В конце концов Бернт с отцом переехали в Тверланд. Официальная версия гласила, что отцу необходимо найти ра­боту, но Бернт Бирман догадывался, что тот хочет увезти его подальше от девчонки-хиппи. Сначала-то он думал, что отец не замечает происходящего между ним и девочкой. Отец ни­чего не говорил, и у Бернта Бирмана не возникало никаких подозрений, что отец обращает на них внимание; но однаж­ды отец подсел к кухонному столу , за которым Бернт делат домашнее задание по математике, и посмотрел Бернту в гла­за Бернт спросил, в чем дело, но на это отец ответить не за­хотел. Просто сидел и смотрел на него, не отводя взгляда.

 

 рекомендуем технический центр

Всякий раз, как Бернт делал попытку подняться, отец удержи­вал его. Они просидели так несколько часов, пока отец вдруг не вышел из комнаты, оставив Бернта одного*.

В Тверланде им повезло поселиться в дешевом доме, по­строенном в свое время по госпрограмме; отец нашел работу в центре Будё, Бернт же пошел в седьмой класс тверландской школы. И отца, и сына приняли в поселке хорошо. Пристань в Нюксунде осталась за ними, и когда отец вышел на пенсию, то вернулся жить туда.

Тверландские соседи радовались, что Бернт Бирман нако­нец-то нашел себе пару. Большинство тверландских женщин были домохозяйками, и их всегда радовало появление в посел­ке новых людей, с которыми можно почесать язык за чашеч­кой кофе или встретившись на прогулке. Но Пернилла Дальг­рен держалась особняком. Она не заходила к беременной соседке с подарком: детским одеяльцем или замороженной рыбной запеканкой, которую можно хранить в холодильнике до появления ребеночка на свет. Вот почему две соседки взяли дело в свои руки и сами заявились к Пернилле в гости, чтобы разузнать, в чем тут дело. Они постучались в дверь, а не полу­чив никакого ответа, вошли в прихожую и несколько раз крик­нули “алло, алло”; убедившись, что дома никого нет, они отпра­вились восвояси. Проходя на обратном пути через двор, они увидели свет, пробивающийся из окошка гаража сквозь щелоч­ку между тряпичными ковриками, и более решительная из дам распахнула гаражные ворота, даже не постучавшись.

Пернилла Дальгрен вскинулась и завопила, чтобы они вы­метались. Они отскочили на несколько метров, что предоста­вило ей необходимый простор, чтобы выскочить наружу и как можно скорее захлопнуть за собой дверь.

— Что вы видели? — заорала она. — Говорите, что вы видели!

Но соседки настолько перепугались, что были не в состоя­нии говорить связно; опасливо оглядываясь, они потрусили восвояси.

Из-за этой истории в сочетании с абсолютной нелюдимо­стью Перниллы Дальгрен восхищение односельчан шведской художницей несколько поугасло. О ней пошла слава как о фри­гидной, лабильной и депрессивной. Беседы между соседками в значительной степени крутились вокруг того, чтб с ней не так. В Тверланде наблюдается самая высокая по стране заболевае­мость синдромом диффузных мышечных болей — фибромиал­гией. Ею страдают и по причине заболевания живут на пособие по инвалидности, полной или частичной, более семнадцати процентов жительниц Тверланда. Представитель местной прес-

 

сы, бывший рок-музыкант, публиковал единственный на всю Норвегию журнал для фибромиалгиков “Фибролюди”. В этом издании, насчитывавшем в масштабе страны более 330 подпис­чиков, он печатал портретные зарисовки женщин, несмотря на свой диагноз, умудрявшихся связать шерстяной плед для преж­девременно рожденных детей из Танзании или напечь профит­ролей из заварного теста для ежегодной лотереи в доме преста­релых. Встречаясь друг у друга дома, соседки с жаром обсуждали необходимость поставить этой так называемой художнице вер­ный диагноз, чтобы она научилась держать себя в руках и вести себя по-человечески. Возвращаясь с работы, Бернт Бирман каж­дый вечер видел неосвещенные окна дома и полоску света, про­бивающуюся сквозь щелку в окне гаража. Его беспокоило, что жена проводит в гараже дни напролет. Вряд ли полезно вести такое замкнутое отшельническое существование. На работе он встречал множество художников. Многие из них регулярно на­ведывались в Будё в ходе своих турне; так он с ними и знакомил­ся, бывало, выпьет с ними бокальчик пива в Пабе или чашечку кофе в Смаке. Когда Нико Видерберг собрался прочитать стар­шеклассникам лекцию “Роль фантазии в выборе цветовой па­литры”, Бернт Бирман предложил Пернилле Дальгрен пойти посидеть с ним в “Молочном баре”. На это она ответила:

  • Я пару раз бывала в “Молочном баре” и думаю, что вряд ли выберусь туда еще. От их двойного эспрессо у меня возни­кает острая потребность в испражнении. С тобой такого не бывало?
  • Нет, — отвечал он.
  • рекомендуем технический центр
  • Может быть, это они такие сорта кофе смешивают, а мо­жет, у них что-то с водопроводными трубами или с этой их гро­мадной эспрессо-машиной, но как бы то ни было, как только я выпиваю их эспрессо, в животе у меня начинает крутить и ур­чать. И куда тогда бежать? Туалета в “Молочном баре” нет, это выясняется тут же, как только обращаешься за помощью к их нагловатому бариста, и приходится в поисках одного места вы­скакивать на пешеходную улицу, пусть закрытую стеклянным колпаком, и нестись по ней во весь опор, потому что раз уж острая потребность в испражнении возникла, тут не до того, чтобы просить молодежь расступиться, приходится расталки­вать народные массы, пробиваясь либо к туалету в кино, либо еще дальше, в кафе “Бьёрк”, не обращая никакого внимания на то, что народ кричит тебе вслед “Поосторожнее, вот чертова баба!” или “Смотри куда прешь!” — ведь у тебя есть цель, и эта цель туалет, — сказала Пернилла Дальгрен.

Ее ответ Бернт Бирман истолковал как отрицательный. Она не была заинтересована во встрече с живописцем Нико

 

Ввдербергом, который, если верить не вполне серьезному опросу, проведенному интернет-изданием ”Будё сегодня", яв­ляется одним из семи величайших художников Норвегии.

Через три недели после того разговора Бернт Бирман в оди­ночестве направлялся на своей машине в “Галерею Странд”, расположенную на обращенной к морю стороне полуострова Стейген; там его ждала Пернилла Дальгрен. Чем больше он думал о выставке, тем сильнее возбуждался, Пернилла с само­го начала говорила, что не хочет, чтобы в ее дела вмешива­лись, и Бернт с ней согласился; теперь он был не в силах сдер­живать свою радость. Вскоре в газетах, на радио и в сетевых СМИ появятся известия об открытии выставки, а значит, и о его жене, если она согласится давать интервью. Выставка на­верняка вызовет бурные дебаты, но и этого он ожидал в радо­стном предвкушении. Будут вести дискуссии о моей жене, ду­мал он, проезжая мимо давно заброшенного магазина потребкооперации, стоявшего на самом отшибе. За послед­ние несколько недель Пернилла Дальгрен провела дома всего один длинный уик-энд, и ее лицо показалось ему посеревшим и осунувшимся. Он свернул на территорию галереи и поста­вил машину рядом с еще шестью автомобилями, успевшими приехать раньше. Расположенный тут же рядом жилой дом владельцев участка был с размахом надстроен в несколько этапов, с террасами и с южной, и с западной стороны. Амбар же он, напротив, поначалу и не разглядел. Бернт вышел из машины и пошел по двору. И только миновав жилой дом, об­наружил амбар. Тот был как-то несуразно размещен на месл- ности, у самой кромки воды, словно сарай для лодок. Никогда ему не доводилось видеть амбара, припаркованного таким ма­нером — прямо на прибрежных камнях, окатываемых волна­ми. Подойдя поближе, он обратил внимание на замечатель­ною сохранность здания. Амбар был покрашен в красный цвет и содержался, судя по виду, в прекрасном состоянии: спереди ко входу вела наклонная рампа; высокая крыша, малень кие окошки. Он увидел кучку людей, толпившихся возле рампы, и. только когда подошел к ним совсем близко, заметил среди них свою жену. Она выглядела не так, как обычно.

Одна половина ее лица перекосилась, будто в одном из маги­стральных сосудов мозга застрял тромб и вызвал геморраги­ческий инсульт. Но нет. Когда он оказался совсем рядом с ней. она напрягла мышцы щеки и прижалась к нему. И вдруг шепнула ему в ухо:

— Удачи!

рекомендуем технический центр