- Еремка, погода разошлась…- проговорил немолодой Богач, услышав за окном порывы ветра. - Сегодня возможна нажива.

Еремка – это собака неизвестной породы, получившая свое имя от того, что жила какое-то время у егеря Еремы. На беспородную она не походила.  Морда у нее была вытянутая, лоб и глаза большие, ноги длинные. Богач взял себе ее еще щенком, а впоследствии понял какая она  сообразительная.  А сам Ерема ее недолюбливал, за то, что хвост у нее был какой-то несуразный, похожий на волчий, а уши торчали вразнобой.

И он усмехаясь, говорил: «Повезло тебе, смотри и шерсть то какая-то, словно все время мокрая, да грязная. Вот ведь какой народился, как будто и родственный тебе. Похоже, век вам вместе жить».

 

И это было отчасти правдой. На самом деле, улавливалось  какое-то сходство между Еремкой и Богачем.
Богач, проживший всю жизнь холостяком, внешне был тоже нескладный, с длинными руками и ногами и крупной головой. Весь его облик был тусклый. С юности он пас скотину, а после  стал сторожить местные хозяйства. И последнее ему пришлось очень по душе. Появилась крыша над головой, создался  какой-то уют. К тому же и деньги появились. Руки у него были приспособлены к мастерству, поэтому он справлялся с починкой бочек, кадушек и другой утвари. А местным женщинам он успешно справлял корзины да лапти, радовал ребятишек самовыструганными игрушками. В общем, бездельем он не страдал, и был практически счастлив. А Богачем прозвали его еще ребенком, да так к нему это прозвище и прикрепилось.

А на улице действительно началась круговерть. Около недели хорошо подмораживало, а тут, вдруг, посыпались большие снежинки. И еще не замерзшая земля начала покрываться свежим снегом. И ветер, усилившийся с приходом сумерек, начал заметать все ямки да пригорки.

- Вот, Еремка, получим уж сегодня наживу…- снова проговорил Богач,  выглядывая из окна своего домика.

Пес, лежавший на полу неподалеку, дернул хвостом, как бы соглашаясь. Очевидно, он понимал все, что говорит хозяин и если бы мог, то ответил бы ему словами.

Время подходило к девяти часам. Слышно было, что ветер не прекращается. Богач принялся медленно собираться. Конечно, в доме сейчас натоплено, и наружу выбираться вовсе неохота, но делать нечего - работа есть работа. Богач ощущал себя серьезным служащим, командующим над всем зверьем, бесчинствующим по огородам и фермам. Он учинял борьбу с всякими мокрицами, да тлями, уничтожающими капусту, да другие овощи. Также следил за птицами, трепавшими фруктовые деревья, мышами, да зайцами. Все вокруг для него было усыпано вражескими следами. И, хотя, большая часть вредителей укладывались на зиму в спячку, был один такой, который не давал покоя Богачу именно зимой. Это заяц… 
 
Если подумать, так он ведь трус, этот заяц, - сам с  собой разговаривал Богач. – А самый противный … Да, Еремка? И до чего же увертливый! - обращался он уже к собаке. -  И погодка то, самое то, для него. 

Накинув на голову заячью шапку, Богач прихватил с собой высокую палку, да заложил за голенище валенок нож. Еремка тоже, отчаянно зевая, с неохотой поднялся и пошел за хозяином.

Жилище Богача располагалось в  маленьком закутке огромного фруктового сада. А сразу за ним была крутая гора, которая вела к речке, после которой и был маленький лесок. Там то и бегали зайцы. А зимой, пищу добывать в лесу было нельзя, вот они и повадились перескакивать через речку к деревне. Лакомым местом они избрали амбары с зерном, да хлебом. Тут они усердно насыщались, хватали выпавшие колосья, а иной раз и вовсе забирались внутрь стогов. Особо же нравилось косым грызть в фруктовых садах молодые побеги яблоневых и вишневых деревьев, из-за того, что их кора была нежнее и слаще простой осины, или березы. Случалось и такое, что за один раз несколько особей могли напрочь испортить целое хозяйство. И лишь один Богач мог находить на них управу, потому что изучил все их ухищрения. Особенно чутко ощущал приближение зайцев Еремка, чем очень помогал хозяину. Еще лежа в избушке, Еремка слышал, как осторожно перемещается зайчишка. Вместе, Еремка да Богач, каждую зиму караулили и ловили косых. Дед выдумывал всякие приманки и ловушки, а пес ловил их живьем. 

Сейчас, выбравшись из домика, Богач убедился, что снегом замело все вокруг, следовательно все капканы занесло.

- Значит, надо будет тебе, Еремка, идти к горе,- сказал Богач собаке. – Вот, к горе. Я сейчас их поманю, да вспугну, они на тебя и поскачут. А ты уж их … 

Еремка, в знак согласия, тихонько поскулил. Хватать напуганных зайцев ему особо нравилось. А дело было так. Зайчишки, перебравшись по речке, лихо вскакивали на гору и переправлялись в огороды. Обратно им надо было спускаться с горы. А делать это они могли только кубарем, так как по-другому не получалось. В этом и была задумка: Богач шугает зайца, а, Еремка, притаившийся под горкой, хватает ничего не подозревающегося косого.

- Будешь косого-перевертыша хватать? – усмехался Богач.- То-то же, беги уж…

Еремка, замахав хвостом, не спеша направился к деревне, чтобы в конце спуститься к горе. Еремка шел в обход заячьего пути, чтобы они не заметили его следов.

- Ишь, стихия-то какая! - бормотал Богач, вышагивая в другую сторону, вокруг амбаров.

А ветер завывал, поднимая вверх снежную пыль. Даже внутри пробирало. Шагая, Богач оглядывал поставленные ранее капканы, да ухватки. Все они были припорошены снегом.

Во, ведь, что еще получилось, - не довольствовал он, с усилием передвигая в сугробе ноги. – Лежать бы и зайцам в своих норах в эту пору… Что ж, голодуха то не дает покоя, вот и несет его сюда на промысел. Он то зверь, так  живот то и у него пустой звенит…

Пройдя только часть пути, старик сильно притомился. Спина покрылась потом. Охота бы и в домик вернуться, а вот Еремка ждет. Да, ладно, что с них, с зайцев, то. И потом погнать можно. Но Еремку то нельзя подвести: в следующий раз не согласится. Хоть и собака, а гордость имеет. Случилось раз, что Богач ударил его, как потом выяснилось, зря. Тот долго помнил, с трудом простил. Хвост меж лап засунет, глаза выпучит, да как будто ничего не слышит. И, уж как хочешь извиняйся, да уговаривай. Какой обидчивый. А сейчас  он под горкой притаился наготове.

Пришлось старику идти дальше.  Подойдя к амбарам, он принялся стучать по ним палкой, издавать звуки, подражающие лошадиным. Вначале все было тихо, а из последних строений понеслись…

- Вот, не нравится!..- радовался дед, ступая дальше.

И, как же так, вроде уж столько косых изловили они с Еремкой, а все они не кончаются. И вроде зайцы то одинаковые. Стоит зайцу дернуть через поле - и спасение. А, нет, они прямиком под горку, потому что там дорога домой. А тут и Еремка их встречает.

Старик направился обратно, чтоб спуститься с горы. Его озадачило, что Еремка стоял на месте, а не выскочил к нему. 

- Чего еще там Еремка?

Пес издал писк. Подходя, Богач увидел, что около пса лежит зайчонок  и трясет лапками. 

- Чего еще? Куси его!- громко крикнул Богач.

Но пес не пошевелился. И только подойдя совсем близко, старик уразумел, что у маленького зайчика переломлена лапка.

- Как же так, Еремка!..

II

- Вот уж, дела!..- все причитал Богач, склоняясь, чтобы разглядеть случившееся. – Вот, ты дал, малой!.. Какой же ты еще зайчишка!.. 

А заяц притаился, и казалось, даже не думал об освобождении. Богач потрогал раненную лапку и цокнул.

- Вот,  дела… Еремка, как нам теперь быть? Добить ли, чтоб не страдал.

А добить как-то не получалось.  Если б он  в капкан попал. А тут- калека. И Еремка то не хватил его, как же тогда мне то, - размышлял Богач.

А Еремка тоже в это время глядел на хозяина с вопросом.

- А что ж, и возьмем его тогда его к себе, Еремка. Авось не ускачет, больной то, волка побоится…

Старик поднял зверька и начал тяжело подниматься в гору, а Еремка плелся за ним.

- Охотники мы с тобой…- не довольствовал дед.- Госпиталь теперь для зайчишек справим. Вот  и нате!..

Зайдя в избушку, Богач первым делом принялся за лечение косого. В детстве, будучи пастушком, он часто помогал перевязывать ягнят. И теперь ловко наложил повязку зайчонку. А Еремка тем временем сидел рядом и изредка вскакивал, подбегал  и, понюхав зайчика, отходил.

-Ишь, не стращай теперь! - повторял ему старик. – Освоится, тогда и носом своим проверять станешь…

Зайчонок лежал на лавке без движения, и казалось, был готов к самому худшему. Он был такой опрятненький, спокойный и безмятежный.

- Не помешает его насытить, бедолагу…- решил Богач.

Однако, зверек не притронулся к еде и воде.

- Боится, - сам себе разъяснил Богач. – Тогда надо ему поискать молока и морковки.

Потом старик спровадил под лавкой лежанку из старых лохмотьев и положил туда зайчонка.

- А ты, Еремка, его не тронь…- объяснял псу Богач.- Видишь: больной он…

А Еремка все-таки тихонько подошел к больному и незаметно лизнул.

- Правильно, Еремка, жалеть его надо.  Вижу, что не обидишь его. Ты пес думающий, только словами не говоришь. А здоровых зайцев нам достаточно.

Эту ночь старик спал неважно. Он напрягал слух, опасаясь, не проскользнул ли пес к зайцу. Как будто и сообразительный пес, а все же животное, нет ему доверия. Как слопает…

«Вот ведь, дела…- размышлял Богач, переворачиваясь. – Сколько зайцев перелопатил, переглядел… А этот вызывает тревогу. Маленький, да больной…»

И приснились ему убитые зайцы. Временами он просыпался и слушал звуки ветра. Ему чудилось, что среди этой круговерти скачут убитые зайцы, крутятся вокруг его домика и топочут в дверь лапками. Дед не выдержал, спрыгнул с печки и высунулся наружу. Пустота, только буран начался.

-Вот, дела!..- бормотал дед, вновь вскарабкиваясь на печь.

А утром, совсем рано,  он топил печь снова, ставил к разгоревшемуся очагу вчерашнюю похлебку. День начинался как обычно. Больной зверек  находился на лежанке и не шевелился, будто  помер. Еда осталась не тронутой.

- Вот еще, надо ж какой, - сказал про него Богач.- А вот тебе тогда похлебать, лапка и поправится. Право несмышлёный какой! Смотри-ка, Еремка хлебает за троих.

Маломальски  наведя порядок, Богач собрался в деревню.

- Дело у меня в деревне, а, ты Еремка, тут останься,- давал указания Богач. – Обернусь я быстро, а зайца не тронь…

В то время пока старика не было, Еремка к зайчонку не совался, но подъел всю его пищу – хлебные сухари, молоко. Почувствовав за это расположение к зайцу, он его лизнул и притащил из закромов старую косточку. Пес постоянно ощущал голод, несмотря на то, что ему случалось  съедать и зайца. А когда Богач вернулся, то решил, что зайчонок хитрит: ест, когда его никто не видит.
- Вот так, хитрюга! - воскликнул дед .- А я ж ему за угощеньем хожу, проказнику…

Он вынул из сумки кочерыжки, репку, морковки. А в это время Еремка, дремавший неподалеку, вдруг облизнулся со смаком и тогда Богач все понял.

- Вот уж, бессовестный ты, братишка! Не едавший похлебки?.. Эх, ты!..

А, заметив кость, лежавшую рядом с зайчиком, он и вовсе засмеялся. Ох уж и Еремка, попотчевал, ничего не скажешь, хитрец!

А, зайчик, освоившись, поел морковку, которую принес Богач.

- Так и надо, поправляйся!.. А то, что ж Еремкины то гостинцы!.. Еще и кочерыжку держи.

Кочерыжку больной заяц тоже съел.

- Ох, ты ж молодчина!..- с одобрением говорил старик.

А на рассвете, в дверь застучали, и  послышался детский голос:

- Страсть как холодно... Пусти!

Старик открыл засов и запустил в дом девчушку. Валенки и телогрейка на ней  были явно материны, а голова замотана дырявым платком.

- Здравствуй, Ксюша…

- Я зайчику молочко принесла, мама велела…

- Благодарю тебя, маленькая…

Она протянула красные с мороза руки, в которых был кувшин с молоком. Богач взял его и осторожно поставил на стол.

- Теперь и у нас радость…Ты, девочка, грейся. Холодно?

- Морозно.

- Тогда разувайся. Будешь как гость. Зверька смотреть хочешь, да?

- Хотелось бы…

- А ты их не встречала раньше?

- Как уж…Встречала летом частенько, сереньких таких. А у тебя белый…

Ксюша сняла одежду. Девочка была сама беленькая, вся такая маленькая и худенькая. Одежда у нее была стародавняя – сарафан, из тех, что подешевле. Пытаясь отогреться, она стала скакать попеременно то на одной, то на другой ноге, дуть теплом на руки. И только после этого она подошла к тому месту, где лежал зайчик.

- Ой, он такой миленький… И правда, весь беленький, а ушки только с краю черненькие…

- Да. Зимой зайцы такие, беляки называются.

Девочка расположилась около зайчика и  провела рукой по его шерстке.

-А у него на лапке тряпочка, да?

- Лапка поломалась, а я ее и привязал обратно.

- А ему неприятно было?

- Наверно…

- А направится его лапка, дед?

- А если не станет прыгать раньше времени…А он и не прыгает. Значит, сообразительный!..

- А имя есть у него?

- Так он же зайчик. Зайчик он и есть зайчик, - такое и имя.

- Дед, другие зайчики – они есть зайчики, которые в лесу, а этот другой… Вот ведь у нашей коровы есть имя…

Богач примолк, он изумился, что простая девчонка, а вот дело говорит.

- Вот, ведь, ты какая…- сказал он. Давай тогда ему имя искать.

- Белая Лапка…

- Вот и ладно!.. А ты, тогда и ему теперь как не чужая будешь…

Новость о том, что в домике Богача появился хворый зайчонок разошлась по всей округе. И теперь возле его избушки постоянно толклась детвора.

- Дед, а зайчика вынеси посмотреть!- требовали они.

Старик на это не на шутку разгневался. Места в избушке для всех не хватит, а, если по очереди будут ходить, так морозу нанесут.

Тогда он вышел и объявил:

- Пока зайчонок больной нельзя его смотреть.… Вот выздоровеет, - тогда разрешу, а пока домой ступайте.

III

Не прошло и пары недель, как Белая Лапка поправился. Тонкие косточки восстановились. Он был уже совсем свой в доме: бодро скакал по избушке, никого не опасаясь. Особенно он старался выпрыгнуть на улицу, поэтому постоянно дежурил у двери, стараясь выскользнуть.

- Не время еще, приятель, не жди тут, - говорил ему на это Богач. – На холоде да морозе нет морковки и репки. Так что с нами побудешь. А весна придет, тогда и поскачешь на волю. А нас с Еремкой стороной тогда обходи.

Пес, похоже, считал так же, потому что большей частью лежал у двери и всякий раз, когда Белая Лапка пытался прыгнуть в нее, он начинал огрызаться. Но и это не пугало зайца.

А старик веселился глядя на них. Пес лежит у двери, глаза прикроет, словно дремлет, а Белая Лапка тут как тут. Прыг да скок. Иногда, заигравшись, зайчик ударялся мордой о лавку и тогда от боли отчаянно плакал.

- И словно младенец,- изумлялся старик. – По-дитячьи плачет… Эх ты, Белая Лапка, хоть лавку помилуй, коли себя не жалко.

Только эти разговоры не нисколько не помогали, потому что заяц прыгал и прыгал снова. А Еремке еще пуще того начинал скакать по избе, стараясь поспеть за зайцем. Однако зайчонок без труда хитрил.

А ребятишки из села все же бегали к Богачу, чтобы тоже порезвиться с зайчонком. Еще и приносили ему угощенье: свеклу, репку, картошку.  А Белая Лапка уплетал все съестное за обе щеки. Схватит передними лапками овощ,  и в один миг его обточит. Богач не переставал удивляться его аппетиту.

- Как так в него все это влезет… Вроде и невелик, а сколько места в нем.

 Ксюша приходила к Богачу почти каждый день. А Белая Лапка ее узнавал, встречал и запрыгивал на руки. Но и отчасти поэтому, произошло следующее. Однажды, когда девочка, собралась уходить, Белая лапка стремительно выпрыгнул в открытую ей дверь. Девочка никак этого не ожидала и бросилась в слезы. Еремка быстро сориентировался и со скоростью молнии бросился за ним. 

- Нет уж, теперь не догонит…- усмехнулся Богач. – Поумышленней будет… Ты, Ксюша, не плачь. Он уж вернется, поскачет и назад…

- А что если, наши собаки местные его растерзают?

- В село он не сунется. По своим наскучался. Он за реку упрыгал к сородичам. Доложится им, что живой, да здоровый. Порезвится с ними, а как есть припрет, так к нам вернется. А, пес то, понесся!..

Девочка пошла домой вся расстроенная, а  Богач, на самом деле, и сам переживал. То, что он говорил, было выдумкой, чтобы успокоить девчушку. Могли и собаки наброситься, да и родные места манят. Еще и Еремка вернулся с удрученным поникшим видом. А когда наступил вечер, старик совсем сник. Что если Белая Лапка не придет…Пес устроился у самой двери и держал уши на макушке. Он был весь в ожидании. Как правило, Богач все время что-то говорил псу, но сегодня он молчал. Они оба молчали в ожидании.

Уже совсем стемнело. Старик занялся своими делами. А, когда он уже решил укладываться на ночлег, пес вскочил и сунулся к двери.

- Нагостился, зайчишка…

И, правда, это был Белая Лапка. Он  сразу приник к своей поилке, сгрыз морковку и кочерыжки.

- Неважно, значит,  в гостях потчуют, да приятель?- во весь рот улыбался Богач. – Проказник. Ксюшу то совсем расстроил.

А Еремка в это время находился рядом с зайчиком и задорно вилял хвостом. А после того как Белая Лапка подъел все, что было в кормушке, Еремка сразу облизал его.

- Вот вы, проказники!- умилялся Богач, забираясь на печь.

На следующий день, рано утром прибежала Ксюша и расцеловала Белую Лапку.

- Вот ты, какой беглец хитрый…- укоряла она его.- Больше не выбегай, собаки у нас злые. Ты понял? Дед, я думаю он меня слышит…

- А как же, - ответил старик, - уж понял, где его еда ждет…

С этих пор Белую Лапку больше не караулили. Убежит, так вернется. Заяц, он и есть заяц, чтобы поскакать по снежку. А по прошествии нескольких месяцев Белая Лапка похорошел, поправился, шерстка его заблестела. Своими проделками зайчонок приносил много радости старику. Ему даже показалось, что зимнее время пролетело незаметно.

Была одна лишь незадача. Добыча зайцев приносила Богачу неплохой доход. За одну особь ему платили по четвертаку, это были очень серьезные деньги для него. За зимний период он обычно добывал порядка ста штук. А теперь ему стало не по себе перед Белой Лапкой за то, что он убивал его сородичей. Поэтому Богач с Еремкой старались улизнуть на охоту незаметно, убитых зайцев в дом не заносили, а тщательно прятали их. И Еремка, все понимая, съедал заячьи потроха вдалеке от дома.

- Да, такие вот, дела брат!..- размышлял Богач. - Это вон оно как все обернулась, заяц хоть и тварь, а и в нем душа какая - то есть.

Зима пролетела как один миг. Пришла весна. Утром с крыши звонко звеня начинали падать сосульки и звучать капель. На пригорках появились проталинки. Деревья подставляли почки первому солнцу. Появились угольно-черные грачи. Вся природа ожила, взбодрилась. Только Белая Лапка грустил. Его отлучки из дома случались все чаще, он истощал, перестал резвиться. Прибегая в избу, он быстро наедался и укладывался под лавку. 

- Наверно шубу меняет, вот и печалится,- находил ответ Богач.- Весна такое время.… И зайцев весной никто и не бьет, они в это время тощие, да шкурка драная. В общем, они в это время цену не имеют.

И правда, Белая Лапка постепенно сменил окрас с белого на серый.  Серым стало все, кроме брюшка. Он полюбил выбегать на солнышко и подолгу греться под его лучами.

Однажды, когда зайчика не было уже около трех дней, прибежала Ксюша.

- Ему теперь в лес надо, где травку ухватить, а где и почкой молодой поживиться. Так природа устроена. – разъяснял Богач девочке. – Ему теперь там надо быть.

- А я ему молочко приготовила, дед…

- Теперь молочко мы уж сами отведаем…

А Еремка крутился у лавки и время от времени лаял в сторону заячьей лежанки.

- Вот и Еремка обижен. Тебе высказывает.  -  говорил Богач. – Он то пес, а все чувствует.

- Он нехороший, злой…

- Это еще чего?.. Просто зверь такой - и все тут. Лето – богатая пора, еда повсюду, а зима приблизится, так и он к нам вернется. Посмотрим. Одним словом, зверье…

Белая Лапка пришел однажды, но к избушке не стал подходить. Он сел вдалеке на пенек и долго смотрел. Еремка, увидев его, стремительно побежал, облизал ему всю морду, и стал зазывать в дом. Но заяц не пошел. Тогда и Богач приманил его едой, но зверек не двинулся с места.

- Вот, ты какой!- пробормотал старик. – Неужели загордился?..

IV

Тем временем весна закончилась, и разыгралось лето. А Белая Лапка не появлялся. Старик начал серьезно на него гневаться.

- На чуток можно и показаться…Это немного времени отымет.

Ксюша еще пуще расстраивалась. Ее сильно удручало, то, что она целую зиму так заботилась о беспечном звере. Один лишь Еремка ничего не мог говорить, но по его виду тоже было заметно как он удручен.

 Также быстротечно промелькнуло и лето. Пришла осень. Закружил первый легкий снежок. Белая Лапка ни разу не приходил.

- Прискачет, зайчишка…- словно уговаривал Еремку Богач. – Я тебе точно говорю: только ляжет на землю первый снег, он не сможет еду отыскать и тут как тут.

Между тем лег снег, а Белая Лапка не приходил. Богачу стало очень тоскливо. Как же так: разве и правда и зайцу не верить теперь?

В один из дней Богач копошился возле своего дома, и внезапно услышал отдаленные звуки выстрелов. Еремка всполошился и залаял. 

- Никак охотники на зайцев объявились. – печально констатировал Богач. – Вот как палят… Ах, и не будет теперь нашего зайчика.  Подстрелят Белую Лапку.

 Дед, бросив все дела, помчался в сторону реки. Пес несся далеко впереди.

- Как же так, ведь подстрелят! Срывающимся голосом шептал Богач. -  Снова палят…

Оказавшись на верхушке горы, стала видна такая картина. У кромки леса выстроились охотники, а из самого леса доносился сильный шум. Начался хаос: из леса врассыпную кинулись перепуганные зайчишки, загремели выстрелы. 

- Люди, постойте!! Не стреляйте моего зайчонка!..

Расстояние было слишком далекое, поэтому охотники не могли услышать слова Богача, а он все равно кидал в стороны руки и громко кричал. К тому времени, когда он подоспел к краю леса, все закончилось. Он увидел, что убит десяток зверьков.

- Эх, вы, что же вы понаделали? – вопил старик, подскакивая к охотникам. 

- Эка невидаль, зайцев постреляли.

- Ох, а тут то и мой зайчонок сейчас живет…

- Что еще за твой?

- Вот так, как ни крути, а мой! Левая лапка белая, перебитая… Белая Лапка…

Охотники подумали, что старик ополоумел и стали посмеиваться над ним.

- Так мы ж твоего зайца не тронем, нам только свои нужны…

- Эх, люди, люди, как же плохо, плохо…

Богач прошел и оглядел всех убитых зверьков. Он понял, что Белой Лапки здесь нет. 

А охотники, подтрунивая над дедом, двинулись дальше, чтобы найти новое место. Засмеялись над стариком и местные ребятишки, и знакомый мужик из деревни.

Он и сказал, подтрунивая: «С головой наш Богач не в ладах. Так то и любой станет отыскивать своего зайчишку».

Наступала самая прибыльная пора для Богача. А он не торопился. Что, если в капкане застрянет Белая Лапка? Он несколько раз проходил вдоль амбаров с зерном, и всякий раз ему чудился пробегающий мимо его зайчонок.
 
А потом понял, что Еремка то его учует. И вдруг решился, что надо рискнуть.

Так и сделал. В один из непогожих вечеров, старик вместе с псом пошли на охоту. Еремка шел с горки очень неуверенно, вяло.

- Еще чего, вперед шагай. – подбадривал его хозяин.

Богач обстучал все амбары и из низ побежали зайцы.

«Вот тебе Еремка и нажива…» - размышлял старик.

Как вдруг, из под горы, донесся жалобный собачий вой. Богач пошел туда и увидел, что пес сидит где должен. Старик понял, что случилось: Еремка не мог учуять Белую Лапку, все зайцы были для него как один. Вначале дед взбесился на собаку, а потом вдруг утихомирился и сказал:

- И то верно, Еремка, хватит с нас с тобой зайцев губить... конец нашей службе... Довольно…

Старик сходил к хозяину угодий и отказался от своих обязанностей.

- Нет у меня больше возможностей…- уходя, сказал он.