Сцена третья В темноте слышно, как кто-то ударяется обо что-то. Клементи. Еврей Марчелло. Ай-яй! Прямо об угол! Какая боль! Иммаколата. Тсс... ты можешь помолчать? Давай быстрее! Марчелло. Как я могу быстрее? Ничего не видно... Давай хоть свечку зажжем! Иммаколата ТЫ соображаешь? А если он спрятался за дерево и смотрит? Увидит свет и сразу наверх! Ну давай, звони!

Марчелло. Объясни мне, как я наберу номер? ИММАКОЛАТА. ПОДОЖДИ! Мы видим силуэт Иммаколаты, которая перебегает через сце¬ну. Она ударяется об диван, приглушенно вскрикивает. Уходит со сцены и тотчас возвращается с одеялом в руках. Подходит к телефону. Пристраивает одеяло за своей спиной и спиной му¬жа. Потом зажигает свечу. Читает номер телефона из записной книжки. Давай! Шестьдесят семь, двадцать три. Марчелло (набирает номер). Не слишком ли поздно? ИММАКОЛАТА. Скажи ему, что у нас срочное дело. Марчелло. Он спит... не отвечает. Иммакола, я положу трубку... Иммаколата. Нет, я тебе говорю — звони! Марчелло. Алло? (Свеча гаснет.) Иммаколата. Ты что орешь? Ну вот, погасил свечу! (Зажигает ее снова.) Марчелло. Адвокат Феличетти?. Извините ради Бога... вы уже спали, да? Я знаю, что одиннадцать... конечно, я по¬нимаю... (Супреком смотрит на жену.) Извините Бога ради, но у нас срочное дело. Иммаколата делает ему знаки руками. Да... нет, дело в том, что... вы же знаете... вы ведь помните... вы... короче... все в порядке, правда? Как “о чем”? Я хотел сказать... тот факт, что... в общем... квартиры, магазины... нотариальная запись, я имею в виду. Все в порядке... Вы думаете, да? (Закрывает трубку рукой.) Он говорит: о чем вы беспокоитесь? Я все помню, все в порядке! (Освобождает трубку.) Да нет, конечно... но предположим... этого, конечно, не может быть, потому что не может быть... но предположим... что он вернется!.. Я знаю, что умер... я знаю, я знаю... но... но... если мы представим себе... там ведь была еще оговорка, правда? Ну конечно, разве вы не помните? Та отдельная бумага, которую мы подписали, в которой говорилось, что, когда он вернет- ся... Ах, вот оно что... раз уже известно... нет, правда, вы так думаете? Вон оно как... Вы считаете? Может, я завтра зайду, и мы спокойно... Простите, адвокат... Простите, Бога ради... Всего самого доброго, и передайте вашей супруге тоже... Он положил трубку. Иммаколата. Ну, что он тебе сказал? МАРЧЕЛЛО. ТЫ слышала... Иммаколата. Я про недвижимбсть. Марчелло. Что все в порядке. Что я законный владелец в любом случае. Иммаколата. А оговорка? А бумага? МАРЧЕЛЛО. ОН ее выбросил. Иммаколата. Как это выбросил? Марчелло. Так он мне сказал. Он говорит, что хозяин офи-циально считается мертвым, и поэтому бумагу он вы-бросил. Иммаколата. ТЫ правду говоришь? Марчелло. Вроде так, получается. Иммаколата. Ну конечно! Он умер. Официально— он умер. Бумагу выбросили... Нам ничего не грозит. Ви¬дишь? Что я тебе говорила? И волноваться не о чем. Марчелло. Как не о чем, Иммакола? Он вернулся. Станем делать вид, что ничего не случилось? Иммаколата (берет со стола папку.) Какой еще вид! Документы ясно говорят: хозяин — ты! Смотри сюда, здесь написано черным по белому: такого-то числа... синьор... уступает синьору Марчелло Консальви. Марчелло Консальви, родившемуся в Риме... и так далее. Уступает! Оговорки больше нет... и пусть он засунет ее себе в задницу! Марчелло. Иммакола, ты прекрасно знаешь, что это не так. Нет смысла нам сейчас... Иммаколата. А вот и нет, именно так! Марчелло. И, по-твоему, что я должен делать? В следующий раз, когда он позвонит в дверь, я открою и скажу: “Те-перь хозяин я!” И — в шею его? Иммаколата. А почему нет? Что здесь плохого? Получается, что, только когда ему нужно, ты — хозяин? Э нет, мой дорогой, так не пойдет! Марчелло. Раз ты так уверена, тогда зачем мы прячемся здесь в темноте за одеялом... как воры? ИММАКОЛАТА. ХМ... при чем здесь это? Марчелло. При том, при том, Иммакола. Еще как при том! Аты знаешь, сколько найдется свидетелей, которые мо-гут рассказать, что было на самом деле? В суде, представляешь себе? Ты представляешь себе, например, Спиццикино? “Господин судья, Марчелло Консальви был простым работником на фирме. Простым продав-цом. Присутствующий здесь истец был вынужден переписать на него свое имущество из-за расистских законов, которые предусматривали конфискацию...” Я прямо как будто слышу, как она это говорит! Иммаколата. Шлюха!