Ты знаешь, что вплоть до вчерашнего дня эту бесчеловеч­ную чету повсюду принимали со всеми почестями, продолжал старик, погруженный в свои мысли, знаешь или нет? Он не от­вечал, только еле кивал, папа, это было не вчера, робко про­бормотал, их убили больше пятнадцати лет назад, папа. Старик не слышал. Ее, как великую ученую, без устали осыпали почет­ными научными степенями, продолжал он, она открыла вол­шебное зелье, эликсир молодости, который останавливал вре­мя, это тебе не русский шарлатан с гландами обезьян1, манная каша, королевское варево и черноморский ил,

 

(Имеется в виду Сергей Абрамович Воронов (1866—1951) — французский хирург российского происхождения. Получил известность за методику прививания тканей и желез обезьян к человеческим, что, по его словам, способствовало также омоложению.)


за это невероятное открытие главы государств, в которые ты теперь часто ез­дишь, принимали ее как благодетельницу человечества, давали почетные степени одну за другой во Франции, Италии, Герма­нии, не помню точно, в общем, в твоей Европе, где ты сейчас            преподаешь, в  Риме? не забывай, что расовые законы изобрели именно там, в той чудесной стране, где, как мы решили, ты ро­дишься, куда устремились личности “левого” толка, фашистю- ги, и их принимали с почестями, туда же, где родились мы с твоей матерью, наоборот, стремились ревнители солнечного будущего, их манила кашка вечной молодости, сваренная ученой-самозванкой специально для упрямых стариков вроде ме­ня, они селились в прекрасную гостиницу на берегу Черного моря, пировали от души, по утрам принимали натощак две лож­ки волшебного королевского варева, после чего, наслаждаясь свободой, шли на закрытый пляж, где, как истинные сторонни­ки прогресса и всего естественного, смотрели друг другу пони­же живота, оценивая результаты лечения кондукатессы. Она была медсестрой, а ученую карьеру начала с того, что в заведе­ниях наподобие этого подставляла старикам утку под задницу, потом вышла замуж за вождя народа и стала ученой, ты гово­рил, что завтра возвращаешься в Рим? если сложится, помаши за меня тому, в окошке, когда выглянет, по телевизору показы­вали, как он ездил туда, куда меня в детстве возили на каникулы, в изящных туфлях и белом одеянии, более подходящего цвета для тех мест не сыскать, сама невинность, хоть бы рясу монаше­скую надел, для таких обстоятельств более уместный костюм, но ему и этого мало, раз он додумался своим тонким, как у каст­рата, голосом спросить у Господа, у своего собственного, есте­ственно, почему тог отсутствовал, почему его не было и где он был. Что за вопросы! Gott mit uns[1], сынок, вот где он был, с ни­ми, стоял себе там, возле часовых, охраняющих решетку, в го­лове у каждого из нас постоянно крутилась мысль дать деру, хоть мы и не держались на ногах.

 

[1] Бог с нами (нем.) — девиз на гербе Германской империи, широко исполь­зуемый в немецкой армии с XIX в.