21 декабря 1949 года Сталину исполнилось семьдесят лет, и Романа Мяулина пригласили в Большой театр на торжественное заседание. Он сидел в дальнем ряду и с гордостью смотрел, как вождь всего коммуни­стического движения усадил китайского вождя по правую руку от себя. Побывал Ронг и на одной из встреч Мао со Сталиным на загородной даче в Кунцеве. Мао попросил его послушать, правильно ли все перево­дит личный переводчик Ши Чжэ. Оказалось, правильно. Но что поразило Ронга, это то чудовищное высокомерие, с которым Сталин разговаривал с Мао. Вождь народов недвусмысленно давал понять Чжуси, что он, гене­ралиссимус Сталин, руководит не только Советским Союзом, но и всеми другими социалистическими странами, включая Китай, а Мао всего лишь его подчиненный.

 

  • Иосиф Виссарионович разговаривает с нашим Мао как начальник со своим заместителем, — шепнул Ронг сидящему рядом писателю Кон­стантину Симонову.
  • В сущности, оно так и есть, — улыбнулся в ответ писатель.

В конце февраля 1950 года Мао Цзэдун, подписав со Сталиным офи­циальный межгосударственный договор, уехал в Китай, а Мяо Ронг остал­ся изучать структуру и работу Союза писателей СССР.

Увы, на сей раз Мяулину не удалось встретиться с Алексеем Нико­лаевичем Толстым, умершим весной 1945 года, так и не дождавшись Великой Победы. В последние годы он возглавлял Союз писателей, а скончался еще вполне молодым человеком. Говорили, что его сердце не выдержало тех ужасов, что нахлынули на него во время работы в комис­сии по разоблачению злодеяний гитлеровцев. Новый председатель Союза писателей Фадеев довольно цинично откликнулся на смерть своего пред­шественника:

  • Жрать и пить меньше надо было, — сказал он Ронгу. — Я много раз говорил об этом Алексею Николаевичу, но он был неисправим. Жалко его. Великой силы талантище. И пропал во цвете лет.

Сам Фадеев отличался стройностью и подтянутостью, но, как вскоре выяснилось, тоже не дурак был и выпить, и закусить, да к тому же и хо­док. И не из тех, что ходили к Ленину. Мяулин прекрасно знал и второе значение этого слова, куда чаще употребляемое. Узнав, что Ронг хранит верность жене, Фадеев сказал:

  • Она и не узнает. Надеюсь, ты не привез ее с собой в Москву?
  • Ее прах как раз покоится в Москве, в Донском монастыре.
  • Прах? Тогда какая же может идти речь о верности?
  • Давайте оставим этот разговор, Александр Александрович, — хмуро отрезал китаец.
  • Ладно, давайте. Послушайте, Мяулин, а почему бы вам не перевести на китайский мою «Молодую гвардию»? Как будет по-китайски «Молодая гвардия»?
  • Ньянцин де йиньвэй.
  • Это мне не выговорить. А просто «молодость»?
  • Циньен.
  • О, другое дело. Циньен. Красиво.
  • Покойный Толстой часто повторял это слово — «молодость». Он считал, что во всем мире старость, а только в СССР — царство молодо­сти.
  • Что же, друг Мяулин, он был прав.
  • Но мне кажется, молодость теперь перекочевала к нам в Китай, — не боясь наговорить лишнего, сказал Ронг. — Один только Сталин по- прежнему молод. Остальные становятся очень похожими на чиновников. А чиновник быстро стареет.

Изучая опыт Союза писателей СССР, Мяулин надолго застрял в Москве, жил в гостиницах и даже был включен в одну из писательских делегаций, посетивших Париж. Кто-то припомнил, что именно в Па­риже он уничтожил белогвардейского полковника. Трубецкому при этом приписали какие-то особенные зверства во время Гражданской войны.