в которых между строк декларируется приоритет искус­ства над историей («Музыка на закате») Созданы... в венском Музее истории искусств.

Мысль, по Пурину, не тверда. Поэт не способен сделать вазу («вовек не высечь из живого / ту твердь, что выточил резец»), но все же слова — атрибут вечности, а ваза, сколь бы прекрасной она ни была — быта. И, значит, подвержена тлению.

Но это касается подлинных слов. Масскульт Пурин приравнивает к аду Для худож­ника («Во сне привиделось: в аду / я то мучение найду, / что вечно буду мерзкой твари / “на случай” вирши сочинять»), равно как и шоу-биз, ремесло etc., предполагающее отказ от высокой культуры. Земное с годами интересует его все меньше, а потому «Не важно Ш граппа или чача, / а важно Блок или Сапгир».

Пурин старомодно беседует с читателем-интеллектуалом («Себастьян», «Вяземский», венский и римский циклы и др.), но чаще ведет монолог—я уже писал, что у пуринского стиха нередко больше знания, чем у его читателя, что и провоцирует хрестоматийную тоску —- не с кем поговорить на равных.

Не с этим ли связано упрощение пуринских текстов в последние годы— обретение ими прозрачности, некой общекультурной усредненности смысла?

Отсюда — и необязательные стихотворения, изъятие которых не повредит цельнос- ти книги («Надпись на книге», «И Путин есть, и Буш, и Ельцин, и Хрущев.«Тюбинген», «Левитация»). Они понятны — а там, где пропадает загадка, исчезает и поэзия. Нельзя однозначно трактодать аллюзии «Вестника», множество трактовок предполагает «Вари­ант» — и читатель становится маленьким со-творцом и продолжает жизнь текста.

В этом еще одна отличительная черта пуринской поэзии. Его стихи (и статьи) рассчи­таны на читательское сотворчество. Читателю (а читателю-поэту в первую очередь) не раз предлагается домыслить возможные сюжеты, продолжения, которые скрываются в тек­стах Пурина. Автор оставляет в них неразработанные мыслительные пути (у Андрея Тав- рова, например, эту роль выполняют «схлопывающиеся метафоры» — но с утилитарной целью); выбирая столбовой, он показывает авторскую позицию, при этом не исключая и движение читательской мысли. Хотя, может быть, это общее свойство хороших стихов?

Программное стихотворение -— «Голубем почтовым на ладони...» — приведено в конце сборника. Оно как бы итожит духовные искания автора и утверждает отношения с Богом (кунштюк с монетой в мини-разделе «News» в самом конце—не в счет). Повторим эту мысль: земная жизнь (тлен) отступает перед искусством — стихом, который почто­вым голубем улетает в вечност

 

[1] Одноименная книга вышла у поэта в 2015 году, но это было собрание стихов, написан- ныхе 1974 по 2014 год.