Разница, впрочем, лишь в том, что их цвет меньше режет глаза. Вдоль дороги стоят дома из красного кирпича. Некото­рые отштукатурены, огорожены сеткой или дере­вянным забором. К домам жмутся сараи, загоны, конюшни, амбары и жестяные бараки. Перед неко­торыми из них сидят люди. В основном это мужчи­ны с сигаретами в зубах. Кажется, что они немые. Они не делают резких движений, сидят в позах, к которым привыкли за долгие годы. Палящее солн­це им не помеха. Они не прячутся в тень. Может быть, потому что их лица и так напоминают суше­ные помидоры. У их ног лежат собаки с вывален­ными языками, тяжело дышат. Смотрят на дорогу, затем отводят взгляд в сторону степенно вышагива­ющих кур, роющихся клювами в пересохших гум­нах. Машина то и дело резко тормозит возле оче­редной разваливающейся остановки. Небольшое строение с разбитыми бетонными стенами и дыря­вой крышей, над которым вдоволь поработали дождь, снег, солнце и непоседливые руки местных подростков, медленно распадается на части. Соб­ственно, не очень понятно, почему водитель оста­навливается именно здесь. Куда приятнее было бы выйти совсем в другом месте, под широким тенис­тым деревом, защищающим от солнца. Хорошо бы снести все эти бетонные остановки, думает жен­щина. А деревянные сжечь. А пока что на каждой выходят люди. По несколько человек, редко по од­ному.

Нагруженные пакетами с продуктами они приседают на единственную доску, размещенную на уровне коленей поперек остановки. Садятся, что­бы перевести дыхание после поездки в душной ка­мере, которая ползёт дальше. Мужчина, стоявший рядом, занимает освободившееся место. Теперь можно разглядеть лица некоторых пассажиров. В основном это женщины. Почти все они молоды, хотя их руки выглядят старыми, уставшими и не­ухоженными. Словно их деформировал ревматизм. У женщин бледные лица, которые они по неизвест­ной причине прячут от солнца, вот уже несколько недель царящее на небосклоне. Женщины молчат, многие из них дремлют. Они тяжело дышат. Это из- за недосыпа. Некоторые держат на коленях или на полу возле ног в потрепанных туфлях полиэтилено­вые пакеты. В них лежат хлеб, мясо, какие-то банки. Женщина напрягает зрение и читает надпись на одном из пакетов. «Рыбокомбинат "Рыбпол"». Те­перь всё ясно. Запах рыбы исходит от женщин, за­нятых на её обработке. Их кожа, волосы, одежда и, наверное, даже мысли пропитаны рыбными выде­лениями. Чтобы избавиться от этого запаха, нужно что-нибудь посильнее теплой воды и куска мыла. Это стигмат. Но и избавление от него не сулит этим дремлющим работницам ничего хорошего. Ведь это прелюдия к нищете, к долгим месяцам без по­стоянного дохода. Это слёзы и отчаяние. Голодные дети. Унижение. Женщине начинает казаться, что покой и безопасность иногда просто обязаны смер­деть. Маршрутка едет уже около часа. Салон почти опустел. В автобусе ехали в основном работяги, живущие в деревнях, стоящих по обочинам изви­листой дороги. Водитель опускает боковое окон­ное стекло, опирается на него левой рукой. В авто­бусе заметно свежеет. Ветер треплет редкие льняные волосы водителя. Тот протягивает руку к настрой­кам плеера. Увеличивает громкость. Видимо, свист ветра мешает ему слушать, потому что очередной куплет начинает ломиться прямо в напольное ре­зиновое покрытие: «Цып-цып-цып, ла-ла-ла. Ве­тер лодочку качает...Девка парня полюбила.» Улыбающийся водитель слегка поддает газу - пе­ред ним несколько километров простой, как его песня, дороги. Женщина видит справа внушитель­ную стальную конструкцию - башню цифровой те­лефонии. Её вид резко контрастирует с тем, что жен­щина до сих пор наблюдала из окна маршрутки. Внизу раскинулся городок. Через лобовое стекло можно увидеть шпиль готического костела. Чере­пичные крыши вспыхивают алыми отблесками, отражая заходящее за холмы солнце. Автобус мед­ленно спускается вниз, в долину. Минует район особняков, стоящий по левой стороне дороги. За элегантной изгородью загорают на своих террасах раздевшиеся чуть ли не догола люди. С правой же стороны, словно для противовеса, стоит развали­вающийся овин. Машина проезжает между одно­двухэтажными домами, минует бензоколонку и склад стройматериалов. Главная улица состоит в основном из домов довоенной постройки. Некото­рые напоминают маленькие дворцы с изящными башенками. Женщина видит большую красивую усадьбу, стоящую в стороне от проезжей части, метрах в десяти, не меньше. Обзор дополнительно усложняет высокий забор из металлических пруть­ев, а также ещё более высокая живая изгородь. Ин­тересно, кто это так настойчиво отгораживается от внешнего мира?