• Что тебя спрашивать было! У тебя же в голове кисель был полный, ни одной неповреждённой извилины! Ты же...

Он не оправдывался! Он ещё меня обвинял, как вам это нравится!

 

  • Ты меня телепатически сканировал! - возмущению моему не было предела. - Ах, ты урод!
  • Это еще что за хрен с горы? - спросил у меня Севин.

Выбрался из палаты. Надо думать. Хромает, с палочкой,

ножку ему, видно, прострелили. Или нож воткнули. Или что ещё. Я на мгновение растерялась, не зная, что делать с тяжёлой ревностью мужчины, к которому не собиралась возвращаться, но любила его до дрожи. И где-то в глубины души плеснуло в берега вспухшее чёрное озеро... Я взяла себя в руки, - «волны гасят пламя» - постаралась, чтобы голос звучал без противной дрожи.

  • Это мой друг и коллега, доктор Итан-нееш Малькунпор, - ровно сказала я.
  • Друг! - воскликнул Итан. - Отлично! Ну, целуйтесь, звёздочки, я пошёл.
  • Итан, стой! - крикнула я, но куда там.
  • Да чтоб вас разорвало, Артемий Всеволодович, - высказалась я в сердцах. - В другую клинику обратиться не могли, их же здесь ещё тринадцать!

И по новой - туалет, рыдания, острое желание убить обоих и убиться самой, успокоительное.

  • Осторожнее с седативными, - обеспокоенно посоветовал мне доктор Таркнесс. - Будешь брёвнышком к вечеру. Как невовремя... надо же так, как невовремя...
  • А вы знали?

Он покачал головой.

  • А если бы знали, сказали бы?
  • Частица «бы», Энн. Она обращает претензию в ноль. Потому что если бы да кабы и далее по тексту.
  • Как он мог! - я имела в виду Итана. - Как он... Что он вообще думал!
  • У меня есть некоторые соображения, о чём доктор Малькунпор тогда думал, - вздохнул наставник. - Но ты сейчас не готова их слушать. Сделаем так. Идёшь домой, я даю тебе отпуск на десять дней, заслужила...
  • А Нохораи?
  • Ну,тут лечение можно уже продолжить на дому. Чем и займёшься. План при тебе, схемы все утверждены. Постарайся успокоиться, Энн. Эмоции - не лучший советцик.

Я кивала, утиралась, никак не могла снизить градус зла. Он не снижался принципиально!

Когда уходила, демонстративно отвернулась, чтобы Итана не видеть. Идиот, дурак, дубина, лысый камень! Так вчера всё начиналось хорошо!

Кесс отдали дочку уже завтра. На четвёртый день она у нас поползла, да так шустро, что успевай. Приходила нянечка от Клиники, но даже с нею ни на что не хватало времени. Кесс не хотела терять работу, договаривалась, ей сдвигали график. А вообще, с таким особенным ребёнком нечего сходить с ума и рвать себе жилы. После того, как диагноз «прогерия Лагуновой» будет снят окончательно, то неплохо бы со станции уехать на планету. Я даже знала куда. Ребёнку нужен воздух, ветер и море, а Кесс - покой, возможность учиться и воспитывать дочку. Мама Толла не возражала. Кесс упиралась, но мама сказала, чтобы ждали в гости. Я в неё верила: как только доктор Санпорой доберётся до Кесс в личном порядке, у той все возражения исчезнут в две секунды.

А по вечерам, когда Кесс с малышкой засыпали в своей комнате, я не знала куда деваться. Я знала, что Артём - здесь. Здесь, рядом, в моей, чёрт возьми, Клинике. Что всего-то навсего надо перейти парк и подняться на этаж. Я сходила с ума, мне казалось, будто я чувствую его запах. Запахщ руки на плечах, на спине, груди, горячие прикосновения, будоражащие кровь, - везде, по всему телу. Чтобы перебить эти дурные,тяжёлые мысли, ныряла в игру, как в реанимационную капсулу.

Добралась до S8. Ещё два уровня, выйду в призовую таблицу. И тут снова принесло проклятого JTay404, я заплакала от досады. Дёрнуло меня на минуту задержаться.

«О, S8! И за такое короткое время!» - обрадовался он. - «Станцуем?»

«Пошёл ты!»

В «Личных поединках» невозможно отозвать брошенный вызов, если тебе оппонент не понравился. Всё, как в жизни. Никто не перебирает врагов перед уличной дракой - этому буду бить морду, этому не буду. Нарвался на неприятцого типа, дерись. Иначе он тебя по стеночке размажет.

Станцевали. Я отказывалась сдаваться даже в полностью выпотрошенном виде. Стоящий на своём до последнего вздоха противник - изрядный минус в карму врагу. Но с его-то рейтингом и уровнем получился у меня комариный укус. А он еще утешал, благородный наш!

«Игра есть игра. Играйте чаще, будете выигрывать чаще.

Сказать, где случился перелом?»

«Я против вас применю!»

«На доброе здоровье. Когда на S9 пробьётесь. Смотрите...»

И показал. Я смотрела в полной оторопи: где мои глаза были! А он ещё показал - там, оказывается, несколько вариантов было, один выигрышнее другого. Где были мои глаза?! Тогда же я подумала, что под говорящим ником JTay404 - команда инструкторов. Они отсеивают слабых, а сильным помогают стать сильнее. Ещё больше захотелось доказать, что я смогу.

Вот только сначала мне цужно было снова собрать с нуля свою станцию...

Возможность сохранять результаты и начинать после проигрыша с сохранённой точки входа появляется только на уровне S10. Это сделано нарочно, чтобы отсеивать торопыг, невнимательных, недостаточно одарённых и тех, кому случайно повезло, перед проходом на призовые уровни.

Мерзкий Четыреста четвёртый!

Я вернулась в Клинику на десятый день. Севина уже не было, выписали. Я вздохнула с облегчением. Я, пока шла, довела себя до невроза - вздрагивала, слушая несуществующие шаги за спиной, всё мне казалось, что за мной кто-то идёт. Никто не шёл, но мне казалось. Решила, что лучше бы мне не видеть Севина никогда, и не вспоминать о нём, так хотела забыть о нём, пожалела, что с Итаном так долго тянула. Но с чего я взяла, что Итан меня дождётся, я не знаю...

Он целовался в процедурной. Взахлёб, девушка была вроде бы не из наших. Чёрные волосы волной, как у меня,только длиннее, до талии,и в глубине кудрей вспыхивают такще же огненные просверки, только не алые, как у меня, а рыжие. До планёрки - полчаса. Если не отвлекаться на всяких посторонних, шастающих, где не надо, удовольствие можно получить аж несколько раз. Я тихонько отступила и тихонько же пошла прочь. Хотя могла не таиться, в том состоянии люди превращаются в слепоглухонемых до самого финала.

А чего ты ожидала, Ламберт? Разве можно сравнивать твой плюгавый поцелуйчик у Жёлтого озера и полноценцый секс с возбуждённой девицей? Он ради меня старался, Итан, как же ясно я теперь это видела. Пол года, даже больше. При его прежнем образе жизни - подвиг, сравнимый лишь со смертельным Гастелло скаута против вражеского крейсера в пространстве.

Весь день на душе скреблась тоска. Итан показательно меня игнорировал, я к цему не подходила тоже.

Но вселенский пакостник не собирался успокаиваться. Что я ему сделала, понятия не имею. Однако меня решили изводить последовательно, методично и наверняка. После смены я поспешила сбежать, чтобы не видеть милую парочку. Девушка была из соседнего отделения, я её даже шапочно знала, здоровались всегда, когда встречались. А тут у неё такой взгляд был - неописуемо. Полный превосходства взгляд победительницы, можно понять. Бедолага. Вот ка-ак шлёпнешься со своего престола поднебесного на неприветливую землю... Сколько раз видела.

В парке встретила Кесс с дочкой, пошла рядом. Кесс призналась смущённо, что ждёт Алекса. Я кивнула, мол, мешать не буду. Пара срослась на удивление быстро. Видно, они давным-давно разглядели друг друга, и просто ждали, когда наступит время. Нохораи на руках у Балина мгновенно успокаивалась. Такое зрелище трогательное: крупный мужик, военный, с широкими плечами и кулаками из тех, что зовутся пудовыми, и - маленький ребёнок в его громадных лапищах...

Я им по-тихому завидовала. Если ребёнок - дело наживное, в любом возрасте родить можно (не надо мне про натуральность, только пекут, только Репродукционный Центр!),то с мужчинами у меня определённо проблема. Один дурной и совсем бестолковый, а второй - ужас, ползущий по садовой тропицке.

Вселенский пакостник, гаденько ухмыляясь, подсунул мне

Итана на встречном курсе. Одного. Длиноволосая куда-то делась.

  • А, - едва шевеля языком, сказал он, и я поняла, что доктор Малькунпор в сильном неадеквате, - привет.

Балин отдал ребёнка Кесс,и как-то само собой получилось, что мы обе оказались у него за спиной. Но Итану горы встали по колено.

  • Надоело быть хорошим мальчиком, - сообщил он с обидой.

- Что бы ни сделал, каким бы хорошим не... всё равно, равно всё... А ты,ты... ты...

  • Итан, - сказала я обеспокоенно, - ты чего нанюхался, радужной дури, экстазона? Или алкалоидов наглотался? На себя посмотри, тебе обратно в клинику надо.

Он выдал длинную матерную тираду, в красках объясняя, куда надо мне,и моей подруге вместе с её черножопым отродьем, из-за которого вся жизнь пошла наперекосяк, лучше бы оно, отродье, сдохло, чем постоянно торчать между мужчиной и его любимой девушкой... Я перестала воспринимать. От такого я всегда глохну, впадаю в ступор кратковременный, не могу реагировать сразу. Что у трезвого на уме,то у транка* на языке. Зато отреагировал Балин. Он просто, безо всяких затей, въехал Итану в челюсть. Тот свалился в чистом виде.

Я отмерла. Подбежала к нему - жив. Шевелится, сам сел. Протрезвел? Не протрезвел? Зависит от того, что употребил. Если радужную дурь, то левой в челюсть в сознание не приведёшь.

  • Встать можешь? - спросила я озабоченно. - Или вызвать машину?

Он зло зыркнул, оттолкнул меня. Потрогал пострадавшую челюсть, сплюнул красным. И бросил мне прямо в лицо:

  • В советах севинских подстилок не нуждаюсь!

Меня шатнуло, если бы не твёрдая рука сержанта Балина, наверное, упала бы, ноги не держали. От злости на Итана трясло мелкой дрожью. Сам-то кто?! Наврал про мою смерть, потом мне в лицо врал,и я же ещё виноватая осталась! Глухо ударило в берега чёрное озеро, смывая сознание.

* транк - человек в неадекватном состоянии, вызванном наркотическим опьянением.

Потом был позор, а что же ещё. Итана забрали санитары скорой медпомощи. Его ждала малоприятная процедура протрезвления, паллиативными методами - промывание желудка, кишечника и заодно уже мозга. Первая ступень третьего ранга у человека,так что получит по самые гланды. После чего начнёт корчиться в муках стыда, как, мол, я мог. И не жаль. По мне, так ещё и маловато будет.

  • А вот так со мной просто? - спросила я у Балина. - Второго ранга достаточно?
  • Достаточно, - кивнул он. - Потому что все протоколы контроля над вашей паранормой, доктор Ламберт, вами отработаны и прописаны в вашем же сознании. Достаточно ими воспользоваться. Без них - нереально, с ними - легко. Потому что остановить себя можете только лишь вы сами. Мы способны только помочь...

Дальше он деликатно промолчал, а я постаралсь запихать как можно глубже на самое дно памяти мучившие меня до сих пор картинки из прошлого. И, безусловно, отметила это его «мы»: он говорил не от себя. Жуть пробирает, когда телепаты начинают говорить от имени своего сообщества. Как они выдерживают такую жизнь...

  • Энн, - Кесс погладила меня по плечу, - всё будет хорошо.

Но я знала, что ничего хорошего не будет. Разбито,

разбросано, не соберёшь.

  • Проводить? - спросил Балин.
  • Нет, я сама... Вы гуляйте, пожалуйста. Извините, что вечер вам испортила.
  • Глупости какие, - сказала Кесс. - Может, проводить?
  • Не надо, - твёрдо сказала я. - Сама. Здесь недалеко.

Станции типа «Рабис» как наша Менлиссари - попытка

максимально приблизить жизнь в космосе к условиям планетарной поверхности. Климат-контроль, смена суточного освещения, парки, дома - всё, как в большом городе. Но всё равно чувствуешь, что ты не на планете. Даже если не поднимать голову, чтобы не видеть над головой зенитальную сторону и струну транзитной дороги с капсулами поездов. Воздух не того вкуса, нет ветра, и с гравитацией что-то не то. Ещё вечно путаешься, где север, где юг. Потому что они здесь условны. Выходишь из дома и мысленное усилие над собой, карту вспомнить, в какую сторону идти. Без карты постоянно идёшь не туда, куда надо. Короче, никакого доверия топографической интуиции, не работает она здесь.

Я обнаружила, что пошла не туда, не скоро. Плюнула, вытянула карту на свой терминал, проложила маршрут, развернулась обратно. Много времени потеряла.

А у дома меня ждали. Облачко из коробочки, Артём Севин. Выследил. Неудивительно, с его возможностями и навыками. Удивительно, как это он раньше не появился.

  • Я не буду с вами разговаривать, - сразу отрезала я, не дав ему рта раскрыть.

Нырнуть к себе и дверь захлопнуть в приват... Но кто бы мне дал! Он шагнул ко мне, сгрёб в объятия, я вспискнуть не успела, не то, что в дверь юркнуть,и прошептал в ухо:

  • Жива! Жива, моя Искорка!

Столько времени думал, что меня давно уже нет. Я до острой дрожи прочувствовала его эмоции: тоску, и отчаянную ненависть к себе, боль потери, как физическую рваную рану, и вспыхнувшее счастье при встрече там, в больнице... неописуемо. И я любила его, любила, любила! Его руки, его голос, его дыхание на шее возле уха, жар его паранормы - скрытое пламя, согревшее душу, и я сама обняла его, сама ткнулась губами в губы, а дальше накрыло каким-то безумием, по другому не назову. В деталях не вспомнить, разве что довериться перворанговому, чтобы вытянул погребённую под шквалом эмоций память, но ни за что так не сделаю, никогда в жизни. Это - моё, для меня, ни для кого больше...

Я встала со смятой постели первой. Тело кричало каждым нервом: не делай этого! Отодвинуться, подняться, - как же сложно, почти смерть...

  • Уходите, - сказала я, не оборачиваясь,и голос предательски дрогнул.

Вопрос повис в воздухе. Я сунула голову в платье, мягкая ткань прошуршала по телу как наждак. Старый древний инстинкт, отгородиться от другого хотя бы одеждой, потому что железные стены не возникают мгновенно сами собой и просто так.

  • Я живу с подругой, у которой маленький больной ребёнок, - объяснила я. - Патронаж на дому, программа экспериментального лечения прогерии Лагуновой. Она с девочкой скоро вернётся. Если вы меня любите, Артемий Всеволодович, вы сейчас уйдёте.
  • Перестань звать меня на вы, Энн, - резко сказал он.

Проняло? Надо же. А чего ты ждал. Я уже не та наивная

дурочка, и знаю. Всё понимаю и знаю, что у нас с тобой - ненадолго. Слишком мы разные. Разные! Не вижу будущего, его просто нет. Совсем.

  • Уходите.
  • Мы еще встретимся, - подошёл, обнял со спины.

Этот голос, его голос, низкий шершавый баритон, по уму, по сердцу, по нервам... Его горячие ладони на плечах, запах, дыхание на шее, жар в животе, в груди, во всём теле. Чего мне стоило отстраниться, кто бы знал!

  • Я подумаю, - ровно сказала я. - Уходите.

Не знаю, сколько я простояла так. Кожа горела от прикосновений, присутствие воспринималось так явно, так зримо, если обернусь, то увижу его, никуда ведь не ушёл, стоит и... и... и... на нервы действует, ждёт, когда я сдамся!

Обернулась. Ушёл, конечно же. Меня закачало от жуткого чувства: оказывается, я ждала, что он не уйдёт. Да что со мной такое! Я теряю разум, я схожу с ума, ещё немного, придётся санитаров из службы психического здоровья звать!

Находиться в комнате, пропитанной запахами недавней любви, было нестерпимо. Я вышла, хотя тянуло побежать, но нарочно неторопливо, медленно вышла, отдала «домохозяину» приказ на тотальную уборку. Надо было руками, привычный способ, может, успокоилась бы. Чем-то занять себя, отвлечься, срочно вернуть сбежавшие мозги на место...

«Покори Вселенную»

Пошла в игру, заканчивать свою станцию. Дошла до S6,h принесло этого урода Четыреста четвёртого. Конец цыплёнку называется. Злость поднялась под самое горло. Ещё и это. Вселенский пакостник не собирался останавливаться.

«Чего так рано? Ты на S9 обещал!»

«Не доберётесь вы до S9», - вежливый, чтоб его.

«С чего это? Ещё как доберусь! Я умная!»

«Умная», - ехидная картиночка-карикатурочка по теме «Супергений»- «Не спорю. Но вы не успеете. У вас проблемы начинаются после потери сектора семь, и неплохо бы придумать, как его не потерять раньше времени. А всего лучше сразу сдайтесь, не мучьте ни меня, ни свой терминал».

Если сдаться сразу, рейтинг откатывается на три уровня назад. Ну, это может быть, лучше, чем тотальное уничтожение, после которого восстанавливаешься с нуля. Сдашься без боя раз, другой,и с тобой вообще никто в «Личные поединки» не зайдёт. Сиди со своим драгоценным сбережённым рейтингом. Подняться можно только сражаясь, и никак; иначе. А меня еще на принцип повело. Не сдамся этому гаду, ни за что! Кому другому - вопрос, но конкретно этому - ни за что.

Протокол боя перед глазами. Седьмой сектор я сохранила, но мало помогло. Проклятый ублюдок зацепился за другое. И - на атомы по всем кочкам. Правда, я его толщ немного покусала, мелочь, а приятно, в прошлые-то разы без потерь обошёлся. Он смеялся. Прогресс, говорил. Играйте ещё.

Зараза!

Утром шла на работу как на казнь. Увижу Итана, снова поссоримся. Но его в отделении не оказалось. Полдня прошло прежде, чем я обнаружила, что его нет вообще нигде. И в реанимации его не было. Я начала тревожиться, но доктор Таркнесс меня просветил.

  • Я хотел отправить на стажировку вас обоих вместе. Но отослал одного Малькунпора. Ты в следующем цикле слетаешь. Не обюцайся, Энн.

Какие уж тут обиды... Ментальное поле отделения нужно очищать от негатива вовремя.

  • Почему именно его первым, а не тебя, - продолжил доктор Марвин. - Долго думал, выбор на самом деле непрост. Но доктор Малькунпор собрался пройти психотренинг на второй ранг, а ты пока ещё не начинала обучение. В Номон-Центре больше возможностей.

Они поссорились, поняла я. И стажировка стала этакой ссылкой,тайм-аутом на подумать. Потому что если Итан получит выгодное предложение в головном филиале Номон- Центра, вряд ли он сюда вернётся.

  • Когда он уехал? - спросила я.
  • Первым же свободным рейсом.

И ничего не сказал, подлец. Думай, что хочешь. Я вот, к примеру,испугалась, что он отравился насмерть вчерашней дурью. Каким бы дураком он ни был, Итан, но смерти ему я не желала нисколько.

  • Дети, - качая головой, выговорил наставник.

Да, дети. Для него мы были детьми. И относился так же. Как к детям, которых надо учить, лечить и отпускать с ладони во взрослую жизнь.

  • Так, всё, личная консультация окончена! Работа, доктор

Ламбет, работа.

Работа. Да...

Приехала мама. Привезла с собой Шалилуой - на консультацию к профессору Таркнессу. Не могу судить, но Шале явно стало легче, она уже це пряталась в незнакомых местах за спиной у мамы, а меня увидела, на шею кинулась обниматься. Соскучилась, оказывается. Оборванная эмпат- зависимость - страшное дело. Чем старше ребёнок, тем сложнее, процедуры восстановления - не мёд и не сахар, а Шале было уже лет одиннадцать. Запомнит почти всё, можно не сомневаться. И жалко девочку, и понимаешь - надо.

Потом мы с мамой долго говорили друг с другом. Как же я соскучилась по её ласковому вниманию! Так, как она умела слушать, не умел больше никто. Я рассказала ей про Итана, и она качала головой:

  • Бедный мальчик... Слишком рано сдался, не выдержал, жаль.
  • Ты бы хотела, чтобы я была с Малькунпором? - прямо спросила я.

Мама положила ладонь мне на руку.

  • А что хотела бы ты сама?

Я вздохнула и рассказала про Севина.

  • Жалеешь? - спросила она.

-Я... не... знаю... - выдавила я из себя честное.

  • Любишь его, - кивнула мама.

Я замотала головой: нет и не хочу.

  • Любишь, хочешь, не отрицай очевидного. Энной, любишь его - люби. Но не забывай, - она подняла два пальца, - самоуважение. И правота перед любовью. Не бойся говорить о своих сомнений и чувствах. И отвечай только на реальный шаг навстречу, не на выдуманный. Ты в более сильной позиции, он виноват перед тобою больше. Второй старт у тебя получше предыдущего, но всё равно придётся нелегко. Может быть, подумаешь и сойдёшь с дистанции?
  • Куда? - горько спросила я. - К Итану Малькунпору? После всего, что он наговорил мне... Ни за что!
  • Кроме Артёма Севина и Итана Малькунпора, - сказала мама, - в Галактике есть и другие свободные мужчины.
  • Феолирасме, например, - поддела я, не удержавшись.
  • Майор Феолирасме - не мужчина, а кисмирув, - улыбаясь, сказала мама. - В гентбарца, конечно, можно влюбиться, они все великолепны, не зависимо от внутривидового своего гендера, но исключительно платонически. Возвышенная любовь-дружба, без постельных игрищ и бабочек в животах у бабочек. Принципиальные различия в физиологии наших рас попросту не позволят иного.

Я улыбнулась помимо воли. Да уж, без игрищ и бабочек. Печаль. Теперь, после того, как на собственном теле познала физиологическую сторону вопроса, я понимала, что к чёрным дырам такую любовь. Она иссушит душу раньше, чем постареет тело.

Но когда подняла взгляд,то увидела незримую печать на лице мамы.

Непроизвольно отработавшая своё паранормальная диагностика.

Доктору Санпорой жить осталось не больше нескольких суток.

 

ГЛАВА 4

Как я перепугалась, не передать словами. Потащила маму в клинику, ничего у неё не нашли. А я увидела всё то же самое у самого наставника, у коллег, даже у бродивших по холлу пациентов.

  • Понятно, - сказал доктор Марвин.
  • Что? - цервно спрашивала я.
  • Энн, мы все умрём, - мягко сказал он. - Так или иначе. У тебя случился сдвиг в восприятии. Ты видишь смерть поголовно у всех, но эта смерть естественная, так сказать, неизбежная. Жить вечно никто пока ещё не научился. Все целители в процессе становления своей паранормы через это проходят. Даже странно, что сдвиг не случился с тобой раньше.
  • И что делать?
  • Контроль, Энной. Контроль!

Контроль. Легко сказать. Смерть ходила вокруг меня, смерть, все эти люди вокруг фактически уже умерли. У них не было будущего! Они ходили, улыбались, мечтали, на что-то надеялись, дышали, делились теплом, составляли планы на

всю свою жизнь. Но их уже не было никого! В самом ближайшем будущем не было ни одного из них. Просто не было. Контроль! Сказать - легко, попробуй сделать.

Наставник показал мне упражнения по контролю. Чем-то они напоминали знакомое «волны гасят пламя»,только применительно к диагностике прогнозов. И так, как с «волнами», их необходимо было отработать не раз, не два и даже не сотню, чтобы ментальный паттерн закрепился в сознании,и его можно было использовать в любое время. Несколько дней, сказал доктор Таркнесс. Несколько дней потерпи, потом всё наладится. Я ему верила, но как же мне было страшно!

На вторые сутки сплошного ужаса я случайно наткнулась на Артёма Севина. В парке Жёлтого озера, кстати, совершенно не смешно. Сразу недобро вспомнился Итан Малькунпор,и как мы с ним вместе смотрели на «холодные» кувшинки. Кувшинки никуда не делись, торчали на своём месте и, кажется, захватили под себя еще больше площади. Издалека было не разглядеть.

Артём стоял у информационного стецда, что-то просматривал на экране общественного терминала, у него у первого я не увидела знака приближающейся смерти. Порадовалась тому, что контроль возвращается. И не успела сбежать.

Он обернулся, увидел. Поверил, что я здесь случайно? Наверное, нет. Подошёл. Мне хотелось крикнуть «Не надо!», но губы склеило, не крикнула ничего. Любила я его! Любила!

  • Я вас боюсь, - тихо сказала я.
  • Не говори мне вы, Энн, - так же тихо, почти шёпотом, попросил он. - Пожалуйста.

Коснулся ладонью щеки, насквозь прошило его прикосновением. Дикое, иррациональное чувство глубокого родства: своё, моё, родное.

  • Я испугался тогда, - заговорил он. - Испугался того, что стал слишком много о тебе думать. И решил разорвать, пока не прикипело, чтобы не потерять потом ещё больше. Я был дурак. Я был мудак. Прости...

Медленно, как во сне, он опустился на одно колено:

  • Прости. Сам я себе не прошу никогда. Прости подлеца, Искорка моя...

Нестерпимо.

  • Я боюсь, - повторила я. - Я вам поверю, а вы меня снова бросите.
  • Не называй меня на вы, Энной...

Ещё детским моим именем. Никогда же так не называл, а тут вдруг назвал.

  • Встаньте, люди смотрят!

Люди смотрели! Ещё бы, бесплатная развлекалка с живыми героями. Кто-то умный засвистел, кто-то откомментировал: «так его, девочка,и еще каблуком, каблуком по поганой лысине!», а девичий голос тоненько выкрикнул: «не мучай мальчика, бессердечная, прости}»

  • Любишь - вставай, - рассердилась я. - Хватит позориться!
  • Это не позор, - возразил он, цо поднялся, а я не знала, куда деваться и что делать,то ли по физиономии горячей от поднявшейся паранормальной силы ладонью съездить, то ли поцеловать.

«Любишь его - люби», - эхом отдался в памяти голос мамы, я всхлипнула, обняла его, прижалась к груди, а затем, под полный восторг зевак, мы поцеловались.

  • Эх, всё же надо было каблуком сначала, для гарантии, - посетовал прежний советчик, но его мгновенно заткнули, мол, что ты понимаешь там, у влюблённых Чувства!

А Артём шепнул мне в ухо:

  • Пойдём отсюда.

И мы ушли.

Двое суток в угаре, двое суток буйнопомешанного безумия, и где-то посередине мы пошли на приём в Репродукционный центр. Я сказала, что хочу ребёнка, не сейчас, конечно, а позже, лет через десять, он согласился. Он на всё соглашался, что бы я ни говорила, так странно. Поменялись ролями. Наверное, вздумай я проверять его чувства и требовать доказательств полной искренности, как это обычно показывают в любовных развлекалках, он бы ничем не возразил,и всё бы делал, без разговоров. Любой каприз в любое время. Меня пугала такая полная и безраздельная власть над человеком, который когда-то точно так же владел мною самой.

Но о ребёнке я задумалась серьёзно.

Я по-прежнему не видела общего будущего для нас. Его просто не было. Мы расстанемся, где, когда и как, неважно,

важно, что скоро. Ну, не просить же в подарок на дорогую память золотое колье со стрин-камнем стоимостью в четыре таких вот станции вместе с верфями впридачу?! В одной из любовных развлекалок, которых я в своё время просмотрела немало, главная героиня поступила именно так, а я, хоть и была ещё совсем соплёй нецелованной, сразу поняла, что Лавеермной[1] - дура.

Ребёнок казался мне куда лучшим решением. Я хотела сохранить для себя частичку любимого и передать Вечности его образ. А сделать это можно было только через детей, внуков и правнуков.

полноводная река, отражая в зеркальной глади своих вод свет бесчисленных звёзд. И если внутри шара поверхность загибалась вверх и в конечном счёте нависала над головой,то здесь казалось, что ты постоянно на вершине с пологими склонами. Река уходила вниз, за горизонт, и терялась в звёздном сиянии. И если лечь спиной на дно прогулочной лодочки, можно было следить, как плывёт над тобой огромное небо, один за другим меняя рисунки своих туманностей.

В пространстве Ратеене невозможно ориентироваться по звёздам. Их так много, они расположены так близко, что в космосе вычленить визуально какой-то определённый рисунок и запомнить его невозможно. Г лаз цепляется за туманности, одни из них тёмные, другие яркие, у каждой свой неповторимый контур, надо только выучить основные и запомнить правило.

Мы лежали в обнимку, слушали, как плещет вода в борта - лодка двигалась на автопилоте, - смотрели на звёзды и разговаривали, разговаривали. Точнее, говорил Артём, а я слушала. Непривычно, он никогда раньше не говорил со мной так долго и так откровенно. Рассказывал смешные истории из своей службы, о матери. О сгинувших на проклятом Соппате сёстрах и детях - не говорил, но я понимала, такую боль не хочется лишний раз трогать. Строил планы.

  • Выйдешь за меня замуж, Искорка?
  • Нет, - не раздумывая отозвалась я.
  • Ново, - помолчав, ответил он. - Почему?

Я прошлась пальцами ему по груди:

  • Потому что мы скоро расстанемся навсегда.

Паранормальное гиперзнание поднималось во мне

неудержимой волной. А он думал, я играю. Шучу.

  • Когда же мы расстанемся, Искорка? - он обнял меня, показывая, что никуда не отпустит, а у меня слёзы выкатились на щёки сами:
  • Сейчас.
  • Р-р-р, - полез целоваться.

Я отстранила его, показала на звёзды:

  • Смотри.

Звёзды двигались. Приближались. Держали строй. И у меня даже мысли не возникло, что вспыхнувший через секунду феерверк заказал Артём ради пущей романтичности встречи под звёздами на внешней стороне станции. Он мог это сделать, если бы додумался, но запускал сейчас огонь вовсе не купленный им развлекательный, нарочно созданный для подобного увеселения, комплекс.

  • Твою мать! - выдохнул Артём, резко сел, лодка черпнула бортом тёплой воды.

Посмотрел на меня, в его расширившихся зрачках отражались сошедшие с ума звёзды, а невидимый горячий щит, один из боевых приёмов пирокинетиков, обжигал чудовищным жаром. Огня глазом не видно, но он есть, не умеешь закрываться от него - близко не подходи.

  • Это вторжение, Энн, - сказал Артём с тоской и ненавистью. - Они всё-таки посмели! Нам надо вернуться. Ты где должна находиться по тревожному расписанию?
  • В Клинике...
  • Возвращайся туда. Надеюсь, отобьёмся. Если что, я найду тебя сам.

Не отбились.

Доктор Марвин лишь кивнул мне, когда я появилась в ординаторской. Рассеянная полуулыбка, взгляд внутрь себя, я уже видела такое - телепат ушёл из реальности в инфосферу.

Елавное отличие Федерации от любого другого галактического государства, исключая Радуарский Альянс - наша инфосфера. Ничего подобного нигде больше не существует. Единое инфополе, вбирающее в себя сознания всех высших телепатов и, опционально, телепатов третьих рангов. Телепатическая связь мгновенна в пределах Еалактики. За пределами - пока ещё не представился случай проверить.

Атакуя Федерацию или Альянс, сразу нарываешься на коллективное сознательное государства. И первое, чему научился Оллирейн, главная наша зубная боль и заноза в заднице, это отсекать атакуемое локальное пространство от общего. А потом рушить все ментальные связи в отрезанном куске. Помимо традиционных военных разборок на тему, чьи боеголовки круче, а прицелы точнее.

Уязвимость инфосферы очевидна: при обрыве инфополя все высшие телепаты гибнут, а низшие получают ментальный шок и на длительное время выходят из строя. Поэтому все ключевые должности дублируются нетелепатами, поэтому же строго соблюдается закон о паритете: количество взрослых телепатов в той или иной локали не должно превышать половины от всей популяции.

  • Как нехорошо, - тихо выговорил вдруг наставник, медленно устраиваясь за своим столом. - Как нехорошо! Итана я вовремя отправил, верное было решение... у него уровень слишком высок, на уровне первого ранга, формальности оставались, чистейшие формальности по ранжированию... но по факту-то цагрузку он тянул большую.

Я подсела поближе:

  • Вам плохо?

Он качнул головой, взял меня за обе руки :

  • Энн, девочка... Тебе цеобходимо выстроить сейчас ментальный барьер. Не возражай, слушай меня, я тебе помогу.

-Но...

  • Делай, Энн, мало времени. Повторяй за мной... Не умеешь, ничего страшного. Просто повторяй... Вот так... Хорошо, очень хорошо.

Наставник осторожно убрал ладони с моих рук. Я всё ещё ничего не понимала.

  • Иди, маленькая. Иди, не бойся. Постарайся продолжить нашу работу по детским прогериям, Энной. Это важно, очень важно. Я не успел... Как нехорошо...

Он закрыл глаза, руки соскользнули со столешницы.

- Наставник! - крикнула я, холодея от ужаса. - Доктор Марвин!

Г олова у него откинулась назад,и из-под плотно сомкнутых век поползли по щекам тёмные, показавшиеся мне чёрными, капли. Я закричала, но напрасно было теперь всё. Шат-ап психокод, разрыв мозга. Высшие телепаты при обрыве связи с инфосферой теряют разум и становятся очень опасны для всех окружающих; психотренинги на третью ступень уже второго ранга предполагают внедрение подобного психокода как раз на такие случаи.

Всё смешалось в моей голове. Последствия эха обрыва инфополя, как я теперь понимаю. И доктор Марвин понимал, что я со своей восприимчивостью, необученная, не умеющая самостоятельно строить ментальные щиты, могу получить необратимый удар. Он спасал меня, уже умирая. Спас. А сам не выжил.

Я куда-то бежала, что-то кричала, не помню ничего. Зато запомнила Кесс и её мужчину. Локальная инфосфера не умирает мгновенно. Кто мог сопротивляться, продолжал это делать. Перераспределение информационных потоков происходит с чудовищной скоростью, затрагивая всех носителей телепатической паранормы. Я только потом с запоздалым ужасом поняла, от чего именно спас меня умирающий наставник, заставив выстроить ментальный щит.

Я бы не выдержала.

Хотя всё равно прошла слишком близко по грани безумия.

Очнулась в небольшом тесном помещении. Рывками приходила память - бег, хаос, крики, Кесс... Что Кесс? Не помнила. Но именно Кесс привела меня сюда. Как, откуда у неё оказался ключ к одному из командных пунктом управления станционной внешней защиты, я не знаю. Но можно предположить, что через неё прошёл приказ кого-то из военных телепатов. Почему я? Не знаю! Случайность.

Пункт управления полностью копировал аналогичный из игры «Покори Вселеную». Локация «Защита космической станции». Ну, не весело? Я засмеялась, смех перешёл в истерическое рыдание. Я вдруг заметила трупы дежурных телепатов, и меня накрыло снова. Похоже, живой здесь была лишь я одна. А нетелепаты что? Эти куда делись, с боевого-то дежурства?

Я не знала,и никогда не узнала, куда именно они делись. Управляющая нейросеть командного пункта задала мне вопрос:

  • Назовитесь.
  • Доктор Энн Дженнифер Ламберт, целитель шестой категории, - сказала я, всё еще истерически подхихикивая.
  • Приложите персонкод к ридеру.

Приложила. Это военный объект, не понравлюсь

искусственному интеллекту - испепелит на месте. Не хочу, чтобы меня пепелили, это больно, неприятно и неэстетично. Я хлопнула себя по лбу. О чём ты думаешь, Ламберт! Взяла себя в руки, быстро!

Но если честно, происходящее воспринималсь с изрядной долей безумия. Как какая-то энергичная развлекалка- пострельбунжа с эффектом дополненной реальности.

«Покори Вселенную», полигон реального времени.

  • Доктор Энн Дженнифер Ламберт,тактическое управление передаётся вам.

Вспыхнули экраны, совсем как в игре. Точнее, это игра была совсем, как в реальности, но я ощутила себя на привычном месте. Нейросети облегчают жизнь военным, и не только им, это да, но решения принимают люди, всегда только люди. Выбор схемы противодействия, к примеру. Построение схемы противодействия, ну этим в штабах обычно занимаются, полевых командиров, умеющих творить такое в условиях реального боя, по пальцам пересчитать можно,и у нас, и у врага.

  • Оценка ситуации, - попросила я, стараясь успокоиться.

Оценку со всей цифиртью в процентах и вероятностях можно

было свести к одному-единственному слову: задница.

Сдвоенная синтагма оллирейнского Объединённого Флота. Под командованием лантарга Лаутари Ми-Скаойна. Про этого Ми-Скайона кто только не слышал, головная боль всех наших вояк: талантлив, чтобы не сказать гениален, поражений на его счету - пять или шесть и те, в основном, в прошлом, когда он еще салагой был. Да чтоб он сдох, сволочь!

Мне против него ничего не светило. Но если выиграть время до подхода основного флота? Не может же быть, чтобы наши ничего не знали и никак не реагировали...

  • Башня-Девять-сигма, принимаю управление, - сказала я, ощутив себя игровым персонажем, дико, но факт. - Схема А- семь-два сорок, начать противодействие!

В космических сражениях приказ управляющего пункта выполняется безоговорочно. Потому что рядовые капитаны не в курсе общей ситуации. Управляющие пункты в свою очередь исполняют приказы вышестоящих. На самом верху сидит штаб, вершина иерархии, который раздаёт задачи первому приближённому кругу. На Менлиссари было 14 башен типа моей, полевые стационары в пространстве вокруг станции - всё это одна горизонталь обороны, шесть кольцевых, по три на каждое, генеральный штаб находился в центре, на верфях. Из- за обрыва инфосферы всё полетело к хаосу в пасть. Но даже в рассогласованном состоянии каждая башня и каждый стационар могли действовать автономно, закрывая свой сектор ответственности и мешая жить врагу. О победе в этом случае речь уже не шла. Ставка делалась на трёпку ресурсов времени и нервов вражескому флоту. Вкратце девиз последней обороны формулировался примерно так: «Умрём в тёплой компании с танцами под ядерный бубен».

А если удавалось продержаться до подхода основных сил... Сдвоенная оллирейнская синтагма подавляется силами четырёх федеральных эскадр федерального флота либо флота из крупной объединённой локали Федерации, например, флоты локалей Гентбариса, Новой России, Пятого Рейха, Алаурахо вполне могли позволить себе отстегнуть четыре экскадры, чтобы надрать задницу одному зарвавшемуся оллирейнскому лантаргу. Кто там сейчас рядом с нами... когда появятся...

  • Связь с командующим противника, - вкрадчиво сообщила мне нейросеть. - Отклонить?
  • Принять.

Интересно стало, что гад скажет. Детское такое желание посмотреть ужасу в глаза и найти там хотя бы капельку совести.

Страха было столько, что я в какой-то момент перестала бояться. Полностью. Как отрезало.

Г ад на экране был хорош, ничего не скажешь. Хорош! Типичная оллирейнская рожа, старый шрам через бровь, розовые волосы, чёрная униформа со знаками отличия, я в них всё равно не разбиралась. Чёрный и розовый - дикое сочетание, в другой обстановке и в другом месте я посоветовала бы перекраситься во что-нибудь поприличнее. Но у них у всех почти розовые волосы разной степени насыщенности,их естественный цвет, дурная наследственность, можно понять.

  • Кто это тут такой шустрый? - добродушно спросил он у меня на эсперанто. - Назовитесь

Говорил практически без акцента, глаза закроешь, на слух не заподозришь ничего.

  • Энн Дженнифер Ламберт, - сказала я.

Он моё имя же не знает. Вот, спросил, я ответила.

  • Сдавайтесь, Энн Дженнифер Ламберт. Вам сохранят жизнь.
  • Ага, - кивнула я. - Уже.
  • Хотите сыграть несмотря ни на что? - искренне удивился он. - Но вы ведь понимаете, что вашуровень... мягко говоря...

Это будет избиение младенца, сударыня. Ни радости от такой победы, ни чести.

  • Плевать.
  • Каков ваш опыт, позвольте спросить. Игра «Покори Вселенную?» А какой уровень, S6?
  • Откуда... вы... знаете... про игру...

Степень моего обалдения, наверное, отпечаталась на лице слишком явно. Он вздохнул, сказал скучным тоном:

  • Игрался в своё время, немного. Было весело.
  • Было... весело... - повторила я за ним поражённо. - Вы что, получили доступ в игровую зону... ничего себе!
  • Ребята Кетама подарок сделали, из любви к искусству, - отмахнулся он. - Забавно было получить пригласительный на турнир от Академии Бета-Геспина... как бы я туда отправился... То есть, я бы с радостью, но не сложилось. По не зависящим от меня причинам. Коротко говоря, одной моей синтагмы для полноценной игры было недостаточно, а эти старые лысые... кхм... в штабе Объединённого Флота... отказались.
  • Да вы издеваетесь! - поняла я. - Вы же издеваетесь!
  • Я, - он поднял палец, - предлагаю вам сдаться. К чему лишние жертвы; здесь не игра. Мне нужны верфи. Только верфи. Обеспечьте доступ, точнее, не препятствуйте. И будет вам счастье.

А меня вдруг словно ледяной водой облило. Он знает про «Покори Вселенную», сам сказал, что играл, и его приглашали на высший турнир. Любит болтать перед боем и разносить противника в клочья, положив толстый прибор на игровую этику. Его личное имя - Лаутари Ми-Скайон. А 404 - mortiga eraro, критическая ошибка GV-оператора в момент ракетной атаки на врата. Вот ублюдок конченный!

Я вышла из себя. А кто бы на моём месте не вышел?! Я честно рассказала ему всё, что думаю - о нём, его матери, бабушке с дедушкой, где и как он был зачат, откуда явился, куда может пойти и чем там заняться, всё, короче, выложила, не постеснялась, в тонких нюансах. Воспользовавшись, в том числе, словами из перевода гентбарского матерного, на котором когда-то общались между собой Феолирасме и Севин.

Я замолчала только тогда, когда обнаружила, что повторяюсь.

Ми-Скайон меня внимательно выслушал, подождал немного продолжения, не дождался, слегка пожал плечами совсем как человек.

- Зря, - обронил он. - Ведь запомню, - отключил связь, подлец.

И слово своё сдержал - запомнил.

Это была бойня. Меня аккуратно зарезали, выпотрошили, настругали на ленточки и развесили по всему прилегающему космосу. Но если я ждала, что мне опять на пальцах растолкуют, где и в чём налажала,то я ошибалась. Прямое попадание, на закуску, получи и распишись. Не знаю, как я выжила! Не знаю. Наверное, паранорма спасла. Хотя как может паранорма спасти от вакуума?!

Что-то такое смутно помнится. Будто меня изнутри толкнуло что-то: «Беги!» И я кинулась к на выход чуть раньше, чем всё вокруг разлетелось к трёпаным чёрным дырам.

Потом я брела коридорами, изредка натыкаясь на трупы телепатов, меня шатало из стороны в сторону. Нашла Кесс и Алекса Балина. Они даже в смерти остались верны себе - лежали рядом, взявшись за руки. Кесс свернулась в комок под боком у бравого сержанта, она, наверное, умерла позже и из последних сил приползла к любимому. Второй ранг у Балина, первая ступень третьего у Кесс. Наверняка, эмпат-партнёрство - любовные пары телепатов практикуют подобное нередко. То есть, никаких шансов. Вообще.

Я села прямо на пол рядом с ними, вцепилась себе в волосы и завыла. Всё вокруг плыло и качалось, как в катере, идущем сквозь шторм. Длинная трель-сообщение - на терминал

сержанта Балина, лежавший тут же, чуть поодаль от его мёртвой руки, пришло оповещение с пометкой «к прочтению всем». С тихим шорохом развернулся голографический экран. Нейросеть «Арбитраж». Смежно, она всё ещё действовала!

Запись акта гражданского состояния: Кесс и Балин оформили брак буквально полчаса назад. Ну, через «Арбитраж» это быстро... А свадьбу они надеялись потом справить, когда переживут кошмар. Если надеялись. Снова длинное тир-ли сообщения информационной системы. Акт об удочерении Нохораи Яхрома. Теперь девочка становилась Нохораи Александровна Балина.

Как хорошо, что я увидела запись! Я бы искала Нохораи Яхрому. И це нашла ни за что, в хаосе и неразберихе. Потом нашла бы. Может быть. Если бы выжила. А мне надо было срочно найти ребёнка прямо сейчас. И дело не в том, что дочь моей лучшей подруги, с которой я не успела, не успела, не успела оформить родство! Мы думали, позже... всё откладывали... дооткладывались...

Трель информационной системы: сообщение доставлено, открытый публичный доступ... Александр Евгеньевич Балин,идентификационный номер ZFPacNiot398-76-17- 2640kas, смерть подтверждена.

 

[1] «Сага о прекрасной Лавеермной» - длиннофилъм, созданный по мотивам таммеотских легенд докосмической эпохи. Классика развлекательного жанра в сегменте любовная драма. Очень популярна среди девушек юного возраста. Позиция Энн нетипична, согласно опросам, прекрасную Лавеермной называют дурой в основном особи мужского пола, вне зависимости от расы

Шаровые модули типа «Рабис» - не самое экономичное решение для космических станций. Если внутри полости шара всё устраивалось на широкую ногу - парки, имитация смены дня и ночи, то километровая оболочка шара использовалась максимально, вплоть до кубического миллиметра. Оборудование,технические коридоры, системы безопасности, охлаждения, склады. А на внешней стороне, для отъёма денежных средств у туристов, частенько устраивались различные развлекательные зоны. Известно, что ради развлечения человек способен расстаться с каким угодно состоянием. Попроси его помочь по-дружески станции, где он проживает, он поможет, не зверь всё-таки. Но та помощь будет каплей в море. А вот если раскрутить на острые эмоции и просто на эмоции...

Здесь, к примеру, под прозрачным защитным куполом текла