Не хочу бюста в парке,

чтобы рано или поздно не появились на нем чужие знаки символы послания, нанесенные черной красной коричневой красками.

Не нужно сайта в Интернете, чтобы неизвестные люди оставляли там комментарии к собственной болезни безумию ненависти.

Какая из меня «Мать Восточной Пруссии» и «Мать Королей» - я даже не феминистка,

я не отправляла ни детей, ни стихи ни на войну,

ни на массовые похороны,

и другие не отправляли их туда от моего имени,

и долго я наблюдала

дочерей, прекрасных и работящих

веселых и грустных, живая нормальная жизнь.

я не прославляла никаких гитлеров сталиных,

никаких вождей генералов,

я не принадлежала ни к одной партии,

я не сделала карьеры,

я ни о чем не жалею.

 

рекомендуем техцентр

 

Напишите моё имя на большой лесной поляне на диком лугу,

что спускается с холма к реке, где быстрым течением сносит поваленный весенним ветром лес, где слишком мелко

для отчаянного самоубийственного прыжка, на середине голубого потока там, где неспешно гуляют немногочисленные одинокие люди с томиками стихов и часто наклоняются ,глядя под ноги, чтобы не наступать на подснежники.

Хотя я, наверное, и так прошу слишком многого приёмная блудная внучка Вармии с ощущением собственной бесправности, как голубой подснежник среди варминских снегов.

СОН О ВАРМИИ,

приснившийся во время поездки в бричке с парой лошадей в Янчарах под Барчево

В этой стране солнце никогда

не склоняло голову перед мраком

Никто не вырубал деревья

ни одна лошадь не попала на скотобойню

и не почувствовали на себе плеть войны

беззащитные мысли детей

и белые тела женщин

не прокисало вино

в прозрачных бутылках воображения

и никто не был изгнан

из страны из пейзажа из памяти

Марыся Браун из Барчево

не уехала с семьей навсегда в Германию а тот кто тонул в озере Вадонг спасся

и прожил ещё сто лет

Голубые лужайки подснежников

сияли в просторах неба

которое управляло нами

без всякого принуждения

а если и приходилось зализывать раны

то только после возни в зарослях ежевики

Первые поцелуи никак не кончались

и люди отпраздновав свои столетние юбилеи

шли гулять взявшись за руки

в компании правнуков что внимали их рассказам

и не собирались бежать отсюда

в Лондон Берлин Чикаго

и никто не спрашивал никого

о вере национальности вине предков

Мой дом был из дерева и лучей

мои угодья доставшиеся мне

от непроигравших поколений

не знали границ

Каждый мог себе позволить гостеприимство после праведных трудов по присмотру за миром и сладок был сок плодов этой честной работы В печах доходили караваи домашнего хлеба Мы бродили на цыпочках по листьям лопухов В водах Вадонга цвели жёлтые кувшинки а не городские отходы и никто не расписывал спреем стены часовенок которые всё время были лестницей к светлым далям и небо над нами было как и положено звёздным Это был самый прекрасный из всех моих варминских снов Даже когда он оставил меня на этой извилистой дороге исчезнув за поворотом внезапно