Я переживал, глядя на прощение Андреем Болконским Наташи, и был неимоверно удивлен смертью Андрея Болконского. В каждом поступке Андрея Болконского я видел себя. Но... ближе всего мне князь Андрей в своих худших поступках. Да, я радовался его прощению Наташи, но разве можно это сравнить с тем чувством, когда князь Анд­рей порвал с ней. Я восхищался Андреем Болконским порывающим, а не прощаю­щим. Для меня гораздо ближе князь Андрей, сгорающий от честолюбия, чем пони­мающий тщетность этих стремлений. Я видел правильность этого продолжения к истине, к этой переоценке ценностей, но они меня не убеждали. И хотя я знал, что князь Андрей поступает неправильно, не простив Наташу, я, оказавшись на его месте, поступил бы так же.»

 

Мне кажется, что великое противостояние (так называется положение планет, когда Марс оказывается к Земле ближе всего) планеты «Война и мир» по отноше­нию к нам падает на период оттепели и даже начала того, что называется застоем. И потому, что тогда еще не было чуть ли не в каждом доме Интернета и читали еще толстые книги; и потому, что еще теплилась вера в высокое, благородное, настоя­щее; и потому, что было еще много людей, прошедших войну, знающих цену войне и миру, и потому, что в таком масштабе люди еще не ощутили страшную власть денег. Пик этого великого противостояния —1967 года — выход и огромный успех фильма Сергея Бондарчука «Война и мир», фильма, принятого как фильм про нас, про меня, а не про дела давно минувших дней.»

А потом планета «Война и мир» стала отдаляться от нас. И я это почувствовал сначала в мелочах, а потом уже в масштабе всей страны.

И вот я в последний раз провожу сочинение на тему: «Лучшие минуты жизни Андрея Болконского». Иду по классу. На одной из парт распечатка из моей книги, в которой дан подробный анализ достоинств и недостатков этого сочинения со всеми примерами. Открыты те самые страницы, которые как раз сейчас и нужны. Не гово­рю про глупость: наивно думать, что я не узнаю свою собственную книгу. Главное в другом. Это смена вех, смена целей, смена смыслов. Как сейчас говорят, правда# по другому поводу, смена ориентации.

Вспомнилась давняя история. После тяжелой операции я лежу в послеопераци­онной палате (отделении реанимации тогда еще не было). Чтобы не было отека лег­ких, мне принесли болыпой-болыпой детский мяч. Я его надуваю, спускаю, снова надуваю. В палату приходит взрослый сын моего соседа: «Ну что вы так мучаетесь. Давайте я его вам надую». Вот вам модель самой распространенной методы совре­менного обучения.

Дальше — больше.

Ученые гордятся, когда их книги и статьи цитируют. Я рад, когда сделанное мной используют другие учителя. Используют и ученики. Но тут бывает по-всяко­му. Однажды на медальной комиссии мне попало сочинение, которое было от пер­вой до последней строки списано с моей статьи, как мне кажется, с очень хорошей. Моя коллега по проверке попросила эту работу. Возвращая ее мне, сказала: «Вы не заметили самого главного». За сочинение в школе поставили «4».

Но вот читаю статью учительницы, которая взяла из моей книги методику ра­боты над сочинением о лучших минутах жизни Андрея Болконского. Она приводит на уроке сделанные мной выписки из сочинений моих учеников, где они объясня­ют, что все эти минуты Объединяет. Но эти цитаты использует как свой учительский текст. Никакого греха в этом нет.

«Эти минуты изменили в жизни князя Андрея все: его жизненные ценности, его взгляды, его отношение к жизни.» «Эти минуты были переломными, когда он отка­зывался от чего-то ненужного, старого и приобретал что-то новое, что долго и мучи­тельно искал внутри себя.» «Минуты, когда он отказывался от жизненной суеты, мелочных желаний, ничтожных интересов.» «Все эти минуты определяют его путь от эгоиста, стремящегося стать “Наполеоном”, к человеку, который понял: “Надо, чтобы не для меня одного шла моя жизнь”.»     ? .

Но вот ученики получают задание: они должны написать сочинение, в котором необходимо доказать, что именно в этом и состоят лучшие минуты жизни Андрея