Еще одним крупным переводчиком был Иван Бунин, но он выступал против чрезмерной русификации иностранного тек­ст, против так сказать аннексий и колонизации. Бунин решил взяться за “Песнь о Гайавате”, индейскую эпическую поэму г - Лонгфелло. Для этого перевода он позаимствовал строфику и ^ J размер знаменитого текста карельских (финских) эпических песен “Калевала”, переведенных на русский в 1888 году Леони­дом Бельским. Таким образом Бунин участвовал в создании корпуса “гомеровских” текстов, как античных, так и современ­ных, сформировавших русскую культуру. Корпус открывается переводом из “Илиады”, выполненным малоросским поэтом Гнедичем, посвятившим этой работе с десяток лет, изменив­шим по ходу дела размер собственного перевода и переписав­шим заново шесть первых песен.

Подробнее...

Быть ангелом на Земле, это круто

     Вот уже целую неделю я бомжую в курортном парке Кисловодска и мне это осточертело. Правда, определённую пользу это мне всё же принесло. Во-первых, я уже достаточно неплохо освоился на Земле и во мне можно было заподозрить кого угодно, но только не чужака и, тем более, ангела, то есть того же инопланетянина. При этом я был странным бомжом - всегда чистым, расчёсанным и гладко выбритым. 00

Подробнее...

В “Путешествии на край ночи” Селин изображал начало своей медицинской карьеры в более кротких выражениях: “Больных хватало, но лишь немногие могли и хотели пла­тить. Медицина — дело неблагодарное. Если добился уваже­ния у богатых, ты похож на холуя; если у бедняков — смахива­ешь на вора. Гонорар! Тоже мне словечко! У пациентов не хватает на жратву и кино, а тут я вытягиваю их гроши на го­норар! Да еще когда они чуть ли не загибаются. Неудобно. Вот и отпускаешь их так. Тебя считают добрым, а ты идешь ко дну”. “Гонорар!.. Пусть мои коллеги продолжают прибе­гать к такому красивому слову. Им-то не противно! Они нахо­дят его вполне естественным и само собой разумеющимся. Мне же было стыдно употреблять его, а как без него обой­дешься? Знаю, объяснить можно все. Тем не менее тот, кто принимает сто су от бедняка или негодяя, сам изрядная дрянь. Именно с тех пор для меня стало несомненно, что я та­кая же дрянь, как любой другой”.

Подробнее...

У крепостных стен Антиба он быстро превращается в ди­каря, выходит из дома полуголым, катается на велосипеде, упивается красками и ароматами провансальского рынка, ку­пается среди скал, коллекционирует насекомых, в изобилии водящихся в лесах Капа, где царят безлюдье, тишина и покой, приобщается к южной кухне с ее буйабесом и чесночными са­латами, и каждый вечер боязливо вопрошает Банин, будет ли завтра солнечная погода.

Подробнее...

Обычно мы пьем бордоское вино, хотя я предпочитаю ме­стный напиток из прожаренного зерна под названием “квас”, который есть в каждой избе. Он лучше пива — не горький и легкий. Обилие льда для охлаждения напитков делает их осо­бенно приятными в жару. Самый бедный здешний крестья­нин питается лучше многих парижских буржуа. Аким продол­жает верно служить мне: он главный распорядитель нашего дома и командует двумя посыльными, одним конюхом и па­рой кучеров, а также пятью-шестью временными работника­ми — мойщиками полов, дворниками, прачками и т. д.      Он держит себя с ними очень важно.    

Подробнее...

Симона Вейль (1909-1943) бы­ла парижанкой, дочерью со­стоятельных родителей, фран­цузской еврейкой, философом, преподавателем, внепартий­ной участницей политической и профсоюзной борьбы 1930-х годов, искавшей свой путь меж­ду марксизмом и анархо-синди­кализмом, агностиком, мисти­ком, христианкой вне церкви. Легенда гласит, что она умерла оттого, что стала потреблять столько пищи, сколько узники концлагерей, и при этом очень много работала. Факты свиде­тельствуют, что в 1930-е годы она пошла рабочей на завод, чтобы прочувствовать механи­ку и воздействие неквалифици­рованного труда, и не раз от­правлялась на сбор винограда вместе с обычными крестьяна­ми, чтобы понять также и сущ­ность труда сельского.

Подробнее...

Висимо-Шайтанский и Висимо-Уткинский заводы — еще два больших предприятия, расположенные на огромных озе­рах посреди гор. Именно здесь, на берегах Чусовой, заканчи­ваются демидовские владения. На реке стоит порт, где еже­годно строят по 40 барок, каждая водоизмещением 180 тонн; на них продукцию заводов вывозят во все части света. Большую часть отправляют в Санкт-Петербург за 3200 км отсюда.

Подробнее...

Над территорией, в свете прожекторов было видно, как изо рта у них вылетают облачка пара.

У ворот были установлены заграждения; когда мы затор­мозили, из будки вышел караульный с Калашниковым наперевес, наклонился к машине. Полковник что-то произнес по-курдски, показал на меня, караульный смерил меня взгля­дом, затем махнул рукой, мол, проезжайте.

Подробнее...

Постель была сильно смята, скомкана. Привычными дви­жениями я заправил ее, подоткнув простыню, как меня учили в армии.

Приятно выполнять простые, доведенные до автоматизма действия. Раз, два, три — готово! Переходим к следующему.

(Запачканную наволочку я мог бы выбросить в стирку. Ни­кому бы и в голову не пришло искать ее там — в смерти вось­мидесятичетырехлетней монахини не было ничего “подозри­тельного”. Но все же, из осторожности, я тщательно сложил ее и сунул в рюкзак, чтобы избавиться от нее после работы.)

Подробнее...

Яростным полушепотом они открыли мне свою величай- « шуютайну, не известную больше никому: даже моей матери и Ц

моей тете — жене Дэниса. Никому из ныне живущих членов семьи, потому что те, кто знал об этом, уже умер и унес эту тайну с собой в могилу, стыдясь ее.

Подробнее...

Девочка. Отец надеется, что все еще наладится. Вот мусор разрешили вывезти, Адам Черников упросил немцев. Мацу печь разрешили... Радио говорит (отец сам слышал), что русские нас обязательно освободят...

                Старик. Утопия... А детский шахматный турнир — неужели правда?

Подробнее...

Антуан Годмар. Театр и кино давно стали неотъемлемой частью вашей жизни. Ваша мать, Луиза Кольпейн, была актри­сой.

Патрик Модиано. Моя мать приехала работать в Париж во время войны. Она родом из Бельгии, из Антверпена. К то­му времени уже сыграла в нескольких фламандских комеди­ях. В Париже играла в театре, снималась в кино, в частности, в небольшой роли в фильме “Июльские свидания” Жака Беке­ра. А также в фильме “Посторонние” Годара, одна из сцен которого запечатлена прямо из окна моей комнаты. Речь идет об эпизоде на набережной Конти. Анна Карина3, Клод Брассер и Сами Фрей бегают по набережным Сены, а Рауль Кутар, оператор, снимает их из моего окна. Это было в конце 1963-го или в начале 1964 года, мне было 18 лет. Фильмы “но­вой волны” были первыми, которые я увидел в отроческие го­ды. И вдруг Жан-Люк Годар оказался в моей комнате, вымы­сел стал действительностью.

Подробнее...

Одно из примечательных качеств индийцев: они как будто не зна­ют отдыха. Несмотря на поздний час, мы оказались в центре оживленной толпы.

Машину ярко освещали неоновые огни фасадов. Мы не до­гадались прикрыть статую. Если бы нам, не дай Бог, при­шлось остановиться, любой прохожий, заглянувший внутрь, легко бы ее заметил. К счастью, деревню мы проехали благо­получно. При свете последнего фонаря я увидела на лбу у Эрика капли пота, хотя ночь была довольно прохладной.

Подробнее...

В глазах приезжих мы воплощаем систему, которою они безоговорочно осуждают. Но почему-то их не опщает, что в отелях все организовано по образцу наших усадеб времен до миниона. Белые руководят, африканки в форменных халатах, убирают комнаты, улыбчивые индийцы заняты в обслуге, китайцы работают на кузене. На пляжи возле отелей вход местным жителям воспрещен. Лишь нескольким официально за­регистрированным рыбакам в старинных лодках позволено оживлять своим видом лазурную гладь моря, добавляя к пей­зажу яркие штрихи местного колорита.

Подробнее...

Последующие несколько дней германская армия занималась откровенным запугиванием. Гитлер приказал лучшим своим генералам симулировать подготовку к вторжению. И что лю­бопытно, ведь каких только обманных маневров мы не виде­ли в военной истории, но этот — особой природы. Тут речь не о стратегии или тактике, нет, никто еще не воюет. Это чисто психологический прием, банальные угрозы. Сложно представить себе немецких генералов, разыгрывающих теат­ральную постановку наступления. Наверное, они распоряжа­лись, чтоб тарахтели моторы, рокотали винты, а потом, по­смеиваясь, посылали к границе пустые грузовики.

Подробнее...

Взгляд у него был гипнотизирующим и безжалостным, как у питона. Ада, еще не прочувствовав до конца всей глубины опасности, посмотрела на тетю. Людмила Андреевна стояла, вытянувшись в струнку, с гордой, как всегда, осанкой, но на лице ее был неподдельный ужас. Можно ска­зать, что лицо ее просто опрокинулось от страха. О, боже! Только сей­час до Ады дошло, как она влипла! Что ж, надо попытаться хотя бы оття­нуть время.

  • Я все-таки не понимаю. — прошептала она побелевшими губами.

Арнольд, стоявший между ней и теткой, неожиданно развернулся, схва­тил девушку за плечи, больно сжал их и прошипел ей прямо в лицо:

  • Поймешь. Иначе я вытряхну из тебя все мозги. Калекой сделаю, но поймешь! На святое покусилась, падла! Говори, куда деньги дела? Где прячешь? Ну! — Он встряхнул Аду так, что она на какой-то миг чуть не за­дохнулась, а потом повернулся к Людмиле Андреевне и прорычал: — Веди ее в кабинет, а то орать будет! Веди, тебе говорю, старая кляча! Ну! Давай ключи, я сам! — Схватив с гвоздика ключи от соседней квартиры, в кото­рой умирал Коля, и дернув Аду за руку, Арнольд потащил ее за собой на лестничную площадку. Тетя, наконец, вышла из ступора и недоуменно произнесла:
  • Но это же — моя племянница. Ты что, Арнольд.

    Подробнее...

Герой номер два — персонаж из команды преступных программистов, этих самых богов, обретших жизнь благодаря идеям персонажа номер раз. Герой получает имя Маруха Чо или Мара Гнедых.

Подробнее...

Автор провел большую подготовительную работу, включая исследование древних и экзотических предметов секс-индустрии. Текст продуманный и тща­тельно сконструированный.

Подробнее...

Роман Пелевина «iPhuck 10»1 — роман, который пишет герой романа, об объектах искусства, которые создает и исследует герой романа, оказавшись в виртуальном пространстве, сам став героем своего романа...

Подробнее...

Относительно страдания Клайв Льюис все очень хорошо объясняет. Страдание (телесное, душевное, духовное) — средство исправления, или изле­чения, если считать, грех болезнью, а Клайв Льюис именно так и считает.

Подробнее...

18 июня 2015 года пришла бумажка с подтвержденной квотой.

Подробнее...

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Мне кажется, главное, когда ты узнаешь, что болен раком, — это не потерять время (если, конечно, ты хочешь выжить).

Подробнее...

Все наши разговоры сразу прекратились. Никто не шутил, не смеялся.

Подробнее...

Мы выпили.

Когда коллеги узнали, что у меня рак, Крупковский на долгое время выпал из моей жизни. Не звонил. В больницу не приходил.

Подробнее...

«Мясник смотрит на эту картинку и рубит корову или быка, как надо, — объяснил бабушка, заметив любопытный взгляд Вовика, направленный на расчлененную «державу».

Подробнее...

Когда бабушка готовила варенье, кухня превращалась в чистилище. Огромный таз бурлил сразу на трех конфорках, распространяя по помещению нестерпимый жар.

Подробнее...

  • Дедушка, а почему ты потерялся? Что, сильный снег шел, как сейчас?

    Подробнее...

Дрянь такая!

Рот мой полон песней, а язык ликованием, что-то зреет во мне и дает зеленые всходы, как проросший корень имбиря на подоконнике, — ведет неуклонно к тому моменту, когда я подарю свое имя горячей голубой звезде. А что это за песнь, и о чем в ней пойдет речь? Точно пока неизвестно, тема — жизнь. Сама жизнь, лишь бы только найти ее ключевую ноту, вот эту точку, начало начал, из которой исходит мир.

Подробнее...

  • Всякое бывает. А вы свечку поставьте. Говорят, помогает.

    Подробнее...

  • Где служил, коллега?
  • Саратовский СОБР, потом ОМОН после реформы. Уволился капитаном.
  • А в коллекторы тебя что понесло?

    Подробнее...

  • А мы что, трезвые? — Лёха уже расстегивал рубашку.
  • Вы болящие. Ты хромый, а сосед наш душой неспокоен.

    Подробнее...

  • Если камень похож на человека, значит, это обязательно могильный памятник?

Ванатур замолчал. Арег уселся напротив него за каменный стол и принялся

разглядывать скалу-колесо, которое неощутимо вращалось на фоне звездного неба. Или, скорее, наоборот — небо вращалось вокруг него. Арег недоумевал: здесь все видится то так, то совсем иначе! Почему это?

Подробнее...

Арег не успел сделать и нескольких шагов, как вокруг заметно потемнело. Взглянув вверх, он не сумел отыскать луны, которая только что сияла у него над головой, а из густой черноты неба на него глядели бесчисленные крупные звезды, близкие и яркие. Вершина Капутана, издалека казавшаяся острой, на самом деле была окруженной скалами ровной, как тарелка, и довольно обширной площадкой.

Подробнее...

Оставив за спиной дерево желаний и перейдя на рысь, Кайцак спустился в тихую лощину. Арегу показалось, что они пересекли некую границу, он ощутил боль в висках. А когда Кайцак с той же легкостью преодолел противоположный склон, Арег словно утратил связь с собственным телом, которое непомерно разрасталось.

Подробнее...

  • Ты, дедушка, здорово поешь, и песня хорошая, — искренне похвалил он.

    Подробнее...

Лучшими, по всеобщему мнению, были признаны два кадра. На мою бе­ду, ими оказались первая и вторая композиции. Без труда уловив мой дале­ко не венский акцент, мои подопечные живо поинтересовались, откуда я.

Подробнее...

Почти 10 лет назад я смотрел прямую трансляцию с оперного фести­валя по ТВ. Наутро я должен был улетать домой. Канадский режиссер- эстет перенес действие оперы из XVIII века во времена, непосредственно предшествующие Первой мировой войне, в Австро-Венгрию и натурально в бордель. По сцене слонялись совершенно голые мужики преклонных годов, с пивными животами — эрзац молодых полуголых девиц. Это было явной новацией.

В перерыве журналистская пара — он и она — одетые, как и положено на великосветском рауте, пытались взять интервью у безукоризненных джентльменов и декольтированных дам в брильянтах. Не согласился ни­кто. Интервьюерам пришлось буквально гоняться за своими жертвами, но те предпочитали словам шампанское.

Подробнее...

Мы пожали друг другу руки, и он пошел к выходу. На полпути он обернулся и помахал мне. Мне стало жаль, что мне так и не пришло в го­лову расспросить своего отца, служившего после войны здесь, в Австрии, как устраивали его однополчане свою личную жизнь и досуг на чужбине. А ведь мог бы! Когда он умер, мне было двадцать восемь. Воистину, «мы ленивы и нелюбопытны»...

Подробнее...

  • Город перестали посещать иностранные туристы, — сказал, пыхнув трубкой, старик. — Со всеми вытекающими отсюда последствиями. По­том ваши ушли и понадобилась уйма денег, чтобы город вновь стал курор­том. И чтобы иностранцы сюда ездили.

    Подробнее...

С наслаждением выпив до дна пол-литровую бутылку «Фёслауер» с газом («Газ вреден для здоровья!»), я достал трубку и неспешно закурил. Выкурив ее, я вытянул ноги и задремал. Меня убаюкивал шум фонтана, начальницей которого служила моя Ундина, не дававшая спуску своим подчиненным — каким-то людишкам в крестьянских шляпах, а также прервавшим свой не­зримый ход морским гадам. Ограду Курпарка обвила дольняя лоза дикого винограда. Она не прозябала. Я смежил свои отяжелевшие и набрякшие по­сле великого похода веки и вскоре услышал сквозь сон собственный храп.

Подробнее...

«Это значило бы рассматривать вещи слишком пристально», — отве­тил мне мой внутренний голос словами Горацио.

«Нет, право же, ничуть; это значило бы следовать за ходом вещей с должной скромностью, и притом руководясь вероятностью, — возразил я своему оппоненту словами Гамлета.

Подробнее...

«Свете тихий...»

Я был живым воплощением теоремы о пределе монотонной после­довательности, доказанной некогда немцем Карлом Вейерштрассом, в соответствии с которой монотонная ограниченная последовательность в конце концов сходится. В моем случае это означало, что рано или поздно я непременно достигну своей цели — Курпарка — главного парка Бадена, и я неуклонно и неотвратимо приближался к нему.

Подробнее...

От ее улыбки по сердцу моему пробежала легкая теплая волна.