Бабушка Полин любила у дочки Светланы гостить. Она бы и к Анне ездила, да та жила чересчур далеко — в Чите. Туда не наездишься — трое суток на поезде. Сыновья в Омске жили, но их реже, чем Светку, посещала, неуютно себя рядом с невестками чувствовала.

В тот раз собралась в Бийск в декабре. Никольские морозы ударили, она Лешку просит: отвези в Омск на вокзал. Сын примчался везти маму: та сидит в зимнем толстенном пальто, в шали. А на ногах… розовые тапочки в горошек. Обувь никак не по погоде.

рекомендуем техцентр

— И че? — остолбенел он, разглядывая матушкин прикид.

— Танька-квартирантка, сучка такая, мои валенки и сапоги куда-то задевала! Пропила, наверное. С нее станет. И слиняла — второй день нет, а я обыскалась, не в чем ехать. Не поеду.

— Как это? Толя билет уже купил! Светка ждет! А ты — «не поеду».

— В чем?

Забегал Лешка по дому в поисках — вдруг что-то найдется? А ничего. На улице без малого сорок градусов. Но Лешка был бы не Лешка, если б согласился материн отбой уныло поддержать.

Он встал перед матерью и широкими мазками набросал план взятия Алтая:

— До Омска за полчаса на машине долетим, на вот шаль, укутаешь ноги, не замерзнут. До вагона тебя с Толиком на руках донесем, он на вокзал обещался прийти, а в вагоне тепло. Светке сообщим, она тебе какие-нибудь чуни найдет.

Так и сделали. Сыновья маму, не успела она из машины вылезти, подхватили на руки. Хоть мама далеко не изящных размеров, да они ее, как легкую лебедушку, шутя внесли в вагон, посадили на сиденье.

Попутчики всю дорогу удивлялись. Бабулька в розовых тапочках за тысячу километров в самые морозы двинула в гости!

Доехала путешественница в легкомысленной обуви и даже не кашлянула. Светка в Бийске валенки принесла, бросилась в вагоне мать обувать.

Та растрогалась:

— Вот я барыня! К поезду на руках приносят, в поезде обувают, как принцессу…

Лебединое озеро

Приехала бабушка Полин в Омск праздновать пятнадцатилетие внука Серьги. Навезла вкусноты, пирог рыбный испекла дома. «На вашем газе ниче у меня не получается».

Накрыли стол, вот-вот гости придут, она всполошилась:

— Эт че это я тут растрепой сижу, надо в парикмахерскую сходить!

Толя стал уговаривать:

— Мама, куда ты?

Да разве маму уговоришь, коль решила.

— У вас тут рядом, пойду!

— Там же по записи!

— Ниче, скажу, из деревни бабушка, у внука день рождения, не растрепой сидеть!

Ушла. Вот уже и гости собрались — бабушки Полин нет. Слюной все исходят за столом, но нельзя начинать. Наконец часа через два заявляется. Химку сделала, волосы покрасила, маникюр…

В другой раз поехала на юбилей Федьки. Не Федьки, конечно, Федора Фроловича. И сюрприз приготовила. Лешка приезжает за ней на машине, бабушка Полин, как всегда, сумок набрала. Чего только не наготовила: от шанежек до рулета куриного. Пирог рыбный, само собой. Кроме этого, стоит на столе наготове огромное блюдо.

— Че, и вот это тащить? — Лешка привык к маминым чудачествам, однако такого еще не было.

— А как же!

Бабушка Полин по телевизору услышала рецепт и решила удивить гостей. Из желе делается голубое озеро с зеленой волной, а по нему плывут два заварных лебедя со сладкой начинкой. Каждая деталь прописана, каждая проработана. Клювики у лебедей красненькие, глазки выведены, чуть ли не каждое перышко прорисовано. Красота! С великими предосторожностями довезла бабушка Полин «озеро».

Всю дороженьку ругала сына:

— Да не гони ты! Осторожно! Куда тебя несет?

— Че, нам ползком ехать из-за твоих дурацких птиц озерных? Засмеют меня мужики по трассе!

— Ну и засмеют! Зато озеро будет в целостности.

Довезли. На балкон поставили. Гуляют, до сладкого не дошло еще, а внук Серьга захотел стрельнуть фейерверком с балкона, ломанулся туда.

Бабушка Полин вскричала заполошно вослед, будто пожар разыгрывается:

— Стой, Серьга! Стой! Лебедей поломаешь, зараза такая!

А Серьга и на самом деле ногу занес в озеро вляпаться. Только чуток повредил гладь. Бабушка поворчала на внука, пригладила озеро.

Но любила Серьгу и его придумку с бабушкой Полин.

Отцы и дети

Жизнь поскучнела на бабушку Полин, когда та умерла. Конечно, новые песни придумала жизнь, что там о старых тужить? Серьга вон как хорошо поет! Голос сильный, красивый. Но исключительно на рэп налегает.

Отец ворчит:

— Че за музыка? Скачки голой задницей по стиральной доске!

— Ну не «Ёшь» твою петь! — обижается Серьга.

— А чем, скажи, плохая песня? Чем? — заводится отец. — Вслушайся, какая мелодия…

И, желая одержать победу в эстетическом споре отцов и детей, хватает баян:

В поле за околицей,

Там, где ты идешь,

И шумит и клонится

У дороги рожь.

Серьга сначала молчит, а потом подхватывает, и они на два голоса доводят песню до конца.

— Ну че? — победно вопрошает отец.

— Ниче, — снисходительно говорит сын. — Бабушке, может, понравилось бы.

— Слышал бы, как она в молодости пела…

И Федор Фролович растягивает меха:

Вот мчится тройка почтовая

По Волге-матушке зимой…

И снова Серьга не остается в стороне, поддерживает отца. Он знает все песни семейного репертуара. Но сам поет один рэп. Зато какой аккомпанемент на баяне наяривает! Тут никакой рэпнутый негр за ним не угонится… Деду Фролу обязательно понравилась бы игра внука. А про бабушку Полин и говорить нечего.