От жары стенки микроавтобуса буквально пла­вятся изнутри. В небольшом тесном пространстве, прижавшись друг к другу, сидят люди. Восемь не­удобных узких двухместных камер, принявших об­лик кресел из кожзаменителя. Это слева. Справа немного посвободней - там находятся индивиду­альные сиденья. Правда, между ними всюду стоят люди. Большие квадратные окна машины плотно закрыты. Воздух поступает разве что через при­открытый небольшой пластмассовый клапан под потолком, имитирующий форточку.

 

По маршрут­ке волнами ходит смешанный запах дешевых духов, пота, перегара и недавно съеденной рыбы. Откуда эта рыба, недоумевает женщина на последнем си­денье справа. Она потирает ладонью светлую по­лоску на левом запястье. Узкий след от часов. Ви­димо, потеряла их, садясь в старый микроавтобус. Да, это вероятнее всего. Впрочем, возможно, что один из сидящих перед ней пассажиров их украл. Толкотня была страшная. Люди напирали на неё со всех сторон. На спине, бедрах и ягодицах она чув­ствовала прикосновения чьих-то ладоней. Ей отда­вили ноги, обутые в лёгкие сандалии. Она даже не могла повернуться, попросить этих людей опом­ниться, успокоиться и входить по очереди. Теперь ей кажется, что именно тогда, на секунду-другую она заметила чью-то руку у себя в сумочке. Может быть, та самая рука, с профессиональной сноров­кой скользнула по ее плечу, а ловкие пальцы рас­стегнули ремешок часов? Откуда эта рыбная вонь? Женщина закрывает нос ладонью. Это не очень помогает, так что она лезет в сумочку за гигиени­ческими салфетками. Салфетки ароматизирован­ные, поэтому очень скоро наступает долгождан­ное облегчение. Хорошо, что она ничего не забыла. Женщина медленно проверяет содержимое сумки. Ладно, забыла или нет, станет понятно уже на мес­те. Микроавтобус трогается. Ощущение такое, что в него набилось человек сорок. Это в два раз боль­ше, чем полагается по правилам. Но никто из пас­сажиров, включая её, не делает из этого проблемы, несмотря на то, что пару дней назад почти такой же автобус столкнулся с едущим навстречу грузови­ком. Маршрутка оказалась набита под завязку, так что шансов не было. Погибло двенадцать человек, которые ехали собирать фрукты. Многие из уце­левших остались инвалидами. Женщина запомни­ла, что там погибла целая семья. Сыновья, родите­ли... Ох, эта гадкая рыбная вонь! Отверстие под потолком кое-как пропускает воздух, но тесные внутренности маршрутки быстро становятся горя­чими из-за скопления людских тел, их испарений, пропотевших одежд. Женщина с досадой замечает, что её светлые джинсы, лифчик и тонкая футболка с короткими рукавами сделались мокрыми. Ей неуют­но. Она отворачивается и смотрит в окно на медлен­но проплывающие за ним оптовые склады, автосало­ны, горы угля, земляные насыпи, бетонные плиты и трубы. Всё это дрожит, тает и съёживается под воз­действием солнечных лучей. Автобус оставляет позади промзону, проезжает под эстакадой, пере­валивается сбоку на бок на неровной дороге, тут и там подлатанной кривыми лоскутами смолы и ка­менной щебенки. Сейчас за окном видны жёлтые полотнища растущего на полях рапса. Поля наре­заны узкими полосками. На обочинах полевых до­рог сгрудились тяжёлые тракторы. На горизонте, расплывающемся в солнечном свете, дрожит сте­на леса. Над ней парят стаи небольших птиц, кото­рые то резко падают в волнистый ослепительный многоугольник поля, то взмывают в ярко-голубую бездну. Женщина вытирает салфеткой лоб, щеки и мокрую шею. Её светлые, коротко стриженные во­лосы слиплись в густые пряди, пропитавшиеся удушливым рыбным запахом. Почему он так ре­зок? Женщина осматривает салон маршрутки. Рас­смотреть удается немногое - стоящий над ней муж­чина, по-видимому, рабочий-строитель, почти касается своей промежностью её лица. Узловаты­ми пальцами с забившимся под ногти цементом он держится за спинку её кресла. Когда автобус мота­ет из стороны в сторону на очередном повороте, мужчина напирает на женщину бедрами. Всякий раз после этого на его лице появляется полуулыб­ка, очевидно, означающая извинения. Его одежда пахнет табаком.