Его энтузиазм образцового папаши был еще утомительнее, чем нытье, которым он Нас изводил два последних года.

  • У кого-нибудь есть вести от Марка?

Все разом обернулись к Юнь, которая задала этот вопрос, препарируя свой пирожок с цветками тыквы так старатель­но, словно она выбирала кости из рыбы.

 

  • Там, где он сейчас, связь не работает, — пробормотал Люка.
  • Он предусмотрел программу на завтра? Что вы обычно делаете в рождественский вечер?

Звяканье посуды перемежалось с гудением газового пла*- мени в камине.

  • А ведь Юнь еще не видела; где мы проводим праздни­ки! — воскликнул Жан-Клод, чтобы разрядить атмосферу.

Он сходил наверх, в свои апартаменты, за нашим “семей­ным” альбомом и развернул его перед Юнь, как меню. Вильф- ранш в тот вечер, когда мы отмечали сорокалетию Марка, дом на авеню Жюно — в день его приобретения, вилла в Шеврёзе — после и до строительных работ, отель “Демарн” на всех этапах: с конечного — торжественной инаугурации, до начального — демонтажа старых чердачных перекрытий... Юнь листала стра­ницы в обратном порядке, возвращая нашу прошлую жизнь, на­ши отпуска, нашу любовь, наши стройки, и так дошла до лицея Массена, где Марк впервые распределял между нами на сцене театрального клуба роли в пьесе Камю “Праведники”.

Она засмеялась, гладя на наши строптивые физиономии в подготовительных классах, потом, открыв первую страницу, узнала Жажа, выходившую из моря — в те давние времена мать Марка была похожа на американскую старлетку. Юнь попросила рассказать ее историю — единственный период нашей жизни, о котором Марк предпочел умолчать.

Жан-Клод во всех подробностях рассказал ей о жизни Жа- нин Эсслер в Алжире, о том, как она чудом избежала гибели, о ее возвращении на родину, о безумной тайной любви с бу­дущим отцом ее близнецов, об их желтой вилле над морем в Вил ьфранше. <.

  • Неужели для Марка так важно, чтобы мы поженились именно там?
  • Ну разумеется! — гордо заявил Жан-Клод. — Это магиче­ское место, точка отсчета всех наших начинаний... Что бы с нами ни случалось, мы обязательно собирались там. Итак, пе­реходим к “Шато де Белле аооа”, лучшему вину, когда-либо

произведенному на виноградных холмах Ниццы в ограни­ченном количестве! Марк любил его больше всего.