Сцена шестая

На одной стороне сцены освещается фигура Тито.

Тито. Твою мать... Пока еще речь шла о ковре... Да вы сооб­ражаете, что вы говорите? Может, он и последняя сво­лочь, но он все же человек. А меня сделают сообщни­ком. Как пить дать. Ясно вам? Сообщником... это не шуточки.

Свет постепенно освещает Марчелло и Иммаколату, ожи­дающих ответа.

И прямым ходом — за решетку. Смеетесь, что ли? Потом пойди объясни им, что ты думал, что это просто ковер!

И, вообще, сколько может весить ковер?..

 

Марчелло. Короче, ты берешься или нет?

Тито. Тебе что, моча ударила в голову, Марче?

Иммаколата. Сорок тысяч лир.

Тито. Сколько?

Иммаколата. Сорок тысяч. Берешься или не берешься?

Тито. Сорок тысяч...

Марчелло. Чтобы сжечь ковер.

Тито. С загубленной христианской душой внутри.

Марчелло. Он еврей.

Молчание.

Иммаколата. Нет времени. Да или нет?Тито. Дайте мне время...

Марчелло. Знаешь, сколько желающих мы найдем за сорок тысяч лир?

Тито (нервно ходит по гостиной, потом останавливается). Хо­рошо. Ладно, я согласен. Как мы это сделаем?

Марчелло. Я заходил к Гуэрино дней десять назад. Ты ведь все время у него сидишь?

Тито кивает утвердительно.

Он поставил телефон. Как только все будет готово, я те­бе позвоню. Ты приедешь на фургоне, я помогу тебе по­грузиться, поедем в Фочене, канистрочка бензина... и дело сделано.

Тито. Сделано, говоришь? Думаешь, это как на танцы схо­дить? Я отвезу вас в Фочене, тебя и ковер. Потом уже — де­ло твое! Канистрочка, бензин... я даже близко не подойду. Марчелло. Не волнуйся. Ты, главное, помоги мне его выта­щить в песчаных холмах, а там уже — моя забота. Потом можешь уезжать.

Тито, А как ты вернешься?

Марчелло. Как-нибудь вернусь.

Тито. Не-е... а если тебя остановят и спросят, кто тебя туда привез?.. Не-е... Я покатаюсь и приеду за тобой. Марчелло. Хорошо. Пусть будет так.

Тито. А если мы встретим кого-нибудь на лестнице? Марчелло. Ковер — он и есть ковер.

Тито. А если это будет ночью? Гуэрино в восемь—половине девятого закрывается. И потом, что я ему скажу? Как я могу сидеть у него весь день и ждать звонка? Вы, может, через неделю позвоните...

Марчелло. Какая неделя! Он вот-вот может заявиться...

Все смотрят на дверь.

Скажешь Гуэрино, что плохо себя чувствуешь и не мо­жешь работать.

Тито. Если это прокатит. Он что, кретин, что ли?.. Марчелло. Перевяжи себе руку или ногу...

Иммаколата. Знаешь, Ти, ты можешь остаться здесь у нас.

Кроватей хватает. Пока не...

Тито. Даже не заикайся! Я не хочу здесь быть, когда... Марчелло. Если это случится ночью, я позвоню тебе на сле­дующий день утром.

Тито. И вы хотите держать всю ночь...

Иммаколата. Прежде чем начнет вонять, нужно действо­вать, конечно!

Тито. Черт вас всех задери!

Иммаколата. Мы закрутим его как следует, перетянем ве ревками туго-туго...

Тито. Боже ж ты мой!

Марчелло. Кстати, Иммакола, у нас шпагата больше нет?

Там, за буфетом был...

Марчелло. Я пойду.Иммаколата. Точно. Я совсем забыла! Я им перевязывала пакеты с подарками Элены. Нужно пойти купить. И как можно быстрее.

Иммаколата. Нет-нет, пойду я. И зайду заодно в ломбард. Там его хорошо знали. Вдруг кто-нибудь его видел...

Выходит из гостиной.