Иммаколата. У него карамелька упала, он решил ее поднята и встал на четвереньки. Вот так и разглядела. Pi потом, ты меня прости, но в баре такой прекрасный телевизор... а вам так нравится прохлаждаться в баре... вот и отправляй­тесь мусорить туда, вместо того чтобы делать это на моем диване!

 


Иммаколата. Да какое там! Я же тебе сказала: не присела ни на минуту.Марчелло. Еще чего! Там такой гвалт стоит! А если не услы­шишь вопрос, пиши пропало!

Иммаколата. Ты хоть раз угадал ответ-то?

Марчелло. Ну при чем здесь это? Человек учится... Ты уже ела?

Марчелло. Понятно... значит, сегодня...

Иммаколата. Осталась одна тарелка вчерашних макарон с тунцом. Тебе подогреть?

Марчелло. Нет. Не стоит, ты же знаешь, я макароны с тун­цом с удовольствием ем холодными.

 

Ура! Я угадал.Иммаколата выходит из комнаты. Марчелло смотрит телеви­зор. Пытается ответить на некоторые вопросы, но постоянно ошибается. Безнадежно машет рукой. Иммаколата возвращается с тарелкой макарон и вилкой. С пренебрежением протягива­ет их мужу. И снова выходит. Марчелло начинает есть, не отры­ваясь от телевизора. Ему удается угадать ответ на один из вопросов в тот момент, когда Иммаколата возвращается со ста­каном вина, ставит вино на пол около дивана.

Иммаколата смотрит на него, а потом возвращается к столу и начинает раскладывать монеты.

Ты есть будешь?

Иммаколата. Не хочу.

Марчелло. А этот Майк Бонджорно — он что, американец?

Иммаколата. Да какое мне до него дело!

Марчелло. Глаза у него, как у вареной рыбы. (Продолжает есть, а потом выпивает стакан вина.)

Иммаколата. Кстати, поговори с адвокатом, надо выселять по суду этих Манчини.

Марчелло. Ну что ты сходишь с ума с этими Манчини? Они хорошие люди, дай им еще немного времени...


Иммаколата. Какого еще времени?! Они уже два месяца не платят.

Марчелло. И что теперь? Мы их выкинем на улицу? С двумя детьми... Подождем еще месяца два хотя бы... jUjyiATA. Неделю. Я сказала неделю, значит, неделю.

Только одним уступить, как тут же пойдут слухи...

и кто тебе йотом будет платить аренду? Ты о дочери подумал? Что ты скажешь Элене, когда мы превратимся в 

нищих?

Марчелло. Ну как мы можем превратиться в нищих, Иммаколата.? Четыре квартиры, пять магазинов... Как мы можем стать нищими? Если бы они вообще не платили? а тут первый раз...

Иммаколата. Вот именно, первый раз. Именно потому  это первый раз, надо сразу принимать меры. А тебе все поперек да поперек! Если бы не я, знаешь, где бы сейчас был, а, Консальви?

Иммаколата. Что ты сказал? (Идет за ним.)Марчелло (выходя из комнаты, вполголоса). Сдается мне, было бы лучше...

Марчелло (голосза сценой). Ничего, Иммакола, ничего... Иммаколата (голос за сценой). Я все слышала, не думай! Марчелло (возвращается с пакетиком тыквенных семечек, идет за ним). Единственное, чего я хочу — это жить спокойно, Иммакола. Спокойно. Ты понимаешь, что значит “спокойно”?

Иммаколата. У тебя никогда не было честолюбия, Кон­сальви! Никогда! Ты родился голодранцем. И умрешь голодранцем.

Марчелло (снова усаживаясь на диван). Иммакола, дай мне хотя бы посмотреть спокойно “Остановись или удвой”, ладно?

Иммаколата. А зачем тебе смотреть? Когда и что ты удвоил в своей жизни, Консальви?

Уходит. Марчелло начинает грызть тыквенные семечки. Имма­колата вновь появляется на секунду.

И не кидай шелуху на пол!

Исчезает. Голос Майка Бонджорно заполняет сцену. Свет гаснет.