На излете двадцатого века, в самом кон­це десятилетия, вошедшего в российскую историю под названием «лихих девяностых», в душе Николая созрело одно роковое ре­шение. Нужна новая работа! Стезя врача- терапевта в поликлинике при всей своей напряженности оказалась весьма скупа не только на изобилие, но, подчас, и на обык­новенную сытость. Врачебная мудрость, гласившая, что при работе на одну став­ку - есть нечего, а на две - некогда, реко­мендовала трудиться на полторы. К совету этому Николай прислушивался не всегда и, полагаясь на нерастраченный еще заряд молодости и здоровья, частенько хватался за гуж двух, а часто и более чем двух вра­чебных ставок. Энтузиазм и какая-то роман­тическая настроенность, не угасавшая в Ни­колае на протяжении всех девяностых, слу­жили хорошим щитом от того, что казалось несправедливым. Но лишь до тех пор, пока касалось это лично его, в крайнем случае, жены, хлебавшей из дырявого бюджетного корыта ту же врачебную кашу без масла. Но не их новорожденного сына. Альтруизмом и подвижничеством ребенка не накормишь.

 

Самые здравомыслящие из коллег Ни­колая, забросив скудную ниву Асклепия, уходили возделывать плодородные пашни Гермеса, осваивая новое ремесло «чел­нока». Николай был не столь решителен и отважился на поиск хлебных мест в лоне врачевания. Однако мест этих оказалось немного. А те, что все же имелись в нали­чии, никак не могли поразить его вообра­жения величиной оклада. В основном все их преимущество заключалось всего лишь в более спокойном ритме исполнения сво­их служебных обязанностей.

Не отыскав никаких подходящих вари­антов в муниципальном здравоохранении,

Николай вспомнил о ведомственном. Соб­ственно, о поликлиниках и госпиталях, при­надлежащих различным министерствам и управлениям, он не забывал никогда. По доходящим до него отрывочным сведени­ям, работа в них представлялась делом не­обременительным и в то же время весьма доходным.

Но организации эти несли на себе заряд закрытости и некой таинственной статусно- сти. Поэтому Николай, не имея в своем тылу никаких значимых родственных и деловых связей, соваться туда не спешил. Но знал, что рано или поздно сделать это все же при­дется. В своих размышлениях остановив­шись на поликлинике, относящейся к мини­стерству мира, Николай начал искать контакт с ее начальством. Казалось бы, чего проще, постучал в двери, вошел, поздоровался, из­ложил суть своего визита и нашел контакт. Но предшествующий опыт Николая говорил об обратном. Обычно главные врачи, не поднимая головы от разложенных на столе бумаг, бурчали что-то вроде: «У меня для вас ничего нет» или предлагали такое, от чего Ни­колай сам отказывался.

Контакт, а точнее, солидный переговор­щик, лично знакомый с начальником, на­шелся за полгода. А тут еще, как нельзя кста­ти, до Николая дошел слух, что в выбранной им поликлинике открывается новая ставка фтизиатра. То есть в своих переговорах мож­но четко говорить о конкретной должности, которая точно никем не занята.

Встретились. Поговорили. Начальник поли­клиники задавал много вопросов, большин­ство из которых либо имело отдаленное отно­шение к теме переговоров, либо вовсе ника­кого отношения не имело. Потом, попросив Николая подождать в коридоре, начальник еще долго беседовал с его переговорщиком.

 

На выходе из поликлиники переговорщик сообщил: «Он тебя возьмет. Ты ему только строительные материалы подешевле найди. Начальник гараж строить будет. Но с этим не спеши. Это к весне ближе».

Пребывая в эйфории от благополучного разрешения вопроса своего нового трудо­устройства, Николай не уделил должного внимания последним словам переговор­щика и, как будет видно далее, совершен­но напрасно.

Неимение капитала после пяти лет рабо­ты врачом - явление обычное, но вряд ли открывающее широкие перспективы и уж точно не повышающее покупательскую спо­собность. Поэтому отсутствие прямого требо­вания об уплате так называемого «абиссин­ского налога» было воспринято Николаем с радостью. Что же касается дешевых строй­материалов, то, во-первых, ему не было ска­зано каких именно и в каком количестве, во-вторых, «ближе к весне» - это очень не­скоро - на дворе стоял только ноябрь, - ну а в-третьих, платить за них придется все равно не ему.

Вся эта нечеткость и размытость формули­ровок не насторожила Николая, а, наоборот, вселила еще больший оптимизм и благоду­шие.

Спустя два дня Николай приступил к рабо­те на новом месте. Специализации по фтизи­атрии он не имел и потому временно взялся за терапию. Его новая зарплата превосходи­ла старую в три раза, а напряженность труда была примерно во столько же раз меньше.

Через месяц начальник сообщил Николаю одну неприятную новость. В предстоящем году министерство мира отменяет первич­ную специализацию по фтизиатрии, и если Николай хочет и дальше работать в поликли­нике, то должен учиться сам. Это значит, от своего лица заключать договор с высшим медицинским учебным заведением и само­му платить за учебу. Печально, но вполне преодолимо. Благо медицинский институт в городе есть.

Ни профессор - заведующий кафедрой фтизиатрии, ни другой профессор - декан факультета первичной подготовки специ­алистов против обучения Николая ничего не имели. По причине отсутствия у нового курсанта трех с половиной тысяч рублей они даже согласились обучать его в долг.