Моё новое наступление на трансильванские глуши мало чем отличалось от предыдущего. В этот раз, правда, я не стала доезжать до Поэнарь, запомнив, где находится поворот на объездную дорогу с главной трассы.

      

      Время летело с неумолимой скоростью, так бывало всегда, когда мне очень не хотелось что-нибудь делать. И вот я уже у ненавистного знака и снова съезжаю на просёлочную дорогу.

      

      - Первый поворот, первый поворот, Сашка, - твердила я себе.

 

      

      В моё отсутствие здесь, кажется, был небольшой снегопад. Ели, красовавшиеся своими пушистыми юбочками со стороны дороги, укрылись новым слоем снежного заноса, и моя скорость сравнялась с пешим ходом. Завидев небольшой просвет, я притормозила.

      

      Кажется, я на месте - я не была полностью уверена в своей догадке. Для того, чтобы убедиться, следовало выбраться из машины и проверить.

      

      Отправляясь сюда, я напомнила себе, что никаких следов - волчьих или человеческих - мне так и не довелось увидеть, так что переживать не стоило. Позже пришла ещё одна, довольно здравая мысль: если леса действительно полны хищников, то почему эти самые хищники не напали на Влада, идущего через лес с окровавленной ногой? Очевидно, что никакие дикие животные - опасные дикие животные - не водятся в здешних местах, и румын должен был прекрасно знать об этом, раз уж живёт в окрестностях.

      

      Перспектива скатиться с дороги и намертво увязнуть в снегу была более реалистичная и не менее пугающая. Что я буду делать тогда, если связи здесь нет? Мало того, что не смогу вызвать эвакуатор, номер которого есть в моём списке контактов с момента оформления машины в прокат, я вообще не смогу никому позвонить!

       

      Нет, прежде чем поворачивать, следовало всё тщательно проверить.

      

      Выбираясь из машины, я снова ощутила первые волны страха. Едва заметные, они лёгонько касались груди, медленно заполняя безотчётной тревогой, и снова заставляли пристально вглядываться в заросли.

      

      Погода стояла на удивление ясная. Солнечные лучи обливали светом всё вокруг и от того это смутное волнение казалось почти неестественным.

      

      Усилием воли я переставляла ноги, чувствуя, как они всё отчётливее наливаются свинцом и не желают повиноваться. Я прислушивалась к каждому шороху, стараясь различить среди всё того же переливчатого щебета топот ног, рычание или даже сопение, но кровь стучала в ушах так оглушительно, что кроме оголтелых птиц я больше ничего не могла расслышать.

      

      Оказавшись у кромки, я с трудом подняла руку.

      

      Стоило мне это сделать, как перед глазами мелькнуло лицо Влада. Его раскрытая ладонь ожидала моего ответа.

      

      Рука дёрнулась, словно меня обдало кипятком. Всего миг, и видение рассеялось. Соберись, Сашка. Соберись, - приказывала я себе, всё твёрже сжимая челюсть.

      

      Нырнув под ветви, я тут же ощутила новую волну тревоги. Более сильная, она буквально преграждала мне путь, суля несчастья и боль. Я мельком оглядела пространство вокруг, убедившись, что это та самая дорога, и поспешила выбраться обратно. Понятия не имею, что именно меня так пугает, тем более чувствительностью или развитой интуицией я никогда не могла похвастаться, но так просто бежать неизвестно от чего я не собиралась.

      

      Снова оказавшись на водительском сидении, я уверенней повернула ключ в замке зажигания и, глубоко задышав, вырулила на пугающую тропинку. Я ожидала и даже успела подобраться перед тем, как волны страха смыли остатки спокойствия.

      

      Может быть, моя готовность, а может, крепко стиснутые зубы помогли уверенней держать руль. Горящие красные огоньки продолжали мерещиться вокруг, но больше я не метала взгляд как ненормальная, стараясь рассмотреть то, чего не было.

      

      - Разве не к этому сводились все твои выводы, Сашка? - требовательно обратилась я сама к себе, пытаясь отвлечься от пугающей дороги. - Это просто игра не в меру богатого воображения. Лучше следи за дорогой и не пропусти поворот.

      

      Я сконцентрировалась изо всех сил, ожидая нового просвета, и тот не заставил себя долго ждать. Слишком резко свернула, и заднюю часть машины немного занесло, но я справилась, и это придало мне уверенности двигаться дальше, крепче прижав педаль газа. Стену я заметила раньше, чем в прошлый раз, и затормозила заблаговременно.

      

      Страх всё ещё клубился вокруг плотными кольцами, но по дороге не случилось ничего необычного, и это вновь говорило о том, что бояться на самом деле нечего. И даже несмотря на свою железную логику, коря себя на чём свет стоит, я снова перебралась на заднее сидение, чтобы осмотреться до того, как покину безопасное пространство салона.

      

      Убедившись, что волчьи хвосты не маячили из-за багажника, я разблокировала двери и осторожно выбралась наружу. Под подошвой оглушительно хрустнул снег, но никакого рычания или воя так и не последовало.

      

      Прислушиваясь к многообразной какофонии лесных обитателей какое-то время, я наконец нашла в себе силы захлопнуть дверцу машины и направиться к дому.

      

      По мере приближения к жилищу, я буквально ощущала, как рубашки страха слетают с плеч одна за другой. Обидно признавать, но, оторванная от привычной реальности, я оказалась настоящей трусихой, мало чем отличающейся от своих подружек и однокурсниц, которых обожала пугать пойманным пауком или гусеницей.

      

      Оказавшись у двери, я не поверила глазам.

      

      Записка, слегка промокшая и потрёпанная, торчала точно на том месте, где я её оставила!

      

      - Приехали, - расстроено всплеснула я руками и, не имея понятия что делать дальше, сбросила рюкзак с плеча.

      

      Я-то всё переживала, отчего не звонит румын. Придумала и передумала десяток вариантов, а он, оказывается, и вовсе не возвращался домой!

      

      Выдернув записку, я смяла её и сунула в карман - больше от неё не было никакого толка. Похоже, Влад уехал надолго. Может, к родственникам или друзьям.

      

      Теория вполне вписывалась в праздничные дни. Вряд ли кому-нибудь бы понравилось проводить свободное время в полном одиночестве. Да ещё без интернета, или телевизора на худой конец. Даже истинные отшельники иногда должны показываться на глаза, иначе родственники могут нагрянуть сами, не спрашивая мнения хозяина.

      

      Конечно судить об отношениях Влада с близкими я могла ещё меньше, чем о его образе жизни, но отчего-то была готова поставить свою стипендию и месячную подработку, что он не был рад гостям.

      

      Впрочем, я могла и заблуждаться.

      

      Имело ли это значение в данную минуту? Никакого. Скорее я должна была сосредоточиться на том, как связаться с Владом.

      

      В голову не приходило ничего путного.

      

      Пребывая в тупике, я ещё раз решила обойти дом. Снова дошла до запасной двери с обратной стороны и зачем-то снова подёргала ручку. Закрыто. Отошла на пару шагов и оглядела второй этаж.

      

      Никакого крыльца, перекрытия или другой опоры, чтобы взобраться наверх. Да и смысла тоже: добротные деревянные рамы, не в пример пластиковым, были наглухо закрыты. И не то чтобы я очень хорошо карабкалась.

      

      Повесив нос, я вернулась обратно к рюкзаку.

      

      Что ещё мне оставалось?

      

      А ничего кроме как написать новую записку и надеяться, что Влад скоро вернётся домой.

      

      Сегодня было двадцать девятое число, а это означало, что позади осталась почти треть каникул. На обратном билете значилось двадцатое января.

      

      С одной стороны, времени было ещё предостаточно, а с другой -

      

      не так уже и много, особенно принимая во внимание, что я понятия не имела, когда вернётся Влад. Может, он вообще укатил куда-нибудь в тёплые края. Таиланд, например, или Турцию. И кто знает, насколько.

      

      До Нового года я уже не приеду - думаю, это не имеет смысла. Первого тоже все будут отдыхать. Второго?

      

      Прикинув, что пройдёт всего три полных дня, я глубоко задумалась, не зная, долго ли это или совсем ничего.

      

      И всё же мне позарез нужно было поговорить с румыном.

      

      После долгих метаний я решила, что приеду обратно четвёртого. Пять дней - это почти неделя, но и после у меня ещё остаётся время на случай, если я узнаю нечто действительно полезное для моих поисков.

      

      Определившись, я написала новую записку и свернула в четыре раза. Упрямый клочок бумаги не хотел лезть в изначально облюбованную щель, и я стала опускаться ниже, чтобы запихнуть его куда-нибудь ещё. И за этим занятием совсем не заметила, как локтем надавила на ручку двери.

      

      Навалившись всем телом на створку в попытке пристроить записку, я вдруг услышала, как щёлкнул замок, и опора, на которую я так полагалась, неожиданно исчезла.

      

      Я буквально ввалилась внутрь.

      

      Удар оказался не сильным. Потирая плечо, я села. Знакомая прихожая встретила меня абсолютной тишиной, как и в первый раз.

      

      Кстати, в тот, первый раз парадная дверь тоже оказалась не заперта, - пришло на ум с опозданием. Тогда, влетев в дом, как оголтелая, я искала помощи, потому что на улице помирал румын. И, само собой, этот факт не слишком обеспокоил сознание и, как выяснилось, почти не запомнился.

      

      Возможно, румын вообще не запирал эту дверь, живя в глуши. Ведь получается, что и в мой прошлый визит, когда я оставила первую записку, дверь тоже была не заперта.

      

      Кто, спрашивается, оставляет дверь открытой, уезжая так надолго?

      

      Я возмущённо сопела, поднимаясь на ноги и осматриваясь.

      

      - Есть кто дома? - спросила для приличия, заранее зная, что ответа не последует. Полный умиротворения полумрак, такой, который заводится только в деревнях или одиноких домах на отшибе, ловил редкую пыль в столбы тусклого света, проникавшего сквозь окна кухни и гостиной.

      

      Чувствуя себя неуютно из-за того, что случайно вломилась в чужой дом, я всё продолжала вертеть своим любопытным носом по сторонам.

      

      Может, в доме есть записанные адреса и телефоны, по которым мне удастся отыскать Влада? Может, конечно, оно и так, но для этого нужно походить, посмотреть, позаглядывать...

      

      Нет, Саша, это уже слишком, - одёрнула я себя, не желая становиться взломщицей, пусть это было и не совсем так.

      

      Подняв записку с пола, я вышла наружу, прикрыв за собой дверь.

      

      Обратно я возвращалась в задумчивости.

      

      Каким же странным всё-таки был этот румын. Жил бог знает где, да ещё, судя по всему, на территории старинных развалин. Один. Но дверь не запирал. Не пользовался связью. Разгуливал по лесу...

      

      Как же он оказался в церкви тем вечером? Может, мне действительно всё это только померещилось?

      

      - Больше веры, Сашка, - приободрила я себя. - Как это ты, интересно, собираешься найти вампиров, если не можешь найти одного несчастного человека, зная, где он живёт?

      

      Вопрос имел смысл и я, отмахнувшись от сомнений, увереннее надавила на газ.

      

      До четвёртого января, я собиралась отпраздновать Новый год, посетить ещё несколько интересных мест, сходить в театр в Брашове, в общем, отдохнуть по полной. А после Нового года Влад уже наверняка вернётся домой и свяжется со мной.

      

      

      

      Глава десятая. ОТЧАЯННЫЕ МЕРЫ

       

      

      

      Зимняя Трансильвания очаровывала своей красотой. Куда бы я не отправилась, средневековье незаметно возникало из ниоткуда, уволакивая с гладких асфальтированных дорог на побитую брусчатку, окружало башнями и шпилями, наполняло глаз призрачными туманами, спускающимися с горных вершин, то и дело стремясь утопить в прошлом.

      

      Мне казалось, что я могу остаться здесь навечно, блуждая вот так по тихим улочкам Брашова, позабыв о том, что любой путь имеет обыкновение заканчиваться. Опустив взгляд, я не спеша наступала на узкие прямоугольные камни, будто перепрыгивала лужи, стараясь не замочить ног.

      

      Вселенское спокойствие, о котором бредят жители мегаполисов, разыскивая его на встречах с психологами, в классах йоги, погружаясь в глухие наполненные водой камеры, обитало здесь и в местах подобных этому.

      

      Некогда будучи оживленными точками на земле, эти старые уставшие городки кипели жизнью. Строились, прокладывали дороги, справляли праздники, воевали, разрастались всё больше и больше. Но вот однажды, исчерпав отведённые годы, они замерли, уступая место новым муравейникам, которые гораздо лучше справлялись с нуждами новых эпох, вытягиваясь всё выше, расползаясь всё шире. Замерли, взирая со стороны в растерянном молчании, покорные участи, что приберегла для них её величество судьба.

      

      Однако у судьбы так много обязанностей. Она больше не могла обращать внимание на давно состарившихся детей. Их время вышло и пора было заняться подрастающим поколением. А эти, ещё не высохшие до конца скелеты, предоставленные сами себе, так и остались стоять в стороне от главных дорог, хранимые теми, кто так и не смог или не захотел покинуть старое русло и влиться в новый поток.

      

      Вместо усилий отыскать покой там, где его по определению не было, горожанам стоило бы сбежать в то место, где стрелка часов близилась к полуночи, но всё никак не находила сил выпрямиться вертикально. Будто сгорбленная непосильной работой, она всё медлила отправить старого подопечного в мир иной.

      

      Разве не это завораживает нас каждый раз, когда мы оказываемся в старых городах? "Будто попадаешь в другой мир", - часто говорят туристы, едва успевая жать на кнопку камеры в надежде поймать в свои электронные сети частичку этого мира - мира под названием Прошлое.

      

      Сомневаюсь, что это возможно, и наверное поэтому, сколько бы мы не делились впечатлениями многим позже и сколько бы не показывали снимки друзьям, пытаясь передать то настроение, то глубокое впечатление, которое произвело на нас погружение в другую реальность, мы всегда сдаёмся, переполняемые восторгом и лишённые слов, сводя всё к простой фразе: словами этого не передать.

      

      Конечно, не передать. Здесь надо оказаться.

      

      Моё решение приехать в эти края зимой было правильным. И пусть оно было продиктовано моим нетерпением, а позже чаяниями, связанными с Искателями, я всё равно была искренне рада, что видела Трансильванию такой загадочной и мистической. Возможно, моё удовольствие было бы полным, но... Румын так и не позвонил.

      

      Все те дни, в которые я пыталась отвлечься и отлично провести время, я всё глубже увязала в ворохе мыслей и догадок, а от Влада всё не было вестей.

      

      Я думала обо всём, что со мной приключилось так много, что рано утром четвёртого числа, попрощавшись с тётей, отправившей меня к очередному знаменитому месту - а на самом деле в дебри невдалеке от Поэнарь, у меня было достаточно решимости, чтобы осуществить задуманное.

      

      Даже дурацкая тропа, продолжавшая пугать меня своими несуществующими хищниками, уступила легче обычного. Мне всё ещё было страшно ехать вдоль строгого караула высоких елей, сгущавших тусклые краски под напором пасмурного неба, но две удачные поездки окончательно убедили в безопасности пути.

      

      Иррациональный страх, сопутствующий мне именно на этом отрезке, представлялся не менее загадочным, чем всё вокруг. Я припарковалась на привычном месте и твёрдым шагом направилась к дому.

      

      Белый кусочек бумаги я заметила издалека и отчего-то совсем не удивилась. Записка была безжалостно скомкана, а я, вдохнув поглубже, взялась за ручку двери.

      

      Отчаянные времена требуют отчаянных мер, - подбодрила я себя.

      

      Имею ли я право вламываться в чужое жилище? Совершенно точно - нет. Собиралась ли я это сделать в обход здравому смыслу? Совершенно точно - да.

      

      Влад мог отсутствовать сколько угодно. В конце концов, он мог вовсе и не жить здесь, просто присматривая за домом в горах или отдыхая здесь время от времени. Но это место было единственным, что я знала о румыне, и если и искать какие-то зацепки о его местонахождении, то где же ещё, если не здесь? К тому же я не собиралась ничего брать. Найду какие-нибудь номера телефонов и сразу же поеду обратно.

      

      Немного успокоенная совесть позволила надавить на ручку двери.

      

      - Здравствуйте! - громко произнесла я. - Есть кто дома?

      

      Ответом мне была тишина. Я ожидала этого, но, впервые совершая нечто действительно противозаконное, чувствовала сильное волнение и пыталась соблюсти приличия насколько могла.

      

      Первым делом, я снова выглянула наружу, чтобы убедиться, что в этих местах я всё ещё пребываю в полном одиночестве, и плотно прикрыла дверь. Сняла ботинки, чтобы не оставлять грязных следов по дому, и куртку (к тому же, если Влад неожиданно появится, я скажу, что дверь была не заперта и я просто хотела его подождать), забросила в угол рюкзак и встала посреди как вкопанная, готовясь начать поиски.

      

      Некоторые детали я продумала ещё дома. Скорее всего, то, что я разыскиваю, отыщется уже на первом этаже, потому что именно здесь располагались кухня и гостиная. Я решила начать с кухни. Многие оставляют записки именно там, закрепляя на холодильнике или магнитной доске.

      

      Нехорошее предчувствие, что в доме я не найду ни того, ни другого подтвердилось меньше чем через минуту - в кухне действительно не было ничего, что говорило бы о современном комфорте, кроме электрической плиты, пристроенной рядом с печью. Судя по их виду, Влад пользовался и тем, и другим. Наверное, плита вполне могла работать от генератора.

      

      Обилие добротного дерева я отметила ещё в прошлый раз. Все шкафы, столешницы, стол и стулья были выполнены из светлой древесины. Думаю, именно поэтому в комнате так приятно пахло уютом и спокойствием.

      

      Раз уж я искала информацию, то решила не ограничиваться беглым осмотром. Открывая створки шкафов, выдвигая массивные ящики, я заглядывала в каждый угол, и чем больше я смотрела, тем любопытнее мне становилось.

      

      Немного посуды, среди которой отыскалось несколько тарелок и уже виденный мной чайный сервиз, столовые приборы, пара упаковок чая и несколько пакетов с кашей - вот и всё, что мне удалось найти. Остальные шкафы попросту пустовали.

      

      Странным выглядел не просто скудный набор имеющегося, но отсутствие самого необходимого, чтобы приготовить, скажем, ту же самую кашу. Где кастрюля? А специи, хотя бы соль (!), уже забывая о масле. Не в чайнике же. Тот, как и прежде, одиноко стоял на плите.

      

      Никаких номеров телефонов я, конечно же, не отыскала.

      

      В гостиной я нашла и того меньше. Будучи немного знакомой с этой комнатой, мне пришлось признать, что ни о каком столе с возможными ящиками, ни о каком буфете, комоде, тумбе я, увы, не забыла. Здесь не было ничего кроме дивана, небольшого журнального столика, ковра и камина.

      

      Присмотревшись внимательнее, я поняла, что комната только казалась жилой, благодаря нескольким деталям: ковру, паре толстых свечей в подсвечниках и шторам. Когда здесь горел огонь, комната производила совершенно иное впечатление, но стоило посмотреть на гостиную, лишённую живых языков пламени, как становилось абсолютно ясно, что здесь не часто проводят время.

      

      Вернувшись в прихожую, я уставилась на лестницу ведущую на второй этаж.

      

      Вперёд, Сашка. Нужно обязательно найти хотя бы что-нибудь!

      

      Широкие пологие ступени остались за спиной, когда я оказалась на просторной площадке второго этажа.

      

      Небольшой прямой коридор соединял три двери. За первой, ближайшей к лестнице, находился небольшой чулан. Абсолютно пустой. Где прятались швабры, вёдра, моющие средства и другой хлам, я понятия не имела, но уж точно не здесь.

      

      От середины я решила идти налево. За следующей дверью обнаружилась ванная комната. Довольно необычная.

      

      Прежде всего бросилась в глаза сама ванна - ничего похожего мне раньше не доводилось видеть. Она напоминала огромную бронзовую чашу, стоявшую на полу без всяких ножек. Бока украшали витиеватые рельефы из косичек и соцветий. Дно, которое должно быть плоским, наоборот, представляло сложный ложемент с выемками и, если я не ошиблась, находилось на некотором возвышении от пола. Рядом располагались таз и высокий кувшин в том же стиле. Интересно, являлись ли эти предметы деталями интерьера или кто-то ещё действительно принимает ванну по старинке?

      

      У основания ванны крепился кран, который, судя по всему, лишал хозяина необходимости вручную приносить воду. Помимо этого, в комнате отыскалась невысокая украшенная резьбой полка и такие же резные вешалки.

      

      Непонятно, как решает свои нужды румын, но здесь не было ни одного флакончика или коробочки. Раковины тоже не было. Видимо чистить зубы и мыть руки приходилось прямо в ванне. Не нашлось даже полотенец!

      

      Перед последней дверью я помедлила: эта комната наверняка должна была быть спальней Влада, так что как только я отыщу что-нибудь полезное, сразу уйду. Дав зарок, я вошла внутрь.

      

      В комнате, в отличие от светлой ванной, царил глубокий полумрак.

      

      Приблизившись к одному из трёх окон, я отдёрнула тяжёлую штору, пуская дневной свет. И ахнула бы, если бы была более впечатлительной.

      

      Огромная комната представляла собой картинку из журнала стилизованных интерьеров на любой вкус. Главной деталью спальни была кровать. Но какая! Гигантская, с четырьмя расписными колоннами по углам (хорошо, что без балдахина, подумалось мне - это действительно было бы перебором), застеленная тяжёлым покрывалом, материя которого переливалась на свету всеми оттенками зелёного - от травянисто-сочного до болотного. И, словно этого было недостаточно, по краю вилась золочённая тесьма с кисточками по углам. Немногим позже я обратила внимание, что шторы перекликаются с покрывалом глубоким изумрудным оттенком и позолоченными нитями воланов на подхвате.

      

      По левую сторону от кровати, у окна, стоял небольшой столик на высоких ножках. На нём пристроилась гроздь хорошо оплывших свечей на серебряной подставке и старая инкрустированная шкатулка. По другую сторону - ширма, три створки которой украшали сцены из румынского фольклора. Вместо привычных павлинов и цветов на полотне разворачивалось сражение: усатые в дурацких шапках воины неслись на конях, выставив вперёд непропорционально большие мечи, пока от них убегали маленькие человечки в тюрбанах, побросав изогнутые полумесяцем сабли.

       

      Рядом с ширмой находился шкаф. Достаточно высокий, с такой же пышной резьбой, как и всё вокруг, увенчанный двумя столкнувшимися лбами драконами в самой высокой точке.

      

      Перед кроватью, на некотором отдалении, стоял низкий светлый диван. Цветастая обивка выделялась на фоне предпочтительно тёмных тонов дерева и вежливо "приглашала" в гостевую часть комнаты. Перед диванчиком расположился низкий вытянутый стол. Пустующий, как и многое другое в этом доме. Никаких журналов, записных книжек, рекламок или записок - снова ничего.

      

      Однако всё моё внимание поглотил секретер, притаившийся за дверью и от того не сразу заметный. Прекрасный образец антиквариата прошлых веков (точнее, прекрасная реплика), он привлёк мой взгляд отнюдь не по этой причине. Уж если на нём отыскался письменный набор: несколько ручек и пара конвертов - значит, должны быть и какие-то записи.

      

      Тут же потеряв интерес к внушительного вида книжным шкафам, укравшим вместительный угол прямо напротив заинтересовавшего меня предмета мебели, я бросилась к секретеру. Потянула за ручку одного ящика, другого, третьего - ни один не подался мне навстречу.

      

      Да что же это за секретность такая! - возмущалась про себя я, планомерно продолжая тянуть за петли ящиков. Может, Влад работает в государственных структурах? Разведке? Национальной безопасности? Сдавшись, я не удержалась и с досадой ударила кулаками по столу.

      

      Нет, так просто я не собиралась уходить.

      

      Возможно, стоит заглянуть в книжные шкафы?

      

      Я сама не заметила, как потратила около часа, тщательно осматривая полки, листая древние даже на вид фолианты в поисках случайно оставленных закладок. Снова проверила все ящики секретера и обошла комнату не меньше десятка раз.

      

      Выбившись из сил, я тяжело опустилась на кровать, глядя через окно на горный пейзаж.

      

      Кажется, удача устала от меня и наконец отвернулась.

      

      Что же теперь делать?

      

      Ломать секретер?

       

      Пожалуй, это было бы уже слишком для студентки-первокурсницы, находящейся в другой стране. Хватит с меня и вторжения в чужой дом. Оставлю Владу очередную записку и буду ждать. Рано или поздно он вернётся и свяжется со мной. Буду надеяться, что это случится ещё до моего отъезда. А если после?

      

      Я тяжело вздохнула.

      

      Взгляд соскользнул с заснеженных пейзажей за окном и переместился на прикроватный столик, рука потянулась к шкатулке. Никогда прежде я не видела такой красивой работы.

      

      К удивлению, шкатулка оказалась гораздо тяжелее, чем могло показаться на первый взгляд. Похоже, это была не просто бутафория. Недолго думая, я приоткрыла крышку, чтобы заглянуть внутрь.

      

      При виде стопки сложенных листков бумаги меня озарила радость - неужели я нашла, что искала?!

      

      Забравшись на кровать с ногами, я примостила шкатулку напротив и вытащила содержимое на свет. Тщательно рассматривая каждый листочек со всех сторон, сходу попыталась найти любые имена, даты, адреса - что угодно, чтобы скорее отыскать сгинувшего в неведомых далях румына, но очень скоро обнаружила, что совершенно ничего не могу разобрать.

      

      На вид текст напоминал письма. Вся проблема заключалась в том, что я никак не могла разобрать буквы... На каком языке это вообще было написано? И почему листки так сильно пожелтели?

      

      Нахмурившись, я продолжала бессмысленно вглядываться в бумагу, стараясь разобрать загогулины, и даже не сразу поняла, когда один из листков внезапно испарился, оставляя меня глазеть в пустоту. В следующий миг я ощутила, как сдавило горло и мне стало трудно дышать. Чья-то рука намертво сжала горло, а уже в следующее мгновение в поле зрения появилось перекошенное яростью лицо румына.

      

      - Что ты делаешь в моём доме? - прошипел он сквозь зубы.

      

      - Я-я-я...

      

      Наверное, я попыталась бы оправдаться, но всё, что я могла, это раскрывать рот в бестолковой попытке схватить воздух, в тоже время пытаясь оторвать руку Влада от горла. Бесполезно, мне не удалось сдвинуть ни единого пальца.

      

      Всё это время румын продолжал испепелять меня взглядом, пока в какой-то момент я не поверила, что он может вот так задушить меня. Стало жутко, из глаз покатились слёзы.

       

      "Простите" - в ужасе произнесла я одними губами, чувствуя как накатывает головокружение и я вот-вот лишусь сознания. Неужели я так и останусь в этой глуши навечно? Не увижу маму и папу?

      

      Мёртвая хватка исчезла и я беспомощно повалилась на кровать, обмякла, жадно направляя все силы на то, чтобы ухватить побольше воздуха. В голове не осталось ни одной мысли, только безумное желание дышать ещё и ещё.

      

      Не знаю, сколько я так пролежала, но вот, с трудом, мне всё же удалось восстановить дыхание и я попыталась осторожно подняться, со страхом отыскивая взглядом румына.

      

      Влад нашёлся неподалёку. Внушительная тёмная фигура скрывалась в тени падающего из-за спины света - он стоял спиной к окну, опираясь на подоконник. Я едва ли могла различить черты его лица.

      

      - Простите, пожалуйста, - начала я мямлить, выпрямив спину и потупив глаза. - Я не хотела вот так вламываться. Дверь была открыта, и я собиралась подождать, но потом прошлась по дому и...

      

      Чем больше я говорила, тем сильнее от смущения горело лицо.

      

      Сейчас, в эту самую минуту, мне было невыносимо стыдно за своё вторжение. Представляю, как это выглядело со стороны. Приходишь к себе домой, а кто-то беспардонно сидит на твоей кровати и читает твои письма.

      

      - Я правда не хотела, - закончила я свои фантастические оправдания, чувствуя, как тепло дотянулось до ушей и уверенная в том, что Влад не верит ни единому моему слову. Я бы сама не стала слушать эту чушь, но он застал меня врасплох, напугал до чёртиков, и теперь всё, что я хотела, это чтобы никто не стал вызывать полицию и меня отпустили с миром. Даже моё рождественское приключение потеряло изрядную долю значимости. По крайней мере, спрашивать, зачем я, собственно, пришла, было, мягко говоря, неуместно, а если откровенно - в этот миг мне просто хотелось очутиться вне этого дома.

      

      Влад продолжал хранить молчание, не пошевелившись ни разу с тех пор, как я раскрыла рот. Его глаза были устремлены прямо на меня, но тень всё так же надёжно скрывала его лицо, и потому мне приходилось только догадываться о его чувствах и мыслях.

      

      Впрочем, угадать настроение хозяина этих стен, безопасность которых я совсем не постеснялась нарушить, было довольно легко, учитывая, что он меня чуть не задушил. Шея ощутимо болела, но в этот самый момент это занимало меня меньше всего. Я даже не чувствовала злости или обиды.

      

      Смотреть на молчащего Влада дольше я просто не могла, и снова потупила взгляд, ощущая, как меня начинает трясти. И только в этот момент поняла, что всё ещё самым бесцеремонным образом восседаю на чужой кровати.

      

      - Простите, - пискнула я, умирая от смущения и сползая на пол. Стоять вот так в паре шагов от румына было ещё сложнее. - Я... наверное, я пойду, если вы не против, - скомкала я конец фразы и, спотыкаясь, поспешила к двери.

      

      - Подожди, - остановили меня, когда я уже была готова переступить порог и кинуться вон со всех ног.

      

      Меня буквально пригвоздило к полу. Мне казалось, что даже если я решу проигнорировать просьбу и побежать, ноги всё равно не послушаются, так напугана я была.

      

      - Зачем ты приходила?

      

      Сердце в груди колотилось как ненормальное, мысли разлетелись в стороны. Я столько дней готовилась к тому, что сказать румыну, но сейчас чувствовала, что к онемевшим от страха ногам присоединился и язык.

      

      Прежде всего я попыталась выровнять дыхание и одновременно с этим придумать, что именно ответить. Наконец, немного придя в себя, я не спеша обернулась и, медленно выдохнув, произнесла:

      

      - Я хотела узнать, что произошло в тот вечер. В тот вечер перед Рождеством, - добавила я, храбрясь.

      

      Мои слова повисли в воздухе, отвечать Влад не торопился. По крайней мере, он так и продолжал возвышаться у окна, не меняя позы и не отводя устремлённых на меня глаз.

      

      От этой тишины мне становилось жутко, уже не говоря, что я мечтала бежать отсюда подальше не оглядываясь, но...неужели Влад так ничего и не скажет?

      

      Простояв напротив хозяина дома целую минуту, я набралась немного храбрости и снова заговорила, решив пойти ва-банк:

      

      - Я помню, что была на вечере. Под Чёрной Церковью, -

      

      осторожно выбирала я слова. Одна ошибка - и я чувствовала, что проиграю и уйду ни с чем. - И вы, - я собралась изо всех сил. - Ты забрал меня оттуда. И я бы хотела знать, что именно там произошло? - и уставилась на Влада не моргая.

      

      Я была уверена, что имею право знать правду, раз уж я там оказалась. Вот только Влад всё продолжал молчать, видимо, не разделяя моего нетерпения. Выпрямившись перед ним во весь рост, я чувствовала, как от напряжения затекла спина. Но я не собиралась двигаться, пока румын не ответит. Страх уступил место желанию во что бы то ни стало расставить все точки над и. Здесь и сейчас.

      

      - Тебе лучше уйти, - его голос звучал неестественно спокойно.

      

      - Нет, - выпалила я, не успев хорошо подумать, но и после сказанного менять решение не собиралась.

      

      - Значит, я выставлю тебя силком.

      

      - Я всё равно никуда не уйду, - упёрлась я, слегка озадаченная тем, что Влад не желает отвечать.

      

      Почему бы просто всё не объяснить? Неужели то, что произошло тем вечером, настолько важно?

      

      - Тогда я вызову полицию и расскажу как ты вломилась в мой дом.

      

      - Вызывай, - не моргнув, ответила я, поддаваясь упрямству, которое возникает у меня внутри в самый неподходящий момент и с которым я никак не могла поладить.

      

      - Ты очень назойливая.

      

      - Если ты ответишь на некоторые вопросы, я тут же уйду, - я поспешила воспользоваться шансом.

      

      - Боюсь, мне нечего тебе сказать.

       

      - То есть?

      

      - Я не понимаю, о чём ты. Рождественский вечер я провёл дома, - ответил Влад ровным голосом.

      

      Неужели я ошиблась и мне действительно всё приснилось?

      

      Я откровенно растерялась.

      

      Было ли всё так, как говорил Влад? Если да, то почему сразу не сказать об этом? Сначала он попытался вышвырнуть меня, а когда понял, что могут возникнуть сложности и уходить так просто я не собираюсь, придумал простое объяснение.

      

      Я перевела на него твёрдый взгляд.

      

      - Скажи правду.

      

      - И тебе не стыдно обвинять меня во лжи, когда ты без разрешения вторглась в мой дом и рылась в моих личных вещах?

      

      - Стыдно, - призналась я, и тут же смутилась: - Но всё это только затем, чтобы разобраться, что случилось тем вечером.

      

      - Жаль тебя разочаровывать, но я действительно не понимаю о, чём ты говоришь. Кажется, тебе приснилось что-то странное, - безразлично пожав плечами, он наконец отделился от подоконника и, пройдя мимо меня, пошёл к двери.

      

      - Подожди, мы не договорили, - поспешила я следом. - Я знаю, что ты там точно был. И ты, ты...- спотыкалась я на лестнице, пока румын спускался вниз. - Ты пригласил меня на танец! - неожиданно вспомнила я, как протягивает мне руку румын. Как я отвечаю. Новое воспоминание подстегнуло уверенность. - Почему ты не хочешь рассказать, что именно там случилось? - летела я вслед.

      

      - Потому что, - Влад резко развернулся, остановившись, и я, не успев затормозить, врезалась прямо в него, - ничего не было. Тебе приснилось, - всё тем же спокойным тоном ответил он, выдохнув мне в лицо.

      

      Я отпрянула, покраснев за собственную неуклюжесть и ненадолго замолчала. К тому же я сильно ударилась, но не обвинять же румына в том, что он во всех отношениях глух словно стена.

      

      - Влад, - обратилась я, сменив тон на просящий, - это для меня очень важно. Пойми, мне очень нужно знать. Только поэтому я зашла в твой дом без разрешения.

      

      Я говорила искренне и надеялась, что-то же самое он прочтёт на моём лице.

      

      - Я знаю, что меня опоили, чтобы я забыла. Но я всё прекрасно помню, - произнесла я, вложив в голос всю свою уверенность.

      

      Мы стояли внизу у лестницы, в скошенном прямоугольнике света. В тот момент, когда мои слова о том, что меня опоили, достигли его ушей, его зрачки едва заметно дрогнули. Я видела.

      

      - Ты ведь всё знаешь, - тихо, почти умоляюще продолжила я, надеясь, что он поймёт как это для меня важно.

      

      Моя рука легонько коснулась его, выше запястья. Стоило этому случиться, как он отвёл руку в сторону.

      

      - Тебе лучше забыть обо всем и никогда не вспоминать. Для твоего же блага.

      

      Его отстранённое холодное лицо и безучастный менторский тон напоминал учительский.

      

      - Я совершеннолетняя, - стараясь сохранить спокойствие и не показать собственного раздражения, ответила я. - И сама разберусь, что лучше для моего блага.

      

      Мы уставились друг на друга не моргая, словно в немой дуэли.

      

      Пусть не думает, что, будучи на несколько лет старше, он может решать за других!

      

      - Очень сомневаюсь, - мрачно процедив сквозь зубы, ответил Влад и его лица коснулась неясная тень.

      

      До того, как я успела ответить, он развернулся ко мне спиной, пересёк пространство коридора в два шага, сдёрнул мою куртку с крючка в прихожей, подхватил рюкзак и сунул вещи мне в руки. А затем распахнул входную дверь.

      

      - Всего хорошего, - произнёс он с напором, показывая, что, хочу я того или нет, но разговор окончен.

      

      - Но... - начала я и замерла, осознавая, что для Влада не имело никого значения, что я скажу. Он принял решение и не собирался его менять. До моего же мнения ему не было никакого дела.

      

      Пылая от злости и раздражения, я вылетела вон.

      

      Задыхаясь от переполняющих меня эмоций, я не заметила, как подлетела к машине, бросила в салон рюкзак и куртку, которые так и сжимала всю дорогу, упала на водительское сидение и рывком завела двигатель.

      

      Чудом развернувшись, не задев стену, я убиралась прочь, подальше от придурка, на которого потратила столько времени, в полном раздрае чувств.