Я переехал через реку. Два во­ла, впряженные в арбу, подыма­лись по крутой дороге. Не­сколько грузин сопровождали арбу. “Откуда вы?” — спросил я их. “Из Тегерана”. — “Что вы ве­зете?” — “Грибоеда ”. Это было те­ло убитого Грибоедова, кото­рое препровождали в Тифлис[1].

Эта история отличается от других: речь в ней идет о стран­ной компании из двух ребят во Франции — меня и моего дру­га, чем-то похожих на Бувара и Пекюше, героев Флобера, предугадавшего, можно сказать, появление Станлио и Ол- лио[2]. А поезд при чем? Поезд при том, что однажды мы реши­ли переехать в Париж и уже нашли там квартиру. Но как ор­ганизовать такую сложную и дорогостоящую операцию, как переселение из Италии во Францию? За отсутствием возмож­ности воспользоваться другими видами транспорта остава­лось осуществить переезд по железной дороге.

 

Экспедиция в Париж была продумана во всех деталях. Прежде всего мы ограничили до минимума обстановку буду­щей квартиры, затем переправили все на вокзал, оставив дру­га, вызвавшегося проводить нас до Парижа, охранять багаж, пока мы будем грузиться. Не стану перечислять вещи, кото­рые мы перетащили в вагон, загромоздив ими коридор и купе. Другие времена, другие поезда, другие пассажиры, другие проводники и контролеры. Труднее всего было с матрасом. Нам повезло найти матрас из пенистой резины, который мы скатали вдоль и обмотали скотчем: в таком виде, если бы не легкий вес, в нем можно было бы заподозрить труп, вывози­мый за границу. Так или иначе, мы доехали до места целыми и невредимыми, со всеми нашими пожитками.

Но это еще не конец истории. Как только мы выгрузились в Париже, друг, который помогал нам при переезде, побежал звонить родителям. Было уже темно, мы нетерпеливо ждали его на перроне Лионского вокзала, сторожа бесчисленные вещи — наш портативный дом. Мы нервно ходили вокруг гру­ды чемоданов, узлов и спрятанного между ними трупа. Скоро вернулся наш друг, он запыхался, но весь сиял. Отличная но­вость, объявил он: “Лацио” выиграл. Только и всего? Ах да, убили Пазолини.

* * *

Известная оплошность — выйти не на той остановке. Не дое­хав или проехав свою, никакой разницы: главное, что мы ошиблись и теперь находимся в другом месте.

Как правило, это другое место — маленькая станция, где нет ни одной живой души, полустанок, созданный исключи­тельно для того, чтобы принимать путающих остановки. А может быть, одна и та же маленькая станция, станция, на ко­торой мы не ждали очутиться, но которая ждала нас.

* * *

Подводный поезд Париж—Лондон. Я знаю людей, которые в нем уже ездили. Сам же я и не подумаю сесть в такой. Почти два часа сидеть, затаив дыхание... Наверно, хорошо потом, когда выходишь, когда оказываешься на огромной, залитой светом площадке, как пловец с аквалангом, в море брызг вы­нырнувший на поверхность. Но пока доедешь... Нет уж, увольте... У меня есть свобода выбора!

* * *

Жизнь пассажира железной дороги предусматривает такой весьма неприятный сюрприз, как необходимость покинуть поезд, не доехав до места назначения. Лично я столкнулся с таким сюрпризом дважды. Первый случай, солнечный, звон­кий, произошел майским утром, когда мы застряли в одном приморском городке. Был прекрасный день, и то, как люд весело рассаживались по автобусам, напоминало атмосфе школьной экскурсии. Группы демонстрантов заняли желе

нодорожные пути, в результате чего нам пришлось огибать препятствие; чтобы сесть>в другой поезд, ожидавший нас ки­лометрах в сорока от того места, где мы остановились. С пер­вой же минуты пассажиров, опьяненных весной и довольных возможностью забытью привычной недоверчивости к чужим людям, объединило чувство солидарности.

Казалось, мы попали в фильм тридцатых годов об итальянской провинции. Эти неожиданные каникулы создали волшебный круг общности. Автобусы ехали через деревни и по холмам, превратив нас в беспечных цыган.

Тут важно понять, как непредвиденные обстоятельства влияют на наши мысли: прогоняют или вызывают, сгущая, как тучи. Если результатом первой накладки судьба сделала веселую прогулку, совсем по-другому было, когда поезд зимним вечером остановился среди пустоты. Если в первом случае кто-то взял на себя заботу о бедолагах, во втором — необходимость покинуть поезд не сулила с самого начада ничего хорошего.                                                                               

В результате поломки локомотива мы высадились в чистом поле и пошли пешком по шпалам, таща чемоданы. Это напоминало исход. Тем временем стемнело. Уже в середине пути мы мысленно представили сцену в конце пути, борьбу за возможность захватить одно из немногих такси на станции. И вот процессия превратилась в гонку, одновременно патетическую и жалкую, в бег наперегонки: люди толкались, каждый думал о собственном спасении.

Кончилось все обычным шофером-грабителем, ястребом-стервятником, подстерегающим жертву в мультфильмах. Это Италия, родина грабителей с большой дороги, страна обгладывателей костей, но, если это кости, с которых уже и обгла­дывать нечего, тогда ее хищные обитатели подстерегают пас­сажиров в качестве начинки для бутерброда.

 

[1] Называя в своих примечаниях Пушкина как автора строк, выбранных в качестве эпиграфа, Магрелли не указывает, что это строки из “Путешес­твия в Арзрум во время похода 1829 года”. {Прим. перев.)

[2] Бувар и Пекюше — герои одноименного незавершенного романа Флобе­ра. Станлио и Оллио — под этими именами итальянскому зрителю из­вестны Стэн Лорел и Оливер Харди, популярная комедийная пара, актеры сначала немого, затем звукового кино. {Прим. перев.)