Относительно страдания Клайв Льюис все очень хорошо объясняет. Страдание (телесное, душевное, духовное) — средство исправления, или изле­чения, если считать, грех болезнью, а Клайв Льюис именно так и считает.

Шесть ран Аравиты («Конь и его мальчик») — ровно столько, сколь­ко было нанесено рабыне, пострадавшей из-за ее побега. Не будь этих ран, Аравита забыла бы о девочке и та осталось бы в ее истории не униженным и страдающим человеческим существом, а законным средством эмансипации, да, может, еще и предметом гордости — как ловко Аравита провернула побег. Благодаря перенесенному ужасу и боли Аравита меняет картину мира, свое место в ней, отношение к себе и к другим людям. Помимо всего прочего, Клайв Льюис демонстрирует здесь универсальность закона «Око за око»: Бог здесь не только законодатель, но и исполнитель — «Мне отмщение и Аз воз­дам», вот Он и воздает.

Юстэс («Покоритель зари») испытывает ужасную боль, когда с его тела соскребается драконья короста. Чтобы обновиться, чтобы воскреснуть к новой жизни, надобно пострадать.

Естественно вспомнить уже процитированное: «Против иных видов вол­шебства нет средства лучше, чем сильная боль» («Серебряное кресло»).

В момент ранения Аравита считает случившееся с ней несчастным стечени­ем обстоятельств — понимание приходит к ней позже. Юстэс и Лужехмур зара­нее готовы к страданию, свободно выбирают его, видя в нем путь ко спасению.

Страдание — послание, адресованное не только страдающему, но и тем, кто находится рядом, дает им возможность духовного роста (равно как и духовного падения). В «Племяннике чародея» любовь Дигори к умирающей маме спасает ее. Клайв Льюис переписал собственную историю: когда он был мальчиком, его любовь не спасла маму от смерти. Тень этой истории возникает на страницах «Хроник» еще раз: неназванная по имени королева, мать принца

Каспиана, умерла, когда мальчик был совсем маленький; единственно, что о ней говорится, «добрая» — осиротевший мальчик живет без любви и чувствует себя одиноким («Принц Каспиан»).

Любовь Дигори подвергается искушению: ему предлагается поставить ее выше нравственного закона, выше любви к Богу. Он это испытание выдер­живает, в страдании, в смятении чувств — и духовно возрастает. Аллюзия с инверсией жертвоприношения Исаака: там отец должен пожертвовать сыном, здесь сын — матерью.

Две девочки: Аравита и Лазорилина. Аравита телесно, душевно, духовно страдает — Лазорилина живет в мире, где нет места страданию. Страдания Аравиты — знак призвания и заботы, ступеньки ее внутреннего восхождения: Аравиту Бог посетил. А беззаботно живущую Лазорилину — не посетил: махнул рукой и предоставил самой себе.

Для меня история превращения Юстэса в дракона очевидным образом апеллирует к «Превращению» Кафки — но это для меня: вряд ли Клайв Льюис об этом думал, впрочем, как знать. Кафка живет в абсурдном, нерационализи­руемом, темном мире, где сам вопрос о смысле такого рода метаморфоз бес- смысленен. И «Процесс» о том же. Телесное превращение Юстэса в дракона — материализация его внутреннего выбора: Льюис демонстрирует нравственный причинно-следственный механизм в чистом виде. Грегор Замза превращается в насекомое просто так, без всякой причины. Мир Льюиса пронизан благодатью, страдания осмысленны, зло — результат свободной воли, но Бог обращает зло в добро и твердой рукой (мышцею простертой) ведет каждого человека и весь мир к метафизическому спасению.

Если не знать, когда написаны «Хроники Нарнии» и «Процесс» с «Превращением», можно было бы заключить, что Льюис писал до Второй мировой войны, Кафка — после. С другой стороны, «Хроники» все-таки книга для детей — можно предложить детям «Превращение»?

В «Хрониках Нарнии» картина мира Клайва Льюиса, ну, может быть, чуть упрощена, адаптирована к детскому восприятию, а может, даже и нет. В этом легко убедиться, раскрыв книгу «Страдание» (1940). Все то же самое — только в «Хрониках» перевел дискурс на язык образов.

Льюис, убежденный холостяк, первый и единственный раз женился в 1957 году — ему было пятьдесят восемь. В таком возрасте первый раз не женятся. Возникли особые обстоятельства: мечтавшая о браке с ним и тщетно его доби­вавшаяся Джой Дэвидмен заболела раком — Клайв Льюис тут же женился. Очень в его духе. Они были обвенчаны в больнице у постели Джой. Любовь и радость вернули Джой здоровье. Болезнь отступила, но ненадолго, и все-таки они прожили несколько счастливых лет. Клайв Льюис (из письма): «...никогда бы не мог подумать, что в свои 60 лет [я] буду влюблен, как двадцатилетний»3. Он был с Джой в радости и в горе, она страдала мучительно, он внутренне прожил с ней болезнь и смерть.

После ее смерти Клайв Льюис написал книгу «Исследуя скорбь» («A Grief Observed», 1961). В «Страдании», равно как и в «Хрониках Нарнии», Клайв Льюис предстает человеком, знающим ответы на все вопросы и щедро предла­гающим их читателям. В книге «Исследуя скорбь» новый опыт, поколебавший его картину мира, сделал прежние, столь очевидные и убедительные ответы нерелевантными. Странно, что эта, такая важная для Льюиса работа не вошла в русское собрание сочинений.