Последний раз они встретились в Москве на вечере «Литературной газеты» «Ав­тограф», проходившем в кино-концертном зале «Октябрь». Это было 12 ноября 1994 года. (Первое и последнее выступления Чичибабина состоялись именно в этом зале.) Из приглашенных участников вечера он был один не москвич. Выступали: Евтушен­ко, Вознесенский, Ахмадулина, Рейн, Искандер, Поженян, Жигулин и другие извест­ные поэты.

Татьяна и Сергей Никитины предваряли выступление каждого поэта песней на его стихи. Перед выступлением Чичибабина они исполнили «Давайте что- то делать...».

После вечера мы с Фазилем Искандером и его женой ожидали машину, на кото­рой нас должны были развезти по домам. Мы стояли возле выхода в пустом вести­бюле, и вдруг неожиданно появился Евгений Александрович в окружении почита­тельниц, которым он, по-видимому, подписывал свои книги. Увидев Чичибабина, он устремился к нему, чтобы попрощаться, и Борис Алексеевич перекрестил его, как делал всегда, прощаясь с близкими людьми. Евтушенко обрадовался и сказал* что завтра он улетает и собирался пойти в церковь, но теперь может не ходить: так мно­го значило для него «чичибабинское благословение».

Еще помню, как в 1998 году июньским солнечным днем он вместе с Валерием Мещеряковым посетили кладбище, где похоронен Борис Алексеевич. Это был год 75-летия со дня рождения Бориса Чичибабина. Наверно, Евгений Александрович скупил все ромашки, которые продавались у кладбищенской ограды, и эту огром­ную охапку цветов положил к надгробному памятнику. Я подарила ему фотографию: молодой Женя Евтушенко с Борисом Чичибабиным. Редкая фотография 60-х годов, на которой они запечатлены в момент разговора; на снимке очевидна разница по­колений. Евгений Александрович очень обрадовался фотографии.

Запомнился мне один казус. На кладбище пришли и друзья Чичибабина. Один из них отозвал в сторонку Евтушенко и предупредил его, чтобы тот был осторожней на Украине «с Чичибабиным», дескать, он был против независимости Украины. Я случайно услышала, и мне стало очень горько. Во-первых, потому что предупреждал наш близкий друг, а во-вторых — это было неправдой: Чичйбабин голосовал за не­зависимость, мотивируя тем, что Россия первая объявила о своем выходе из Союза. Не знаю, принял ли к сведению совет Евтушенко, но то, что Чичибабин трагически переживал разрыв между Украиной и Россией еще тогда, в 90-годы, — это факт, на­шедший отражение в стихах. Трудно представить, что чувствовал бы Борис Алексе­евич в наше безумное время.