Из моих двадцати двух лет я никогда не удалялся от до­ма дальше, чем на расстояние, преодолеваемое поез­дом за пять-шесть часов. И поэтому, когда осенью 1966 года, по разным соображениям, я решил переселиться в Анг­лию, то едва ли в достаточной мере представлял, как там все буцет и как, полагаясь только на самого себя, я свыкнусь с чуж­биной. Наверное, благодаря моей неопытности я этот почти двухчасовой ночной перелет из Клотена в Манчестер перенес без больших опасений. Пассажиров на борту было мало, и в полутемном и, как мне помнится, достаточно холодном сало­нах не они сидели, закутавшись в пальто, поодаль друг от друга.

 

 

рекомендуем сервисный центр

 

Как сегодня, когда в большинстве случаев ты вместе с множе­ством других ужаснейшим образом втиснутых в салон людей теряешь самообладание от обходительности персонала и не­редко едва сдерживаешь страх перед полетом, так тогда, как ти/2ш мне вспоминается, плавное пересечение ночного воздушного пространства наполняло меня ложным чувством уверенности.

После того как мы пересекли погруженные во тьму Францию и Ла-Манш, я, полный изумления, смотрел вниз на простираю­щуюся от самых южных районов Лондона до центра страны сеть огней, чей оранжевый натриевый блеск был для меня первым свидетельством того, что отныне я буду жить в другом мире. Только когда мы приблизились к Берглэнду, что восточ­нее Манчестера, в темноте постепенно стали появляться це­почки уличных фонарей. И в то же самое время за стеной об­лаков, затянувших горизонт на востоке, взошел бледный диск луны, в сиянии которой под нами, как просторное, подвиж­ное, льдисто-серое море, лежали доселе невидимые холмы и гребешки закругленных горных вершин. Издавая скрежещу­щий звук, подрагивая крыльями, машина пробивалась вниз, пока мимо в кажущейся осязаемой близи не проскользнул при­чудливо-ребристый бод какой-то лишенной растительности уходящей вдаль горы, которая, как мне показалось, напоминая огромное лежащее тело, то немного поднималась, то опуска­лась, точно дышала. На финальном этапе под все усиливаю­щийся рев двигателей мы проскочили за пределы открытой территории. Теперь-то можно будет увидеть Манчестер во всей его протяженности. Но, кроме почти уже удушающего от гари тления, видеть было нечего. Слой тумана, поднимавшего­ся из болотистой, до самого Ирландского моря тянущейся Ланкаширской равнины, распространился над территорией, превышающей тысячу квадратных километров, с возведен­ным там из несметного количества кирпича городом, запол­ненного миллионом мертвых и живых душ.

Вимфрид Георг Зебальд. Макс Фербер

Несмотря на то, что самолет покинули всего около дюжи­ны пассажиров, ждать появления багажа в аэропорту Рингвей пришлось примерно час; и еще час занял таможенный кон­троль, поскольку чиновники, которые по понятным причи­нам на исходе ночи томились от скуки, посвятили себя пред­ставшему перед ними в моем лице типу (в тогдашнее время редкий случай) с разными сопровождающими студентов удо­стоверениями, письмами и документами, который притворял­ся, будто, обосновавшись здесь, в Манчестере, хочет с дотош­ным терпением и точностью проводить свои научные изыскания. Посему, когда я сел в такси, чтобы добраться до

 

центра города, было уже пять часов. В отличие от сегодняшне­го дня, когда здесь, как и везде, укоренилась континентальная бизнес-ярость, в те времена в английских городах ранним ут­ром не было ни души. Итак, лишь изредка останавливаясь пе­ред светофором, мы стремительно ехали в Манчестер через более или менее приметные предместья Гатли, Нортхенден и Дидбери. День только начался, и я с удивлением смотрел на од­нообразные ряды домов, производившие, по мере того как мы приближались к центру, все более удручающее впечатление. В Мосс-Сайде и Хульме тянулись длинные улицы с заколоченны­ми окнами и дверями, и целые кварталы, где все было снесено, так что через возникшую таким образом пустошь виден был на расстоянии мили состоящий в основном из все еще невероят­но мощных викторианских офисов и складских помещений, но на самом деле, как я вскоре узнал, почти полностью пустой чудо-город из прошлого века. Когда мы въехали в темное уще­лье между шести-восьмиэтажными кирпичными зданиями, не­которые из которых были искусно облицованы глазурованной керамической плиткой, оказалось, что даже тут, в центре горо­да, нигде не было видно ни одного человека, несмотря на то, что часы уже показывали 6.45.

В самом деле, можно было подумать, что его жители дав­ным-давно покинули город, и теперь он больше похож на сплошной морг или мавзолей.

Таксист, которого я попросил высадить меня у какой-нибудь не слишком дорогой гостиницы, объяснил мне, что такие в цен­тре города едва ли найдутся. Однако после нескольких поворо­тов он свернул в примыкающий к Грейт Бриджуотер-стрит пе­реулок, где остановился перед каким-то чуть ли не двухоконным домом, на чьем почерневшем от сажи фасаде в виде изогнутой неоновой вывески было прикреплено название “АРОЗА”.

—Just keep ringing[1], — на прощание сказал мне таксист.

И правда, мне пришлось многократно, продолжительно жать на кнопку звонка, пока внутри что-то не зашевелилось, грохнул засов, щелкнула задвижка, и дверь открыла завитая а-ля Лорелея блондинка лет сорока. Какое-то время мы оба с выра­жением недоверия на лице молча стояли друг против друга; я — рядом со своим багажом, она — в своем розово-красном халате, сшитом из махровоподобной ткани, пользующейся спросом только в спальнях низших слоев английского общества и необъ­яснимым образом обозначавшейся словом "cancllewick”8.

 

— Mrs. Irlam. Yes, Irlam like Irlam in Manchester[2], — слышал я в дальнейшем, как она всякий раз говорила по телефону.

Своим внезапным недоумением и своим же Весельем по поводу моего вида миссий Ирлэм нарушила возникшее между нами молчание и задала один всеобъемлющий вопрос:

Й1 And where have you sprung from?8 на который тут же сама ответила, что, дескать, с таким чемоданом и в такое не­подходящее время, в священное утро пятницы, перед две­рью может оказаться только иностранец, “an alien”, как она выразилась. Но потом миссис Ирлэм повернулась ко мне с таинственной улыбкой, которую я принял за знак, позво­ляющий мне следовать за ней вглубь дома, где она вошла в примыкающую к крошечной прихожей комнату с перепол­ненным корреспонденцией и документами секретером, с на­битым постельным бельем и хлопковыми махровыми одея­лами сундуком из красного дерева, со старинным настенным телефоном, с доской для ключей и большой фотографией в лакированной черной раме, на которой была изображена красивая девушка из Армии спасения, живущая, как мне представилось, вполне самостоятельно. Стоя в своей форме перед какой-то заросшей плющом стеной, она держала в со­гнутой в локте руке сверкающий флюгельгорн. Под фото­графией на несколько заплесневевшей картонке почерком с сильным наклоном было написано: “Gracie Irlam, Urmston nr. Manchester, 17 May 1944”[3].

Грейси Ирлэм выдала мне ключ. bf-Third floor, — сказала она и, вздернув кверху бровь, ука­зала наискосок через маленький вестибюль и добавила: — The lift’s over there[4].

Лифт был таким узким, что мне с моим чемоданом с боль­шим трудом удалось в нем поместиться. А пол ^ настолько тонким, что он заметно поддался под тяжестью всего одного пассажира. Впоследствии я им больше почти не пользовался, хотя мне требовалось немало времени, чтобы пройти через лабиринты комнат, туалетов и скрытых коридоров, аварий­ных выходов, лестничных клеток и ступенек. В комнате, в ко­торой я этим утром поселился и покинул ее только следую­щей весной, были фиолетовые обои и большой в крупных цветах ковер, а из обстановки — ящики для одежды, умываль-

 

ник да железная кровать, покрытая хлопковым махровым одеялом. Из окна видны были всевозможные полуразрушен­ные постройки с шиферными крышами и задний двор, в ко тором всю осень напролет возились крысы, пока за пару не­дель до Рождества с погнутым ведерком, полным крысиного яда, туда не пришел маленький крысолов по имени Ренфилд. Вооружившись привязанной к короткой палке столовой лож­кой, он подкладывал это зелье в разные углы, укромные мес­течки, сточные желоба и трубы, что на пару месяцев значи­тельно сократило количество крыс.

 

[1] Фитиль (ним,).

[2] Миссис Ирлэм. Да, Ирлэм из Манчестера {англ.).

[3] Грейси Ирлэм, Эрмстон. Манчестер, 17 мая 1944 {англ.).

[4] Третий этаж... лифт там {англ.).