Корову Фрол Кузьмич держал до последнего: даже когда Полина Ивановна отказалась доить, сам стал обихаживать Марту. «Пока могу — буду!» — упрямо стоял на своем. Умер в одночасье.

В тот день у жены давление подскочило. Вызвали «скорую», приехала машина, укол поставили. Врач, дочь подруги Полины Ивановны, не сразу за порог смоталась, подождала, пока болящей полегчает, посоветовала недельки две в стационаре полежать, дала таблетки на всякий случай.

Медики уехали, а Фрол Кузьмич говорит:

— Не могу, Поля, горит все внутри! Горячим пламенем пылает!

Подробнее...

У Кругляковых в те славные времена, когда все они жили в Белоярке, середины не было. И ходили-то ускоренным темпом. Даже Полина Ивановна при ее внушительной комплекции отличалась легкостью на ногу. Фрол Кузьмич, несмотря на протез, тоже умудрялся с ветерком гнать вдоль по Промышленной (так называлась центральная улица), по которой пролегал путь ветерана-инвалида в контору. Ну, а уж сыновья — те исключительно бегом. Но и бега им не хватало: чуть подрастали — сразу повышали скорость передвижения по селу с привлечением технических средств, пересаживались на велосипеды, мотоциклы. С этого исторического переходного момента очередного подросшего Круглякова пешком никто не видел. Казалось, что и уезжали они навсегда из села на своих мотоциклах, или, как звала Полина Ивановна двухколесных коней с мотором, «моторашках». В результате один Лешка остался верен родному селу, остальных его братьев и сестер разнесло по белому свету.

Подробнее...

— Не скиснете! Еще раз уберетесь!

В процессе творческого порыва вдруг обнаруживалось отсутствие необходимого ингредиента. Полина Ивановна, как полководец, ведущий решающее сражение, бросала в бой резервы. Отправляла детей в магазин. Если и сыновья-дочери отсутствовали под рукой, успевали смыться к данному моменту, приходилось решать проблему с привлечением соседских запасов.

Подробнее...

Сергей прокопьев

Мини-повесть

 

Не будь этой семьи, не будь на белом свете этих людей — жизнь была бы на малую толику преснее. Нет, не скажу, что идеальные праведники. Осуждали ближнего и дальнего, обижали и тех и других, порой под сердцем злобу почем зря носили, в гордыне пребывали, не отличались смирением. Все это так. Но ведь и украшали собой землю. Что там говорить — украшали!

Артист-пулеметчик

Он — Фрол Кузьмич Кругляков, она — Полина Ивановна с той же фамилией. Что один, что другая — личности харизматичные. Фрол — фронтовик. Без ноги вернулся с Великой Отечественной в родную Белоярку. По этой причине конторским стал. В госпитале освоил бухгалтерское дело. Тут власть заботу проявляла: обучали покалеченных фронтовиков инвалидным специальностям. Бухгалтер — он и без ноги мог дебет с кредитом на счетах сводить под ноль.

Подробнее...

А рано утром я спускалась по витой деревянной лестнице вниз, торопливо вынимала из-под одеяла подушки (мой муж проснулся и ушел на работу — так шутила я сама с собой), но, если Димон звонил, дабы сообщить, что еще на одну ночь останется в городе, вечером все повторялось: в темноте под одеялом образовывался силуэт спящего — и спящий этот был моим мужем; чем чаще Димон отсутствовал, тем больше я в это верила.

А теперь я уже точно знаю: моим настоящим мужем и отцом Аришки, действительно, был не Димон, а тот муляж, который охранял наш с Аришкой сон на съемной даче.

Подробнее...

Это “любил” прозвучало как прощание с праздником. Что­бы отвлечь внимание Юнь, Люка перевел разговор на тему Олимпийских игр в Пекине, потом неуклюже связал это с цензурой в интернете и правами человека. Юнь оставалась любезной, но отстраненной и отвечала уклончиво. Покон­чив с вином, он опять стал нападать на нее по поводу Тибета.

Подробнее...

Его энтузиазм образцового папаши был еще утомительнее, чем нытье, которым он Нас изводил два последних года.

  • У кого-нибудь есть вести от Марка?

Все разом обернулись к Юнь, которая задала этот вопрос, препарируя свой пирожок с цветками тыквы так старатель­но, словно она выбирала кости из рыбы.

Подробнее...

  • Это твоя жизнь, Юнь. Тебе решать.
  • Спасибо. В любом случае никаких признаний за обедом. Не прощу себе, если испорчу вам аппетит,
  • Значит, кожа твоего живота хочет есть?
  • Ты даже не представляешь, как сильно! И я намерена порадовать вас всех.

    Подробнее...

  • Каким образом?

Она улыбнулась и нежно погладила меня по щеке.

С помощью оружия китаянки, которую любят. Ты не представляешь, какую силу пробудили во мне чувства Марка.

Удавалось ли мне, или она специально создавала у меня такую иллюзию? Чем больше я верила в нее, тем меньше доверяла себе. Я не хотела оказаться обманутой. Я понимала: она играет на моих чувствах, чтобы потом выдать мне их безупречную копию.

     

      За окном шёл снег. Пухлые хлопья неспешно оседали на землю под собственной едва существующей тяжестью, наслаиваясь на густой ворс ковра, покрывавшего поляну вот уже, наверное, не один месяц.

Подробнее...

     

      Моё новое наступление на трансильванские глуши мало чем отличалось от предыдущего. В этот раз, правда, я не стала доезжать до Поэнарь, запомнив, где находится поворот на объездную дорогу с главной трассы.

      

      Время летело с неумолимой скоростью, так бывало всегда, когда мне очень не хотелось что-нибудь делать. И вот я уже у ненавистного знака и снова съезжаю на просёлочную дорогу.

      

      - Первый поворот, первый поворот, Сашка, - твердила я себе.

Подробнее...

21 декабря 1949 года Сталину исполнилось семьдесят лет, и Романа Мяулина пригласили в Большой театр на торжественное заседание. Он сидел в дальнем ряду и с гордостью смотрел, как вождь всего коммуни­стического движения усадил китайского вождя по правую руку от себя. Побывал Ронг и на одной из встреч Мао со Сталиным на загородной даче в Кунцеве. Мао попросил его послушать, правильно ли все перево­дит личный переводчик Ши Чжэ. Оказалось, правильно. Но что поразило Ронга, это то чудовищное высокомерие, с которым Сталин разговаривал с Мао. Вождь народов недвусмысленно давал понять Чжуси, что он, гене­ралиссимус Сталин, руководит не только Советским Союзом, но и всеми другими социалистическими странами, включая Китай, а Мао всего лишь его подчиненный.

Подробнее...

Гоминьдан финансировался Америкой, Гунчаньдан — Советским Союзом. Но американцы вскоре разочаровались в Чан Кайши, чьи лю­ди все разворовывали и не спешили наводить в послевоенном Китае порядок. 28 мая 1948 года генерал Чан Кайши или, если правильнее, Цзян Цзеши вступил в должность президента Китайской республики. Но это был его последний звездный час. Поток денег из Америки резко сократился, в то время как Сталин все больше оказывал поддержку Мао Цзэдуну, и коммунисты стали на всех фронтах теснить гоминьдановцев. В результате трех стратегических операций армия Чан Кайши потеряла полтора миллиона человек, из нее хлынули потоки дезертиров, и она таяла на глазах. Правительство Гоминьдана эвакуировалось в Гонконг, а оттуда — на Тайвань.

Подробнее...

 

В конце тридцатых Мяулин прочитал только что вышедший в русском переводе Риты Райт роман американского писателя Эрнеста Хемингуэя «Фиеста». Конечно же он сразу вспомнил того американца в «Клозери де лила», о котором рыжеволосая жена, по имени Хедли, говорила, что он будущий великий писатель. Роман поразил Мяулина своей силой, но не смыслом, которого он не увидел в мужчинах и женщинах, желающих любви и не находящих ее. Зато следующий роман — «Прощай, оружие!» в русском переводе Калашниковой ненадолго согрел обледеневшую душу Мяо Ронга. Особенно финал, в котором герой вынужден пережить смерть своей возлю­бленной и навсегда остаться в одиночестве. Ведь это было так про него!

Подробнее...

И следом за полетевшим в Китай письмом к поэту Ронг наконец от­правился вместе с Чжаном Готао на родину. Чжан Готао возглавил чет­вертый корпус Красной армии Китая, а Ронг служил при нем в штабе. Во время затиший они много беседовали, в том числе и о христианстве. Чжан Готао очень хотел понять, что притягивало Сунь Ятсена, а теперь и Мяо Ронга в этом учении.

Война между Гоминьданом и Гунчаньданом затянулась. В 1935 году войска Чжан Готао соединились с войсками центральной армейской груп­пы Мао Цзэдуна.

Подробнее...

Давным-давно в одной из английских колоний на острове Цейлон (с 1948 года доминион Британской империи), где проживали туземцы – сингалезы – случилась эта история. В царское время на Дальний Восток через эти места ходил грузовой пароход. Сам же случай начался в цейлонском порту Коломбо. Сингалезы представляли собой людей темного, почти шоколадного, цвета, а мужское население больше походило на цыган. Однажды на пароход вступили два таких туземца: статный, высокий и второй – низкого росточка и широкий человек. Рассказ начал второй туземец. Из его слов понятно было, что он пытается объяснить что-то о животных. Язык, на котором он изъяснялся, был похож на английский, но настолько с акцентом и неправильно говорил человек, что разобрать и понять его было трудно. Общение туземцев началось с машинистами, которые обступили сингалезов и первое, о чем начали спрашивать их, это об отсутствии глаза у одного из туземцев. Левый глаз того человека, что был ниже ростом, действительно отсутствовал, и объяснил он это тем, что глаз был выбит тигром. 

Подробнее...

- Еремка, погода разошлась…- проговорил немолодой Богач, услышав за окном порывы ветра. - Сегодня возможна нажива.

Еремка – это собака неизвестной породы, получившая свое имя от того, что жила какое-то время у егеря Еремы. На беспородную она не походила.  Морда у нее была вытянутая, лоб и глаза большие, ноги длинные. Богач взял себе ее еще щенком, а впоследствии понял какая она  сообразительная.  А сам Ерема ее недолюбливал, за то, что хвост у нее был какой-то несуразный, похожий на волчий, а уши торчали вразнобой.

И он усмехаясь, говорил: «Повезло тебе, смотри и шерсть то какая-то, словно все время мокрая, да грязная. Вот ведь какой народился, как будто и родственный тебе. Похоже, век вам вместе жить».

Подробнее...

Деревенька Тычки укрывается от посторонних глаз на севере Уральских гор, в непролазной лесной глуши. Она состоит из одиннадцати домов, но правильнее и точнее будет сказать, что всего из десяти, поскольку одиннадцатая изба располагается на отшибе у самого леса. Деревню окружает сплошной хвойный лес.

Подробнее...

Умирайте бедными. Этим вы оградите любящих родственников от волнений, ссор, обид и длительных судебных тяжб. • Кому достанутся долги. Последняя воля Лучано: расплатиться по счетам Предыстория. 30 лет Лучано Паваротти прожил в браке с Адуа Верони, родившей ему трех дочерей. Но идеальная семья рухнула из-за романа тенора с симпатичной секретаршей Николеттой.

Подробнее...

 

1

  • Ты в Ленинграде давно был? — как-то подошел ко мне во Внукове Иванченко.
  • Никогда, — сказал я.
  • Да ну?! — поразился Вячеслав Иванович. — Придется съездить.
  • Зачем?

Я на шаг отодвинулся от него. Что-то мне подсказывало, что поездка в колыбель революции мне предлагается неспроста.

  • А ты в Ревизионной комиссии, — сказал Иванченко. — У них в Ленинграде полный бардак.

«Всюду бардак, — подумал я. — Я здесь при чем?»

  • Ситуация очень сложная, — нахмурил брови Вячеслав Иванович. — Ленинградская организация на грани раскола. На пятнадцатое назначено общее собрание. Представителями от Союза писателей поедете ты и Саша Возняков. Случайных людей мы послать не можем.

Он замолчал, предлагая мне проникнуться ответственностью момента.

Подробнее...

7

День славянской письменности отмечался в Минске с размахом. Гос­тей из всех славянских стран возили по памятным местам, их благослов­лял в кафедральном соборе митрополит Филарет, в последний день празд­нования в банкетном зале «Юбилейной» были щедро накрыты столы, и все это говорило лишь о том, что не все ладно в Датском королевстве.

Я сам одной ногой был в Москве, но второй еще оставался в Минске. Да, обмен квартиры произошел, я сдал документы на прописку в паспорт­ный стол на Арбате, но друзья все-таки оставались здесь. Никуда не де­нешь и пять книг на белорусском языке, которые вышли в издательстве «Мастацкая лтгаратура».

Подробнее...

6

В Минске внешне все вроде оставалось по-старому, однако в умах тоже происходили изменения.

  • Перехожу в католики, — сказал мне Алесь Гайворон.

Мы сидели в баре «Ромашка», потягивая «Казачок» — водку с апель­синовым соком.

За время, пока мы не виделись, Алесь погрузнел, превратившись в местечкового дядьку, у которого в жизни остался один интерес — прак­тический.

  • Почему не в униаты? — спросил я.

Лет пятнадцать назад мы с ним всерьез изучали проблемы униатства в Беларуси. Что было бы, если бы в Северо-Западном крае действительно возобладали последователи Иосафата Кунцевича, которого утопили в За­падной Двине взбунтовавшиеся витебчане? Беларуси сегодня надо было выбираться на свой шлях, но никто не знал, как это сделать.

Подробнее...

5

Союз писателей СССР вместе с Советским Союзом почил в Бозе, и на его руинах возникло Международное сообщество писательских союзов.

  • Какой-то МПС, а не Союз, — сказал мне консультант Дудкин. — А на месте машиниста бухарский меняла.
  • Кто? — удивился я.
  • Мулатов. Его дед был главным ростовщиком в Бухаре. А яблоко от яблони, как ты знаешь, падает недалеко. Консультантом по белорусской литературе к нам не пойдешь?
  • Консультантом? — еще больше удивился я. — Там же Володя Плот­ников.
  • Уволился.

    Подробнее...

Несколько раз Сергиевич вдруг отбегал сфоткать что-нибудь необычное, вроде золотистого люка размером с ладонь или ржавой гаражной двери с же­манным окошком—чтобы вдруг обернуться и щелкнуть жену, непременно врас­плох. А расплох тем и плох, что лицо получается либо глупым, либо сердитым. А когда она наконец заслонилась руками, Саня бросился к ней, ухватил за левую кисть — кольцо-то было на левой:

Во рту было солоно. Язык гулял по разлому губы. Все-таки надо было что- то ему ответить. А она молча крутила кольцо, прикипевшее к безымянному пальцу — правая кисть иногда отекала, и снять его было нельзя, снять и бро­сить в окно! Доморощенный мужнин психоанализ был актом насилия — вме­шательством в жизнь души и ума. Неужели он этого не понимал? Кан хотя бы не посягал на душу. И опять стала думать свою сладкую, горькую, неотвязную мысль: как в Марте-Марусе взыграет корейский ген и как родится раскосогла­зая девочка, и как они будут с ней жить в Москве, с Викешкой и с ней... а дальше мысль двигаться не хотела... ну разве короткими вспышками, вот она идет по аллее с коляской, Кан ей навстречу — и что? — она останавливается, нет, она ускоряет шаг, а он ее нагоняет... а дальше?

Подробнее...

В ту бесконечную осень, не по-московски долгую и прозрачную, но с таки­ми же темными вечерами, нахлобученными на их городишко до самых бровей, они начали с «Хаджи-Мурата», но муж вскоре счел его уныло-подробным, пере­скочили на Бунина, однако и в нем Сергиевич легко обнаружил изъян (неесте­ственности-напыщенности), так что на пятый примерно вечер они читали уже пришедшую заказной бандеролью «Лолиту». Лиза видела только английский фильм с грубоватой, крупноногой девахой — и подвоха не заподозрила. В рома­не ей поначалу нравилось все: сама его дрожь и то, как терпкие замечания, ед­кие каламбуры, сквозь лупу увиденные подробности тонут в рокоте аллитера­ций.

Подробнее...

То, что младенцу приказано выжить, было, с одной стороны, хорошо — Лиза ведь тоже убивать никого не хотела. Так что в конце концов они расписались. Но засада была в другом — она не хотела вообще ничего: ни в загс, ни без загса, ни в эмиграцию, ни за мужем в Сибирь, ни в абортарий, ни в дважды матери-одиноч­ки. Но больше всего — и в ее положении это было все-таки странно — Лиза боя­лась навеки остаться подружкой Кана, неотменимого, неистребимого, как ком­мунист в одноименном советском классическом фильме режиссера Ю. Райзмана.

Подробнее...

 

Рассказ

w\ так, мою характеристику во Францию утвердили. Произошло это так. ' ^ В райком было велено явиться к четырем часам в сопровождении секретаря парторганизации, коим у нас является полная рыжеволосая дама Антонина Михайловна — существо бестолковое, суетливое, но впол­не добродушное. Поначалу, когда я сообщил ей о предстоящем, она за­волновалась, сказала, что в этот день никак не может, поскольку ей надо готовиться к собранию, писать протокол, делать еще что-то, и, только получив заверение, что я отвезу ее туда на машине, поохав, согласилась, выговорив, что обратно до метро я ее тоже довезу. «Ну, а если все пройдет благополучно — в чем я почти не сомневаюсь, — то и до дома». На том и сговорились.

Подробнее...

Переезд на работу в другую страну всегда стресс, даже если тебе кажется, что за пару-тройку недельных визитов вся существенная информация уже собрана. Но одно дело, когда из Москвы перемещаешься в Нью-Йорк (хотя и в этом случае вписаться в новую культуру довольно сложно), а другое — когда делаешь выбор в пользу маленького городка на «Диком Западе» с населением 14 тысяч человек. Однако в Сидар-сити, который мы сразу начали называть между собой Кедровкой (от сedar/ кедр) мы влюбились с первого взгляда еще за год до переезда, когда оказались там в рамках турне с курсом лекций, организованным для нас клубом Ротари. Прилетели поздно вечером, а проснувшись рано утром, увидели, как из-за гор, которые медленно выступали из тени, вставало солнце, постепенно окрашивая их склоны в розовый цвет с вкраплениями темно-зеленого можжевельника. Красотой того же, восточного, склона мы любовались и когда наблюдали великолепные местные закаты. Вечереющее солнце, завершая свой путь в западной части неба, било малиново-пурпурными лучами, расцвечивая восточную часть чаши, на дне которой раскинулся город.

Подробнее...

Алла Тарасова

 

Пожалуй, ни об одной стране не пишут в России так много, как об Америке. И кажется, что об американцах все и всё уже знают — как они живут, работают, отдыхают и даже что думают. Однако большая часть распространенных стереотипов не имеет отношения к реальности, создавая, между тем, определенный фильтр из мифов и легенд, через который пропускается любая новая информация. И охотней воспринимается то, что поддерживает привычные клише. Например, убежденность, что эта страна сумела ассимилировать иммигрантов, ступивших на ее землю.

Подробнее...

Вопросы хороши, Геннадий Мартович! И не поспоришь, супер-вопрос, конечно, о правде-истине: есть ли она, доступна ли хоть в какой-то мере и имеет ли смысл за нее стоять и за ней гнаться? Ведь если ее в каком-то (самом главном) смысле нет, или она не стоит наших усилий, весь приведенный выше список пропадает за ненадобностью.

Подробнее...

Геннадий Прашкевич

Дорогой Алексей! Мы с вами не раз уже подходили к понятиям, как это ни странно, давно ставшим столь расхожими, что вопросы, связанные с ними, часто вызывают улыбку. Например, что есть правда? Что следует считать истиной? И нужно ли стремиться исключительно к правде? Так ли дурна и опасна ложь, если сегодня именно она формирует огромные, необозримые массивы человеческого сознания?

Подробнее...

Теперь Дрон понял, что она хотела сказать. Не «Терпи» и не «Прости», а «Крестись»! Дрон поднял руку и неожиданно для себя перекрестился. И еще раз, и еще!

  • Ах, сволочь! — прошипел лживый Пашка, на глазах уменьшаясь в размерах. — Ах, сволочь... Убью все равно! — он стал уже меньше обезьянки, которая скакала вокруг фокусника на празднике.

    Подробнее...

Он протянул горящую сигару к паутине, свисавшей сверху, и ткнул в нее зловещим красно-сиреневым огнем. Паутина вспыхнула разом, огонь рванул вверх, с треском сжигая прозрачные сети, все кругом полыхнуло, как во время грозы, и сразу потухло. Остался лишь негустой дым, который вытягивало в верхние узкие окошки, выбитые еще во время войны. Бомба попала прямо в жилой дом, стоявший между крыльев Новодевичьего монастыря. Дым медленно тянулся вверх, оставляя запах паленой бумаги, карбида и серы.

Подробнее...

Алексей Иванов

 

Рассказ

Памяти директора детского дома Евгении Григорьевны Иоффе

  • Лёха, ты где?

Алексей Доронин, двенадцатилетний детдомовец, не стал объяснять, где он. Потому что сам не знал точно, где. Он застрял в подвальной решетке. Обычно он, как самый маленький, пролезал сквозь нее довольно легко. Если, конечно, лезть, как лазал всегда.

От кого: Тихонова Романа

Кому: Марковой Кире

Здравствуй, Кира!

За год я многому научился и подрастерял воинственности. Христианство видится мне иным. Я с изумлением открыл, что новозаветные тексты обретают другой смысл, если понимать Бога не как деспотичного господина, а как справедливость. Несмотря на то что нет точных критериев, как определять справедливость, она постигается интуитивно. Как утверждал Жак Деррида, справедливость — единственное, что не поддается деконструкции, потому что она делает возможной саму деконструкцию. Проще говоря, справедливость — это то, что нельзя раскритиковать, разоблачить, оболгать, высмеять. Как ни изощряйся.

Подробнее...

Артур Станиславович взаправду исчез после каникул.

Шавалиев сообщил, что информатик также удалил страничку «ВКонтакте». Эткинд выразил уверенность, что информатик в страхе бежал подальше от 6 «А» и сменил имя.

Подробнее...

Предновогодние дни выдались суетными, в самом непраздничном смысле этого слова. По приказу Марата Тулпаровича все классные руководители в спешном порядке развешивали в кабинетах гирлянды и игрушки и вырезали с подопечными снежинки. Педагоги шептались, что профсоюз снова скупится на новогодние подарки для их детей.

— Моему сыну шесть, а ему даже символическую шоколадку не подарили, — сказала Галина Леонидовна. — Между тем взносы из зарплаты исправно вычитают.

Подробнее...

Когда Роман всерьез размышлял над тем, чтобы нарушить условия программы и выведать у Артура Станиславовича сведения насчет расхваленного информатиком Интернет-проекта, решение по деньгам возникло само собой. Илья из Барнаула, ученик по «скайпу», сказал, что два его друга также изъявили желание подтянуть русский язык.

Подробнее...

 

Отец валялся на топчане под пальмой и спал. Я устроился рядом, зевнул. Толстый сантехнический негр помахал мне рукой, и я ему помахал, веселый негр. Сегодня он непонятно чем занимался, опять то ли строил душевую стену, то ли ломал.

Я сел на лежак. Отец проснулся.

Солнце еще хорошенько не показалось из-за пальм, так что можно было не опасаться обгораний и обмороков. Я стянул футболку и хрустнул шеей, мотнув головой влево.

— Зря хрустишь, — тут же сказал отец. — Я вот так же хрустел — и дохрустелся. Слушай, а что ты так долго спишь? Так долго спать безнравственно…

У отца протрузии шейного отдела — наследие лихой репортерской молодости, пороховых 90-х, когда отец мотался по стране с журналистскими расследованиями, экономил на техобслуживании «Лады», пренебрегал шарфом, поясом из собачьей шерсти и верил, что правда — есть. Конечно, это не смешно, но когда в моей голове совмещается образ отца и слово «протрузии», удержаться сложно. Чтобы не выдать улыбку, зеваю.

Подробнее...

Мой любимый рассказ Э.А. По «Падение дома Ашеров»

Эдгар Аллан По – писатель, поэт, эссеист, критик и редактор, представитель американского романтизма. Он создал форму современного детектива и такого направления в литературе как психологическая проза. Некоторые произведения Эдгара По привели к созданию и дальнейшему развитию научной фантастики, а такие проявления его творческой деятельности, как нерациональность, мистика, обречённость, безвыходность, аномальная иллюстрация состояний человеческого разума, предопределили культурный регресс в литературе. Писатель больше узнаваем как создатель «жутких» рассказов и произведений с долей мистики и фантастики.

Подробнее...

Мой любимым иностранный писатель – Стивен Кинг. Он очень известен как автор самых жутких «ужастиков», но на самом деле, он работает еще и в таких жанрах как фантастика, фэнтази, мистика и драма. Стивен Кинг написал огромное количество книг, и я, признаюсь, не успела прочитать их все, о чем очень жалею. Поделюсь своими впечатлениями лишь о некоторых из них:

Подробнее...

Русская литература богата прекрасными творческими рассказами. Множество из которых имеют глубокий смысл, они заставляют открыть в себе философское мышление или даже пересмотреть приоритеты на жизнь. Но, несмотря на величие рассказов русской литературы, для меня навсегда останется любимым и неповторимым тот единственный, после прочтения которого я часто становлюсь задумчива. В этом рассказе я люблю всё! В первую очередь – это содержание и смысл текста. Ну не буду ходить вокруг. Моим любимым рассказом навсегда стало творение Антона Павловича Чехова «Студент». Насколько сильная и мощная работа! В рассказе проведена тонкая грань между двумя мировыми противостояниями добра и зла. Творение настолько изящно, что смогло пронизать меня до самых клеток своей слегка лаконичной формой и в то же время философским смыслом. На первый взгляд, кажется, что это два несочетаемых элемента, где лаконичность, а где философия! Но теперь я отчётливо понимаю, что возможность компоновать несовместимое под силу только такому природному явлению, как талант.

Подробнее...