— Не скиснете! Еще раз уберетесь!

В процессе творческого порыва вдруг обнаруживалось отсутствие необходимого ингредиента. Полина Ивановна, как полководец, ведущий решающее сражение, бросала в бой резервы. Отправляла детей в магазин. Если и сыновья-дочери отсутствовали под рукой, успевали смыться к данному моменту, приходилось решать проблему с привлечением соседских запасов.

 

Она выскакивала на высокое крыльцо и кричала соседке, что жила за глухим дощатым забором:

— Лена, выручай! Соль кончилась!

Голос Полины Ивановны пробивал любые заборы и стены. Пол-улицы тут же узнавало о солевом дефиците у Кругляковых. Лена щедро сыпала в стакан соль, бежала к соседке, обязательно спрашивала, предвосхищая события:

— Может, еще че надо? Принесу!

— Не, у нас все есть! — звучало в ответ.

Но вскоре раскрасневшаяся от внутренней энергии и внешнего печного градуса Полина Ивановна снова кричала с крыльца:

— Лена, лаврентия неси!

Лаврентий — это не мужик в очочках и с усами, лютый госдеятель времен сталинизма. Лаврентий — лавровый лист.

— Недавно покупала, — принимала от Лены специю, — да на мою шоблу не напасешься!

Могла понадобиться томатная паста, перец-горошек. Да мало ли что. Лена с удовольствием выручала соседку, она знала — в последний раз Полина Ивановна выскочит с призывным:

— Лена, айда пробовать!

Полина Ивановна была из тех художников, которые не прячут произведения по запасникам, а щедро выставляют их на суд почитателей. Лена бросала все и летела снимать пробу с шедевра.

Элементарные щи получались гениально. Рассольник из почек — ел бы и пел. Исходный материал для блюд (скажем, мясо), конечно же, самой высокой кондиции. При должности Фрола Кузьмича только качественные продукты могли доставляться в дом. Да ведь чей желудок не испытал на себе, что легче пареной репы превратить отличный продукт в тошнотворное варево. Здесь же ничего подобного. Коронным блюдом у хозяйки считались рыбные пироги. Они имели высочайший рейтинг в Белоярке. Стояло село на берегу Иртыша не одну сотню лет, местные жители спокон веку умели обращаться с рыбой, но… Если у кого-то из сельской элиты случалось особой важности торжество — шли на поклон к Полине Ивановне с нижайшей просьбой испечь пироги. И потом блюдо за столом торжественно представлялось как авторское, фирменное. Все знали: пироги от Кругляковой — значит, высший класс.

Исключительная была повариха Полина Ивановна, тогда как на стирку талантов не хватило. Мешал размашистый характер. Могла вместе с половиками праздничные рубашки сыновей замочить. Рассуждала: че зря время терять? Замочит на полчасика, а тут на гулянку, к примеру, позовут…

Мало какое сельское торжество (именины, крестины, свадьба, проводы в армию, встреча родственников) обходилось без Кругляковых. Фрол Кузьмич в одном лице две роли исполнял. С одной стороны, гость почетный, почти свадебный генерал (колхозный бухгалтер — должность высокая), а с другой — баянист каких поискать. И человек компанейский, в нужный момент и анекдот расскажет, и любой политический вопрос разложит по полочкам. Ну и Полина Ивановна — звезда не второй величины, украшение любой компании.

И вот позовут Кругляковых на гулянку. Если Полина Ивановна у корыта в тот момент окажется, приоритет в дилемме — стирать или гулять? — не первому отдается. Поэтому не скоро возвратится к замоченному белью хозяйка. И результат может получиться не слишком радостный. Кинутся сыновья рубашки искать — на танцы, к примеру, идти в клуб, а рубашки в полосах от половиков.

— Мам, ты че сделала?

— Че-че! Постирала. Ходите чумазиками… Надевайте, че носом крутить? Чистые, да и ладно!

— Да полосами же! Это ведь не отстираешь!

— Но не рваные же!

«Ёшь золотая»

Вся семья пела. Могли такой концерт закатить! Фрол Кузьмич на баяне играл самоучкой, ни единой ноты не знал, а мог бы, прояви желание, по музыке ученым стать. Его в музучилище из госпиталя звали. Настойчиво агитировали, дескать, с вашим абсолютным слухом будущее отличного музыканта вам обеспечено, только немного подучиться. Фрол Кузьмич — мужичок расчетливый, пораскинул мозгами и отказался. Лестно о себе такое услышать, но «абсолютный слух» — это что-то абстрактное. Тогда как бухгалтерские счеты в руках — вот это профессия. Одним словом, не захотел менять село на призрачное городское счастье.

На жизнь зарабатывал в конторе, а уж в свободное время, в особенности в выходные и праздничные дни, баян из рук не выпускал. И в будни мог запросто привести друзей-товарищей домой. Наплевать, ночь или полночь, — айда ко мне, дорогими гостями будете. Выпьют, конечно же, и, конечно, не чаю морковного. А следующий после тостов номер программы — хозяин детьми начнет хвастать. Давай будить свою гвардию на концерт.

Ни сыновей, ни дочерей не учил никогда буквам или стихотворениям типа «Идет бычок, качается», но петь да играть — с малолетства всех. Чуть подросли — вот уже и хор. Здорово пели. И солистом каждый мог. Как такими детьми не погордиться перед подгулявшими товарищами!

Младшего, Федьку, Фрол Кузьмич на табуретку ставит:

— Пой, сынок!

А Федька спать хочет, глаза у бедняжки слипаются. И с дикцией нелады — не все буквы еще выговаривал. Однако отца это разве остановит, ему во что бы то ни стало надо продемонстрировать таланты наследников. И запоет, бывало, Федька с табуретки, как со сцены, старательно высоким голоском выводя:

Ой ты, ёшь,

Хорошо поешь!

Ты о чем поешь,

Золотая ёшь?

Счастье повстречается —

Мимо не пройдешь!

Ой ты, ёшь!

«Ёшь» — это у Федьки «рожь» так выпевалась.

Штрихи к портретам Федьки и Тольки

С годами у Федьки с дикцией все наладилось, его даже в Омский русский народный хор приглашали. Он учился в автодорожном институте, пел в институтском ансамбле. Знаменитый солист Омского хора Шароха на смотре студенческой самодеятельности заприметил талантливого парня. Он и фактурой мужской любо-дорого посмотреть: в плечах широченный, русые вьющиеся волосы… И голос! Шикарный баритон.

Шароха и так и сяк принялся соблазнять студента на профессиональную сцену. Бросай, мол, институт, пошли к нам, будешь по заморским странам ездить: Америка, Франция, Швейцарии всякие. И не где-то во втором ряду подпевать — место солиста обеспечено. Между делом, дескать, окончишь музыкальное училище, а там и консерваторию. Но Федька, как и отец в госпитале, отказался от призрачных хлебов артиста, решил, что у инженера-дорожника надежнее будущее. Лишь иногда посетует: «Мог бы и со сцены петь!» Впрочем, тут же оборвет себя: «Да чего там хорошего в этом артистическом блудосборище?»

Брат Федора Анатолий, было дело, голосом подрабатывал на кусок хлеба. Учился в институте не ахти как, стипендия далеко не всегда обламывалась — ну и пел в ресторане. Школу Анатолий с грехом пополам окончил. Некогда было впитывать знания. То на рыбалку труба зовет (стерлядь дуром на закидушки прет), то хоккейный сезон нагрянул или надо терзать гитару в школьном вокально-инструментальном ансамбле. Когда тут за учебниками сидеть?

Тем не менее после выпускного вечера сунулся не в профтехучилище — в институт подал документы. Амбициозности не занимать, ну и с первого экзамена оказался за бортом высшего образования. Вскоре в армию забрили. В тюменских лесах Анатолий задумался: ведь ему светит всю жизнь в навозе возиться. Нужен диплом! А служил в ракетной части. Командир — мастер спорта по многим видам — гонял воинов-ракетчиков через день да каждый день. То кросс, то разминка, то соревнования, то тренировка. У Анатолия хорошо получалось бегать на лыжах и без оных, толкать и метать все что можно. Нацелился он на физкультурный институт.

Но ведь там экзамены не только по бегу и прыжкам. Анатолий попросил старшую сестру Светлану выслать ему учебники, начиная с пятого класса. Много нового для себя открыл по всем предметам. Дополнительно к теоретическим занятиям по русскому писал сестре длинные письма и требовал, чтобы та присылала их обратно с указанием красной ручкой ошибок орфографических и стилистических. Она учительницей работала в Бийске. Поначалу возвращались письма типа картин на тему первомайской демонстрации — красным-красно на каждой странице. Потом праздник стал бледнеть. В синие будни в конечном итоге так и не превратился, однако на твердую троечку сочинение при поступлении в институт Анатолий написал.

И остальные экзамены сдал с таким же успехом — кроме спортивных. Что касается испытаний на беговой дорожке, в бассейне и в секторе для метания, здесь Анатолий мало кому уступил. Учась «на спортсмена», пением в ресторане неплохо подрабатывал.