• Где служил, коллега?
  • Саратовский СОБР, потом ОМОН после реформы. Уволился капитаном.
  • А в коллекторы тебя что понесло?
  • Двое девок маленьких, зарабатывать надо. Садик, школа, музыкалка, кружки, костюмы на праздники. А это деньги. Да и психованные вроде вас редко попадаются. Обычно несчастные, запутавшиеся люди. От хорошей жизни, да от жадности в долги не залезают. Ты, что ли, тоже мент?
  • Алексей, — Лёха протянул руку, — Питерский ОМОН. Майор. Извини за это. Давай, вытолкаем тебя.

Но даже впятером, матерясь, поскальзываясь и попеременно меняясь за рулем, сдернуть машину не получилось. Сидела она плотно, как приклеенная.

  • Тут трактор нужен, — веско сказал Пухов.
  • Так иди, — Леонид кивнул головой в сторону видневшихся коровников, за которыми жужжала пилорама. — Там твой брательник.
  • Так это поллитра.
  • Я заплачу, — Паша-коллектор достал из кошелька триста рублей.
  • Жирно ему будет, неча баловать, — Пухов двести рублей сунул в карман, а сотку вернул.
  • Ну, я пошел.

Пока ждали трактор, Паша-коллектор сидел на корточках и гладил пуховскую собаку. Та завалилась на спину и расставила лапы, подставляя розовое пузо.

— У меня первая должность была «милиционер-кинолог». Потом ОМОН, Кавказ, а потом и в участковые подался. А как пошли очередные реформы, ушел сам, не дожидаясь, что выпрут. Вначале пытался в охрану устроиться, но в Москве без блата нет шансов. Можно подумать, что вся страна сюда ездит охранять. А если присмотреться, не работа это, да и не деньги. Вот и устроился в агентство. Шесть лет как. Старожил.

  • А я устроился агентом по продажам, в коллекторы не пошел, хотя звали, — Лёха задумчиво потер подбородок. — Зачем мне это? Я человеком хочу остаться.
  • Будто я не хочу, — обиделся Паша-коллектор и посмотрел почему-то на Беляева.
  • У тебя, капитан, отговорки да оправдания, — Лёха сел на доски, снял сапог и вытряхнул из него всякую труху. — Сам в глубине души знаешь, что на зло работаешь, не за справедливость.
  • Все по закону, майор. При чем тут зло?
  • При том, что закон, как мне говорил один умный человек, которого я на десять лет закрыл, это описанное в юридических терминах понятие народа о справедливости. А какая справедливость, если людей до крайности доводят? И кто доводит? Да те, кто, когда остальные голодают, жрут черную икру и копченую севрюгу, а деньги отправляют по проводам в свою заграницу.
  • Я не голодаю, — вставил слово Беляев, — но деньги не отдам. Потому что если отдам, то вынужден буду продать все, что у меня есть, и пойти побираться. Не отдам, хоть убивайте. Мне все равно.
  • А ему все равно, что с тобой станет, — Лёха надел сапоги, встал на ноги и потянулся, разминая спину. — Ему надо на платья дочкам к отчетному концерту в музыкальной школе заработать.
  • А ты меня, майор, не стыди! Я сам знаю, что делать.

Беляев посмотрел в сторону, в которую ушел Пухов. Там, за холмом послышалась перегазовка мощного тракторного мотора.

  • Олег Ярославович, папку с вашим делом положу в середину стопки, где полный тухляк. А в базе электронной укажу, что по адресу этому в деревне Селядино Судогодского района Владимирской губернии проживает полный тезка клиента. Не заслуживаете вы такого, конечно, но раз мы с вами в одной жиже глиняной толчемся, грех мне с вас деньги требовать. Рано или поздно все равно кто-нибудь из новичков эту папку откопает и начнет заново.
  • Может и не откопать?