Это было будто вчера.

Осень 2000 года. Подъезжая к Красноярску, я печально смо­трел по сторонам. На обочинах дороги лежал снег, деревья хмуро смотрели на меня. И что бы волноваться, когда я не организа­тор «Литературных встреч в русской провинции», а всего лишь участник, один из многих приглашённых писателей России? Ду­мая о предстоящем открытии литературного праздника на роди­не классика русской литературы Виктора Петровича Астафьева, в Овсянке, молил Всевышнего, чтобы наладилась погода, засвети­ло солнце над родной мне уже деревней, осветило радостным лу­чом библиотеку-музей и не испортило предстоящего праздника.

В Овсянке многочисленные гости из разных регионов России тревожно поглядывали на небо, поёживались. И на­ступил тот час, когда на парадном крыльце библиотеки-музея объявился Виктор Петрович. И, будто знамение, произошло чудо природы, которое увидишь в жизни редко. Над Овсянкой тёмные тучи словно разорвались, радостно блеснуло солныш­ко. И скоро небо очистилось, наступила та «короткая, но див­ная пора», которую с нетерпением ждали не только люди, но и вся окружающая их природа.

Радостно засияли глаза Виктора Петровича. Шумные го­сти примолкли, стало так тихо, что я невольно услышал шелест ещё оставшейся кое-где листвы рябин. Их когда-то посадили у библиотеки-музея великий писатель Астафьев и первый пре­зидент России Ельцин. Предо мной зримо предстали те мину­ты, ушедшие в давность: улыбающиеся, ожидающие чуда от реформ люди, острые шутки писателя и избранного на другой срок президента. Тогда была весна, и день был довольно тё­плый и солнечный, как и тогда начинавшаяся осень.

Я парил от счастья, что слышал спокойный, уверенный го­лос дорогого мне человека, его голос, голос Астафьева!

Как быстротечно время! Оно не подвластно нам, и повер­нуть его вспять невозможно. Но помню, помню!

— Я приветствую вас! — говорил Виктор Петрович.— На­деюсь, что вы все будете в добром здравии, подышите сосно­вым воздухом, пообщаетесь друг с другом. Одна из моих тай­ных надежд, чтобы люди общались друг с другом. Пожалуйста, общайтесь так, в гостинице с пол-литрой, без пол-литры, но только общайтесь.