Это было в конце 19-го века в славном городе Санкт-Петербург. Дело шло к полуночи, а на сцене Дворянского собрания в самом разгаре проходил благотворительный концерт посвященный всем нуждающимся, организованный студенческим обществом. Все желающие уже успели выступить, песни и пляски закончились, но публика не расходилась, все в ожидании любимца Мариинского театра. С минуты на минуты на сцене появится Леонид Яковлев, звезды Петербургского театра. Стулья, стоящие в первых рядах уже давно задвинуты, а на сцене и за кулисами все разошлись. Но публика ждет долгожданного выступления. Он обязательно выступит сегодня на этой сцене!

Параллельно в Мариинке идет постановка Рубинштейна и Яковлев поет в ней Демона, так что публика обязательно его дождётся! Гости зала в волнении, неожиданно заиграла мелодия современного вальса, какой-то паренек решил развлечь неспокойную публику, и под звуки рояля, танцующие пары закружились в танце. Неожиданно толпа засуетилась, по залу прошел гул: "он уже здесь", «Яковлев приехал». Пока все находились в смятении, в огромном зале неожиданно распахнулись дверь, и перед глазами затихшей публики появляется Яковлев - собственной персоной. Представления здесь лишние. «Ариозо Демона!» крикнул он со сцены, и публика взрывается аплодисментами. Сила души, и голоса заставляет весь зал замереть от начала выступления и до окончания арии Роберта из «Иоланты» Чайковского. Несравненный и неподражаемый Яковлев!
Если вспомнить Леонида Юрьевича Шервинского, героя романа «Белая гвардия» М. А. Булгакова, внимательный читатель найдет много схожего с Леонидом Георгиевичем Яковлевым, и не исключен тот факт, что адъютант князя Белокурова наверняка и есть его прототип.
Родился Яковлев на Херсонщине в 1858 году. После окончания второй Петербургской гимназии, поступил в кавалерийское училище в Николаеве, позже, в уланском полку петербургской лейб-гвардии он становится корнетом. После не удачной карьеры, Яковлев оставляет службу и уходит в отставку, но через время опять возвращается к службе, только уже в Киеве, где он стает адъютантом А. Р. Дрентельна – киевского генерал-губернатора. Проведя параллель между двумя персонажами, заметим, что герой Булгакова – Л.Ю. Шервинский, тоже после того как был поручиком в лейб-гвардии уланского полка становиться адъютантом на службе у князя Белорукова. Оба они были отличительны своим гениальным пением, приятным и правильным от природы баритоном. Кроме того, и тот и другой, были привлекательны и обходительны в светских кругах, полны лоска и шика.
Поведав нам рассказ о том, как он стал певцом, Леонид Георгиевич утверждал, что никогда не думал о том, что когда-то он станет артистом. Более того, он не чувствовал что именно эта профессия и есть его призвание. По воле случая, Яковлев вынужден был снова оставить военное дело и должность адъютанта, военная служба требовала затрат из собственного кармана, и Леонид Георгиевич был полностью разорен. Некоторое время, Яковлев пребывает в поисках нового направления, но вскоре он осознает силу своего таланта и понял, что следует сделать ставку на пение. Про оперу не было и мысли, потому что тогда она казалась далекой и несбыточной мечтой, мечтой на грани фантастики. Обратившись к Ряднову Е. К., популярному, в то время, оперному певцу, Яковлев получил одобрение, с того времени пребывал на попечительстве Ряднова. Когда Ряднов был приглашен в оперную труппу И. Е. Питоева в Тифлис, то протежировал Яковлева, было отмечено, что в своем репертуаре, Яковлев имеет такие извесные оперы, как «Онегин», «Кармен», «Демон» и «Джоконда». Как признавался позже сам Леонид Яковлев, из этого репертуара он не знал ни слова. Но, согласится ему позволило заблуждение. Яковлев полагал, что в большой труппе Питоева он быстро разучит репертуар, это могло бы послужить подстраховкой для артиста, тем более у него будет время подготовиться. Но к пребольшому его удивлению, все вышло не так как планировалось. Уже прибыв в Тифлис, в весьма скромном положении, Яковлев узнает о том, что в труппе Питоева он будет единственным баритоном, по стечению обстоятельств, с предшественниками произошли разные события, по которым они не смогли выступать. Не имея ни малейшего понятия о сложнейшей баритональной партии Барнабы из «Джоконды», Яковлев умудрился уже через неделю выступать на сцене. В критической ситуации ему удалось быстро разучить партию, кроме того, еще на репетиции он осознал какое потрясающее впичетление производит на слушателя его голос.
Целых пятнадцать опер было разучено Леонидом Яковлевым, за коротких пять месяцев, и все это время он так и оставался единственным баритоном в труппе. Приложив титанические усилия, Яковлев достигает успеха. На одной из опер в Тифлисе его замечает П. И. Чайковский, с подачи которого, Яковлев получает приглашение на пробу от известного режиссёра оперы Кондратьева Г. П. В Петербурге состоялся его дебют в «Фаусте». Его принимают на ряду с Фигнером Н. Н., и Яковлев отправляется в Италию для самосовершенствования, на деньги дирекции. А дома его уже ждет место первого баритона. Потрясающей партией его становиться Онегин, позже успешные роли в «Гугенотах» и «Фаусте», в «Демоне» и «Кармен». Блестящее исполнение драматической роли «Купца Калашникова» производит невероятное впечатление на Рубинштейна А. Г., а после окончания спектакля он целует и обнимает Яковлева, выражая свою благодарность. Чайковский П. И. и Направник Э. Ф. восхищались игрой Яковлева в их пьесах, но самой любимой ролью самого Яковлева был Орсо из «Корделии».
Невероятное сочетание везения и таланта, дарованного самой природой, открыло новые двери в жизни бывшего военного. Не имея ни вокального, ни музыкального образования, Яковлев попадает в труппу Мариинского Театра, и становится первым баритоном. Очень ярко, талант артиста описал музыкальный критик двадцатого века Эдуард Старк, он согласился, что критиковать выступления Яковлева можно было по-всякому, единственное чего нельзя, так это остаться равнодушным к его исполнению. Итальянским термином «bel canto», охарактеризовал его критик, то и есть тот первобытный талант от природы, которым обладал Яковлев. У Леонида Георгиевича была невероятная способность передавать слушателю всю идею выступления, он становился одним единым с музыкой, и полностью отдавался своему исполнению, вдыхая жизнь и яркие краски в музыкальное воспроизведение. По мнению критика, Яковлев имел соперника в лице Тартакова, который мог более совершенно и профессионально обладать своим голосов, а пение Яковлева было скорей на уровне внутренних ощущений и интуиции. Оригинальный тембр Леонида Георгиевича привлекал своей «бархатной мягкостью», в особенности, в своем пении Яковлев свободно, широко и без всякого напряжения брал верхние ноты, а звучный лирико-драматический баритон восхищал и восторгал слушателя.
Гениальной и памятной стала роль Онегина сыграна Яковлева. Поколения менялись, и сцена Мариинского театра встречала все новых «Онегиных» из оперы Чайковского П. И.. Менялось государственное правительство, пришли и ушли времена НЭП, но истинные театралы Петербурга не могли забыть гениальное исполнение. Ведь именно он сыграл Онегина наиболее приближенно к образу, тому который описал Пушкин. Один из рецензентов «Биржевых ведомостей» в 1892 г. громко заявил о том, что публика наконец-то дождалась своего Онегина и признала в выступлении Яковлева, что это именно он – Онегин. Сцена с Татьяной в саду, великолепный взгляд и снисходительность героя, сцена накануне ссоры с Ленским – тончайшие нити иронии в игре актера. Надменность и уравновещенность на дуэли и сильное финальное пение с протяжной нотой «соль»: «О, жалкий жребий мой», образ актера и героя, словно слились воедино. Публика взрывается овациями, на бис снова и снова. Фуражки взлетают к потолку и падают в низ, публика в восторге. Букеты цветов и поздравительные крики толпы. Леонид Георгиевич скромно кланяется и торжественно покидает сцену. В этот момент Яковлева прировняли к звездам первой величины, таким как Е. К. Мравина и Н.Н. Фигнер, а так же Собинова и Шаляпина, которые срывали такие же аплодисменты зала.
Поклонники встречают Онегина на улице, что бы провести его к карете под бурные аплодисменты и восторженные крики. Но только предательское пенсне на носу у Онегина превращает его снова в Яковлева, и он торжественно покидает Мариинский театр.
Опера Джакомо Мейербера «Гугеноты» - финальный акт, все внимание зрителей приковано к знаменитой сцене заговора католиков, Ф. И. Стравинский в роли графа Сен-Бри, Яковлев в роли графа Невера. Невер отказывается стать участником заговора, зритель верит каждому его слову и восхищается благородством героя – еще одна гениальная игра артиста. Короткая сцена, все в ожидании услышать выступление еще раз. Но Яковлев гордо бросает шпагу к ногам Сен-Бри и покидает сцену.
Не забыть Мариинской сцене и Демона в исполнение Яковлева. О. и А. Гласовы заметили, что Яковлев первый, кто сыграл эту роль на отлично. Выступление предыдущих исполнителей оставляло желать лучшего. До сих пор образ героя Лермонтова, не был передан так ясно и определенно. В основном зритель оставался не удовлетворен и разочарован. Яковлев же, наиболее четко приблизился к образу. Обладая внешностью поэтической, все в его образе передало настроение главного героя. Это была сложная задача, ведь туманный и размытый образ не так легко передать на сцене, но Яковлев гармонично входит в образ.
Его игру сравнивали со знаменитым итальянски актером Эрнесто Росси за роль Джузеппе Верди в «Риголетто». Здесь он покорил ценителей театрального искусства не только своим пением, но и тем, что имея безупречную внешность, блестяще исполнил роль уродливого шута.
Десятки партий были исполнены Яковлевым для Мариинского зрителя на протяжении девятнадцати лет. Среди известных: Сильвио по пьесе «Паяцах» Р. Леонковалло, Мазепа в опер «Опричник» П. И. Чайковского, Олоферн из «Юдифь» А. Н. Серова, Мизгирь в «Снегурочке» Н. А. Римского-Корсакова Жермон, Яго и многие другие. Каждый артист имел свою публику, почитатели творчества Яковлева были из разных кругов. Он нравился любителям театрального искусства, им восхищалась высокопоставленная знать, в него влюблялись женщины.
Он был лицом и душой труппы, будучи привлекательным и обаятельным мужчиной, он выходил на подмостки театра во всей своей красе. В игре замечательного артиста, зритель часто видел самого Яковлева. Он умел донести зрителю эмоцию, но не владел в полной мере искусством перевоплощения, так как к примеру владел им Шаляпин. Именно этот момент вызывал обсуждение у критиков той же роли Петра из оперы «Вражья сила» А. Н. Серова, или Мизгиря в «Снегурочке». Безоговорочно критики восторженно принимали роли, Елецкого и Невера, Роберта и Вольфрама. Лишь только публика принимала его любого, безукоризненно и с любовью.
Проблемы с голосом начались у Леонида Яковлева в начале двадцатых веков. Тембр неумолимо терял былую окраску и все тяжелей давались верхи. Он пытался пересилить себя, но петь становилось все трудней. Пение все больше походило на крик. В 1901 году констатируя происходящее в творчестве Яковлева, Николай Андреевич Римский-Корсаков поставил заключительную точку. В своей «Летописи» он раскритиковал Яковлева в пух и прах, подметив, что пение Яковлева в «Царской невесте» было «грязным» и не выносимым, аплодисменты и восторг зала вызывала лишь красивая внешность артиста.