Тот, кто знал эту историю и придумал ее продолжение, уви­дел юношу и девушку в кожаных шортах и ботинках для трек- кинга, они совершали поход по горам Крита. Девушка сказала своему спутнику: по-моему, этот старый путеводитель, кото­рый ты откопал в библиотеке отца, совершенно бесполезен, монастырь уже давно превратился в груду камней, по кото­рым снуют ящерицы, давай вернемся к морю?

А парень отве­тил: думаю, ты права. Но как только он это сказал, она сразу возразила: нет, давай еще немного пройдем, кто знает, что там. И правда, стоило обогнуть крутой скалистый холм крас­новатого цвета, который скрывал от них часть пейзажа, как показался монастырь, точнее, развалины монастыря, моло­дые люди направились к нему, в ущельях завывал ветер и под­нимал клубы пыли, дверь монастыря давно обвалилась, лигш осиные гнезда охраняли темный провал, но только они paзвернулись и собрались идти обратно, как раздался голос, слепой пустоте дверного проема стоял человек. Жуткого видг старик с длинной седой бородой, ниспадающей на грудь,

спутанными волосами до плеч. Э-э-эй, произнес голос. Боль­ше ничего. Ребята Замерли. Вы говорите по-итальянски? спросил человек. Они не ответили. Что произошло в мире с Две тысячи восьмого года? спросил старик. Ребята перегляну­лись, не решаясь произнести ни слова. У вас есть фотогра­фии? спросил еще раз старик, что произошло в мире с две ты­сячи восьмого года? Потом он махнул рукой, словно прогоняя их, хотя, может, он отгонял ос, круживших под навесом, и снова исчез в провале.

Человек, который знал эту историю, понимал, что закон­читься она может только так. Он любил сначала рассказывать себе истории и только потом записывать их. А раз истории он рассказывал замечательно, не теряя ни единой детали, ни од­ного слова, то можно сказать, что они уже были записаны в его памяти. Больше всего он любил их себе рассказывать поздно вечером, в одиночестве своего пустого дома, или по ночам, когда сон никак не шел, по ночам, когда бессонница не оставляла ему ничего иного, кроме воображения, это немно­го, но воображение способно было дать ему настолько живую реальность, что она казалась куда более реальной, чем реаль­ность, в которой он жил. Рассказывать себе истории — это не самое трудное, тут все просто: нужные для рассказа слова буд­то бы появлялись прямо на темном экране его комнаты, где он, обуреваемый фантазией, лежал с широко открытыми гла­зами. Эту историю, поведанную себе самому десятки раз, от­чего она казалась уже давно напечатанной книгой, и в голове звучавшую свободно и легко, было на удивление сложно запи­сать с помощью букв, к которым приходится прибегать, что­бы мысль стала четкой и зримой. Точно ему не хватало реаль­ности как основы для написания рассказа, и именно затем, чтобы воплотить в окружающей действительности свою внут­реннюю реальность, он выбрал это место.

Его путешествие было распланировано до мельчайших подробностей. Он приземлился в аэропорту Ханьи, забрал 1чрмодан, обратился в офис “Hertz”, забрал ключи от маши- [ры. На три дня? удивленно переспросил служащий. Что в ртом такого странного? ответил он. Никто не приезжает от- нрыхать на Крит на три дня, пояснил с улыбкой служащий. У гмёня длинные выходные, сказал он, за это время я успею сде­лать все, что нужно.

Солнце на Крите удивительное. Оно здесь не средиземно­юрское, а африканское; до отеля “Beach Resort” часа полто- >а езды, максимум два, он должен приехать туда около шести, рке если поедет не спеша, там он примет душ и сразу сядет |исать, ресторан в гостинице открыт до одиннадцати вече-


ра, сегодня вечер четверга, он посчитал: пятница, суббота, воскресенье — три полных дня. Достаточно: в его голове все уже написано.