Взгляд у него был гипнотизирующим и безжалостным, как у питона. Ада, еще не прочувствовав до конца всей глубины опасности, посмотрела на тетю. Людмила Андреевна стояла, вытянувшись в струнку, с гордой, как всегда, осанкой, но на лице ее был неподдельный ужас. Можно ска­зать, что лицо ее просто опрокинулось от страха. О, боже! Только сей­час до Ады дошло, как она влипла! Что ж, надо попытаться хотя бы оття­нуть время.

  • Я все-таки не понимаю. — прошептала она побелевшими губами.

Арнольд, стоявший между ней и теткой, неожиданно развернулся, схва­тил девушку за плечи, больно сжал их и прошипел ей прямо в лицо:

  • Поймешь. Иначе я вытряхну из тебя все мозги. Калекой сделаю, но поймешь! На святое покусилась, падла! Говори, куда деньги дела? Где прячешь? Ну! — Он встряхнул Аду так, что она на какой-то миг чуть не за­дохнулась, а потом повернулся к Людмиле Андреевне и прорычал: — Веди ее в кабинет, а то орать будет! Веди, тебе говорю, старая кляча! Ну! Давай ключи, я сам! — Схватив с гвоздика ключи от соседней квартиры, в кото­рой умирал Коля, и дернув Аду за руку, Арнольд потащил ее за собой на лестничную площадку. Тетя, наконец, вышла из ступора и недоуменно произнесла:
  • Но это же — моя племянница. Ты что, Арнольд.

Он ее не слушал или не слышал. Молча втолкнул Аду в квартиру так, что она отлетела в конец прихожей, туда, где лежал тогда измученный, обреченный Коля. Голова ее гудела, и во всей этой смеси боли, горечи, страха, недоумения бился один-единственный вопрос — что делать? Тетя успела впрыгнуть в квартиру прежде, чем Арнольд запер изнутри входную дверь, и на несколько мгновений оказалась рядом с Адой. Этого времени девушке хватило, чтобы сказать — деньги действительно у нее, спрятаны в гараже, и она жалеет, что не рассказала об этом. Их завещал ей Коля... Отдать? Тетя отрицательно покачала головой, пробормотав: «Этакому-то мерзавцу?»

  • Оставь ее в покое! Девочка ничего не знает ни о каких деньгах! — вы­крикнула она. — Иди, перерой всю квартиру! Я знаю, где у меня каждый рубль лежит! Где же она их, по-твоему, держит?
  • А это она нам сейчас скажет! Все нам сейчас расскажет! Все! — Ар­нольд вытащил нож и пошел с ним прямо на Аду. Она бросилась в комна­ту, но стекло в балконной двери было уже вставлено. — Не скажешь — сама смерти будешь просить, она тебе избавлением покажется. Сейчас я тебя на куски порежу.
  • Я. ничего не брала. Вы ошибаетесь, — пролепетала, наконец, Ада, и, наткнувшись на угол дивана, упала рядом с ним, причем ее сумоч­ка, так и висевшая на плече, больно ударила ее по ноге. Этот удар напом­нил ей о подарке Гаркуши... Она подняла глаза и увидела перед своим горлом острие ножа, которое поблескивало, словно отражало от себя солнечные лучики. Из оцепенения ее вырвал крик тетки:
  • Отпусти, гад! Отойди от нее, убью!

Она, видимо, здорово встряхнула Арнольда, потому что его рука с но­жом отлетела от горла Ады и повисла ввоздухе, но лишь на миг. В следую­щее мгновение он уже шел на тетю и шипел:

  • Убью. Старая дура. Околеете обе здесь, сучки недорезанные. Туда вам и дорога, господам-барам!

Подойдя к ней, схватил ее за волосы и стал тянуть их на себя. Людмила Андреевна изогнулась, словно змея, боком налетела на нож, который он не выпускал из рук, и закричала. Крик этот заставил Аду действовать. Пистолет она нащупала рукой еще тогда, когда Арнольд бросился за тет­кой, и сейчас, под ее истошный крик, взвела курок, сделала два шага, и дуло оружия почти уперлось в затылок Арнольда, намертво вцепившего­ся в тетины волосы. Он явно наслаждался ее болью и видом крови. Вы­стрел прозвучал так же неслышно, как и там, в лесу, и Арнольд стал как-то неестественно раскачиваться, словно клевал носом, а потом рухнул впе­ред, задев головой Людмилу Андреевну... Они лежали вдвоем на полу, словно обнявшись, и их кровь стекалась к одной общей багряно-рубиновой луже... Аде стало страшно.

  • Тетя. Что я наделала. Я ведь хотела — для нас. Дачу купить. Съездить с вами за границу. И что теперь будет. Тетя, милая, уйдем от­сюда! Уйдем скорее! Уедем куда глаза глядят. Где нас не найдут.
  • Найдут... Меня найдут... Это я все сделала... Я его убила... Дай-ка твой пистолет.

Ада протянула ей оружие, и она прижала его к себе.

  • Вот. Семь бед — один ответ. В этой квартире долги из людей вы­бивали, и я про это знала. Но ничего не могла поделать. Иначе бы мне — или тюрьма, или нож в спину.

Ада понимала, что надо перенести тетю домой и вызвать «Скорую по­мощь», а уж потом решать, что делать с этим подонком. Об этом она и ска­зала тете.

  • Нет, милая. Не звони. Это — избавление. Я ведь свою соперницу убила. Иначе не могла — умерла бы от ненависти. — И Вологодского то­же — я. Арнольд заставил. Он узнал про мою месть. И про то, что я хо­рошо стреляю. У меня — призы по биатлону. Говорил, что это будет са­мое необычное убийство. И потому никогда не докопаются, кто виноват.
  • Я думаю, что Валентина Васильевна об этом догадалась, тетечка. Зеленый шарф.
  • Знаю! Жаль, что она появилась на моем горизонте слишком позд­но. А то бы мы с ней поработали. У нас бы многие бизнесмены эти, во­рюги, сели на нары.
  • А теперь вот я сяду.
  • Нет, Ада! Это я убила Арнольда! Звони Валентине! И если я ее не до­ждусь, сама все расскажешь.

Ада позвонила в управление и попросила к телефону Орлову. Только услышав ее голос, она поняла, что к ней еще может придти спасение. Вкратце она сразу же рассказала о том, что произошло — как пришла до­мой, увидела мужчину, который потянул их с тетей в эту квартиру, напал на нее с ножом, требуя какие-то деньги. А она. Валентина обещала тут же приехать.

Медики долго не приезжали — оказалось, что они созваниваются с ми­лицией, так здесь было положено в подобных случаях, и потому обе маши­ны — с красным крестом и синей полосой — появились одновременно. Но прежде на место происшествия шагнули Валентина с Платоном. Подъ­ехавшие оперативники козырнули полковнику, которого, в общем-то, не ожидали здесь увидеть, и принялись за свои обычные в таких случаях дела. Валентина же отвела Аду в сторонку и, пока врач осматривал Людми­лу Андреевну, еще раз расспросила ее о том, как было дело.

  • А что у вас в сумочке хранится, Ада? Помните, еще в гостинице звякнуло?
  • Пистолет. Но он — игрушечный, вот, смотрите! Для защиты. Мало ли что. Подумают, что настоящий. — И Ада раскрыла сумочку, в кото­рой поблескивал действительно игрушечный, но на вид совсем как на­стоящий, пистолет.
  • Это наган, — спокойно сказала Валентина. — Он у вас в этом платке лежал, что ли? — и вытащила из Адиной сумочки клетчатый носовой пла­ток ивановского ткачества.
  • Да, в этом...

На дне сумочки оставался лежать еще один платок. Валентина вытащи­ла и его:

  • А этот? В него был завернут тот пистолет, из которого стреляли, да?

Ада молчала, потому что не знала, что говорить. Да — это приговор

себе хотя бы за хранение оружия, пусть и самодельного. Нет — Валентина не поверит, да и по этому платку сверхзоркие микроскопы сразу смогут установить, что тут было завернуто... Так что эта задачка — с двумя неиз­вестными.

  • Хорошо. Не отвечайте. Но советую — передайте этот платок вашей тете — от греха подальше. Она им кровь вытрет. И вообще.

Валентина с Адой подошли к тете. Ада вытерла платком ее руку, кото­рая сжала этот клетчатый комочек и уже не отпускала его. Внесли но­силки, и Аде сообщили, что тете предстоит срочная и сложная операция, что в городской больнице уже готовят операционную. Людмилу Андре­евну положили на носилки и быстро понесли в машину, она успела лишь сказать бежавшей за ней Аде:

  • Помни обо мне, доченька.
  • Я сейчас, тетя. Я — за вами.

Но врач посоветовал ей принять что-нибудь успокоительное, а уж по­том явиться в больницу — сейчас, увы, она все равно ничем не может по­мочь своей родственнице. Квартира напоминала проходной двор, какие- то люди в форме и в штатском ходили туда-сюда, сильно хлопая дверью. Ада не видела, как уносили тело Арнольда.

И вдруг на пороге появился Андрей. Не замечая никого, он бросился к Аде:

  • С тобой все в порядке? Я ждал, а тебя нет. Я сразу понял — что-то случилось. Что?
  • Все случилось, Андрюша. Тетя ранена. Она меня собой заслонила! А тот, кто на нас напал, — убит.
  • На вас напали? Но почему?
  • Не знаю. Я не поняла.
  • Это нам всем вместе предстоит узнать, — заметила Валентина.
  • Валентина Васильевна, это — Андрей, мой. жених. А это, Андрю­ша, частный детектив Орлова.
  • Правда? Так это — удача. Знаешь, какое известие я получил сейчас из Москвы? Баев-то арестован!
  • И кто же у нас Баев? — с интересом посмотрела на Андрея Валентина.
  • Это мой опекун, Валентина Васильевна! Мой шеф... Впрочем, долго рассказывать... Тут у вас такое случилось, а я.
  • Баев — это человек, который, как я поняла, собирает все данные о наследственных делах состоятельных граждан. То есть господ, — уточ­нила Ада. — Собирает и манипулирует всем этим в своих интересах.
  • Вот как. Это очень любопытно. А за что его арестовали, вам не сказали?
  • Сказали. Умер потомок какого-то древнего рода. Который восхо­дит к Рюриковичам, кажется. Одинокий был человек. Видимо, Баев за ним наблюдал, потому что вскоре стал вывозить из квартиры его карти­ны. Соседям заявил, что купил эту коллекцию. А они не поверили и вы­звали милицию.

Ада слушала, но это ее сейчас уже не интересовало. Шум в голове про­шел, перестало ломить затылок, и теперь на первый план выступила боль за тетку, за то, что с ней будет.

  • Можно нам с Андреем сейчас в больницу, а? Вы нас отпускаете? — спросила она у Валентины.

Та вопросительно посмотрела на подошедшего к ним Платона.

  • Двух часов вам хватит? — буркнул он.
  • Я не знаю.
  • Постарайтесь уложиться в это время. А потом — к нам в управление. Вас будут ждать. Дежурный скажет, кто и в каком кабинете. Следует офи­циально зафиксировать происшедшее.

Все вышли, и Ада заперла теткину дверь. В соседней же квартире про­должала работать милиция.