Он никогда не смог бы объяснить, почему на светофоре повернул налево. Он отчетливо видел столбы вдоль автострады, еще четыреста-пятьсот метров, и он бы выехал на дорогу вдоль берега, ведущую в Ираклион. Вместо этого он повернул налево, где стоял синий указатель с названием неведомой ему местности. На миг ему показалось, что он уже бывал там, ему привиделись дорога в деревьях, редкие дома, простая пло­щадь с уродливым памятником — все это в обрамлении скал.

Вдруг его осенило. Медицина не в силах объяснить это стран­ное явление, подумал он, его называют дежавю, “уже виден­ное”, с ним такого раньше не случалось. Но это объяснение его не удовлетворило, поскольку ощущение уже виденного его не покидало, оно было сильнее пейзажа вокруг, оно, будто пленка, обволакивало окружающую действительность: дере­вья, горы, вечерние тени, даже воздух, которым он дышал. Накатило головокружение, на секунду почудилось, что его сейчас закрутит и засосет в воронку; растягиваясь во време­ни, это ощущение необыкновенным образом изменялось, как перчатка, что, падая, утягивает за собой руку, на которую бы­ла надета. Пространство опрокинулось, в этот миг он ощутил восторг от открытия, легкую тошноту и смертельную тоску. И вместе с тем — всеобъемлющее чувство освобождения, как бы­вает, когда мы наконец понимаем что-то, что знали всегда, но не хотели признавать: его не поглощало уже виденное в про­шлом, им не прожитом, он сейчас улавливал его в будущем, ко­торое еще предстояло прожить. Двигаясь дальше по узкой до­роге среди виноградников в сторону гор, он уже знал, что рано или поздно окажется перед старым проржавленным ука­зателем, испещренным дырами, с надписью “Монастири”. И последует по указанному пути. Теперь все стало ясно.