Обычно мы пьем бордоское вино, хотя я предпочитаю ме­стный напиток из прожаренного зерна под названием “квас”, который есть в каждой избе. Он лучше пива — не горький и легкий. Обилие льда для охлаждения напитков делает их осо­бенно приятными в жару. Самый бедный здешний крестья­нин питается лучше многих парижских буржуа. Аким продол­жает верно служить мне: он главный распорядитель нашего дома и командует двумя посыльными, одним конюхом и па­рой кучеров, а также пятью-шестью временными работника­ми — мойщиками полов, дворниками, прачками и т. д.      Он держит себя с ними очень важно.    

                          

рекомендуем технический центр

 

Нижнетагильский завод, 28 августа 1853 г. — С моего последне­го письма я совершил с г-ном Карамзиным одну из двух по­ездок, которые хотел предпринять до отъезда                                                        

Первая из них — в восточную, или, иначе, сибирскую часть края, — оказалась весьма живописной и увлекатель­ной. Нам предстояло осмотреть место для будущего завода. Сей поселок расположен в дремучем лесу, в том месте, где сливаются две большие реки. Сначала мы ехали до него на тарантасе по дороге, где крутизна склонов иногда превыша­ет 45 см на метр, к тому же они так обрывисты, что нам при­ходилось удерживать повозку за борт. Затем добирались до цели верхом, по густому лесу, проскакав туда и обратно око­ло 30 км.

Часто приходилось пробираться через не знавшие топора лесные заросли, чья почва покрыта многовековым метровым слоем полусгнившего валежника.

Впрочем, поездки эти необременительны, если не счи­тать отсутствия нормального сна. Благодаря заранее приня­тым властями мерам нас везде ждало обильное угощение. На­пример, прискакав верхом туда, где сливались две реки, мы неожиданно обнаружили там всевозможные припасы, два го­рячих мясных блюда, вино со всех концов света, а также шам­панское. Рядом горел чудесный костер, который уменьшал влажность и отпугивал мух. О, как нам было хорошо! Можешь себе вообразить, каким веселым и оживленным был этот ка­раван из 60-ти грузовых и верховых лошадей.

В 6 часов вечера мы прибыли на маленький заводик, зате­рянный в тагильских лесах, и встретили теплый прием. Тол­па жителей во главе со старостой преподнесла хозяину этих земель подарки, преимущественно хлеб-соль, лесные орехи, ягоду и всякую дичь. В свою очередь, заводчик одарил дере­венских детишек конфетами, вначале давая всем поровну, а потом просто бросая их горстями ватаге мальчишек, кото­рые сразу же устроили шумную потасовку.

Сейчас мы отправляемся в поездку по западному склону европейской части Урала. Вернемся через два дня и начнем готовиться к отъезду домой                                                 

Екатеринбург, 4 сентября 1853 г. —                                      

Сейчас мы едем на юг, где климат помягче. Сезон дождей пока не начался, хотя прошло несколько сильных ливней. Днем здесь еще жарко, но вечером и утром бывает весьма свежо.

Ночи тоже стали прохладными, листья берез начали жел­теть. Близится осень. Мы отправляемся в Троицк , город вблизи Тобола89, у границ России и земель кочевых киргизов. Мы собираемся изучить местные обычаи, которые я опишу в I будущей книге. Затем, вернувшись назад, мы в последний раз перейдем через Уральский хребет и побываем на некоторых металлургических заводах, в частности, Миасском и Златоус­товском. После этого вместе с Перетцем, ожидающим нас вместе со своей женой90, отправимся на заводы Казани и, ес­ли в нашей программе ничего не изменится, оттуда поедем с ним на большое Уфимское плато.

А посему думаю, что мы вряд ли успеем добраться до Парижа к концу этого месяца.             

 

Инспектор рудников, который по поручению русского императора обязан находиться при мне, как в предыдущей поездке Перетц, приехал в Екатеринбург заранее, чтобы по­править здоровье после довольно серьезной болезни. Узнав, что он еще не выздоровел, я решительно не хочу брать его с собой. Мы уезжаем с нашим верным Акимом и с одним рус­ским юношей, который жил в Париже, а теперь сопровожда­ет меня и г-на Ландсберга на Южный Урал.

Долина Миасса. 8 сентября 1833 г. — Пишу тебе из маленькой азиатской деревушки, расположенной на восточном склоне Южного Урала, в краю кочевых башкир08. Мы далеко про­двинулись на азиатский юг. Места эти очаровательные. Путь наш лежит по широким долинам меж высоких гор, а долины состоят из холмистых равнин чернозема, столь пло­дородных, что для обильных жатв их даже не требуется удобрять навозом. Поэтому основная забота для привыкших к хорошим урожаям местных жителей — куда навоз выво­зить. Башкиры, которых мы приехали изучать, — это мусуль­мане, верные последователи Пророка которые, став паха­рями, отчасти сохранили кочевую традицию своих предков. Каждую весну они наглухо запирают свои зимние жилища и, взяв с собой деньги и ценные вещи, на все лето отправля­ются со своими стадами на безлюдные пастбища. Примерно четыре месяца они живут в войлочных шатрах с отверстием наверху — через него выходит дым от вырытого посередине очага.

Их шатры располагаются рядом друг с другом, словно до­мишки маленького селения. Войдя в один такой шатер, мы уви­дели, что земля в нем, покрытая ковром и циновками, уставле­на деревянными кадками для молока. Главным предметом в жилище является огромный мешок из добротно сшитой ко­ровьей шкуры, в котором хранят кобылье молоко. Пропитан­ный дымом, этот своеобразный сосуд вызывает брожение, превращающее молоко в спиртной напиток, который башки­ры называют “кумыс” и с наслаждением пьют. Попробовав сию жидкость, мы нашли ее похожей на кисловатую грушевую на­стойку. Для кочевых башкир кумыс — единственный продукт питания, они употребляют его в огромных количествах и по­этому постоянно дремлют, что, кажется, им весьма приятно, поскольку вызывает видения как при употреблении опиума. Все это выглядит очень колоритно.

Уфа, 13 сентября 1833 г. — С тех пор как я отправил тебе по­следнее письмо, мы пересекли Уральский хребет и спусти-

лись на равнину, с трудом продвигаясь по ужасному бездо­рожью.

Ты знаешь, насколько плохи и утомительны переезды между Кенигсбергом и Таурогеном, но они ничто по сравнению с горными переправами между Златоустом и Уфой. Мы быст­ро движемся по океану грязи, покрытому бревнами, на кото­рых повозки подскакивают по сто раз в минуту, так что все сложенные внутри вещи то и дело перемешиваются. Потоки грязи так и брызжут из-под колес.

Но куда ужасней езда по огромным глыбам скал, когда тре­ние железного обода колеса о кремний издает пронзитель­ный скрежет. Экипаж непрестанно трясет, да так сильно, что он, кажется, вот-вот рассыплется на части.

Но не иначе как нас и нашу повозку пока что оберегает Бог — покровитель путешественников. Сейчас нужно подго­товиться к тому, чтобы наши кони поскорее доставили нас в Оренбург, а оттуда отправимся на родину.

Несмотря на все страдания, которые я тебе описал, мы полны здоровья и сил, питаемся и отдыхаем на многочислен­ных ямских станах, хотя о нормальном сне при таком темпе езды думать не приходится.

Самара. 22 сентября 1853 г. — Несчастный случай, неожиданно произошедший с нашим верным Акимом, вынуждает нас из­менить планы и вернуться домой через Москву и Санкт-Пе­тербург. Вчера вечером, выйдя из гостиницы за покупками, бедный малый поскользнулся в темноте, упал и ударился го­ловой. К счастью, рана легкая и быстро заживет, но без слуги мы сможем ехать только по тракту, поэтому будем возвра­щаться через Симбирск, Ардатов, Муром, Владимир, Москву,

Санкт-Петербург и Варшаву.                                                                                      

Финал нашего путешествия был прелестен: мы останови­лись в очаровательной усадьбе Тимашевых, с которыми по­знакомились, когда плыли на пароходе от Нижнего до Каза­ни. Владения этой семьи расположены между Уфой и Оренбургом, в Башкирии, одном из наиболее удивительных мест России и Европы. Хотя Тимашевы никогда не покидали своей страны, они говорят по-французски и знают о Париже и Франции лучше большинства парижан. Особенно хочется поблагодарить госпожу Тимашеву за ту помощь, которую она оказала нам при изучении положения крестьян на ее зем­лях. Я получил великолепный материал для своей книги, ко­торую издам в Императорской типографии. Земли Тимаше­вых составляют примерно 170000 га и столь плодородны, что их не нужно удобрять навозом.

 

рекомендуем технический центр