Меня долго мучил вопрос, почему дети так любят игрушечные поезда и смотрят на них с той же зачарованностью, с какой первобытный человек смотрел на огонь. Может быть, теперь я это наконец понял: все дело в круге. Игрушечными моделями стали, в той или иной форме, все транспортные средства: са­молеты, автомобили, корабли.

Игрушечный поезд от игрушеч­ного самолета, автомобиля или корабля отличает одно: он дол­жен двигаться по кругу и только по кругу. Этим объясняется состояние восторга, охватывающее нас при виде пробегаю­щих перед нами вагончиков, которые удаляются и возвраща­ются, завораживая нас. Есть люди, способные часами любо­ваться бегом миниатюрной копии поезда по кругу.

Может быть, я понял это, доставая свой старый игрушеч­ный поезд фабрики “Лима” в день рождения сына, чтобы тор­жественно открыть новый участок, увеличивающий протя­женность рельсового полотна. Согласен: настоящие поезда ходят иначе. Где это видано, чтобы поезд описывал круги? Са­мое большее, на что он способен, — возвращаться обратно по параллельному пути.

Магия игры. Безусловно, наш мыслительный аппарат дей­ствует столь принудительным образом, что любое явление подчиняет необходимости. Поэт называл это “цикломанией” или “болезнью возвращения”[1]. Мы нуждаемся в чем-то, что придавало бы нам уверенности. Если не в появлении солнца на горизонте, то хотя бы в появлении электрического поезда после очередного круга.