• Город перестали посещать иностранные туристы, — сказал, пыхнув трубкой, старик. — Со всеми вытекающими отсюда последствиями. По­том ваши ушли и понадобилась уйма денег, чтобы город вновь стал курор­том. И чтобы иностранцы сюда ездили.

«Ну да, — подумалось мне, — Маниловка есть, а Заманиловки никакой нет. И какой вообще туризм, кроме военного, был возможен сразу после мировой войны? Немцы, например, начали путешествовать по Германии лишь с середины 50-х. И то благодаря “экономическому чуду”».

  • Да, незваные гости доставляют порой известные неудобства, — ска­зал я, выпустив колечко дыма. — У нас, русских, в этом плане тоже был кое-какой опыт.

Видит Бог, я был предельно деликатен.

  • Баден — замечательный город. — Старик решил перевести разговор в нейтральное русло. — У нас бывали очень известные люди: император Франц Иосиф, Бетховен, Моцарт...

Он заглянул мне в глаза, точно хотел убедиться, известны ли мне эти имена. В нем заговорил гордящийся своей малой родиной простоватый и бесхитростный экскурсовод-любитель.

  • А Сальери бывал? — не удержался я.
  • Кто-кто, простите? — Старик невольно подался вперед и даже при­ложил ладонь к уху.
  • Антонио Сальери. Был такой композитор. Австрийский. Теперь его мало кто знает.
  • Наверное. Здесь кто только не бывал! — сказал слегка смущенный старик.

Непонятно, к чему относилось его «наверное»: то ли к существованию в этом мире композитора Сальери, то ли к его приездам в Баден.

  • Скажите, а романы между нашими и вашими случались? Ваша мама наверняка что-нибудь говорила на сей счет. Женщины они такие...
  • Нет. Не помню, чтобы она нечто подобное рассказывала.

Я поставил себя на место наших солдат и офицеров — молодых, здо­ровых, красивых, сильных: пережить столько страданий и мучений, а по­том, когда настал долгожданный мир, до которого многие наверняка и не чаяли дожить, не иметь возможности предаться простым человеческим радостям... Видно, не зря клялся советский воин «стойко переносить все тягости и лишения воинской службы».

А потом я нарисовал в уме картину, как бдительный особист застает молодого лейтенанта — бывшего студента-филолога — за чтением «Опас­ных связей» Шодерло де Лакло в переводе на немецкий и начинает по- отечески увещевать его, рекомендуя вместо фривольного романа перечесть «Женитьбу Бальзаминова», или «Анну Каренину», или даже «Девушку и смерть».

Представил я себе и невеселых вдов и юниц — молодых, здоровых, красивых, сильных, лишенных мужской заботы и тепла.

  • Жаль. А то был бы у меня в Бадене сейчас брат. Или сестренка. Пле­мянники... Впрочем, у меня их и в Москве нет.

Старик засмеялся, но как-то невесело.

  • А я здесь курс лечения прохожу. Направили по социальной про­грамме. Сероводородные ванны. Суставы, знаете ли... Простите, мне по­ра, вынужден вас покинуть. У меня скоро сеанс. Еще раз огромное вам спасибо за табак.
  • Не за что! Курение приводит к бесплодию и импотенции.
  • Жизнь вредит здоровью, — отозвался старик. Он с видимым усили­ем поднялся.