• Девочка чувствует мое присутствие сильнее вас всех, за исключением наследника, - спокойно констатировал призрак. - А этого до сих пор не было замечено ни у одной женщины из числа моих потомков. В роду Доннемарков не рождается цаследниц. Только наследники. Только мужчины могут меня видеть и слышать! И если вы поднимете архивы, вы найдете этому доказательство!

Дитрих добросовестно перевел ее слова присутствующим, но не преминул отметить:

  • А как же Марта?
  • Какая? - подала голос госпожа фон Торн.
  • Служанка с кухни. Она может общаться с фру Рейн. И оца видела ведьму, которую вот эта девица, - юноша кивнул на Инесс, - пропустила в замок. - И я склонен думать, что это она причастна к исчезновению Карла и покушению на Фердинанда!
  • Хороши свидетели - привидение и кухонная девчонка! - проворчала Инесс. - Он лжет, отец!
  • В самом деле, это суровое обвинение, - насупился Доннемарк-старший. - Для того, чтобы предъявить его знатной даме, нужно иметь веские основания... У вас есть доказательства?

Фру Рейн покачала головой и одними губами произнесла одно слово.

  • У меня пока нет, - признался Дитрих, - но я и не собираюсь их искать. Этим пусть занимается Инквизиция.

Все присутствующие вздрогнули. Фру Рейн улыбнулась, довольная сообразительностью своего наследника.

  • Вы хотите, - севшим голосом прошептал позеленевший дядя.
  • Да, хочу. Я предъявляю этой девице обвинение в связи с ведьмой!
  • А сам связался с призраком и прочей нечистью! - прошипела Инесс. - Думаешь, они пропустят мимо ушей твои заявления о том, что с тобой общаются души умерших? В темнице окажемся в соседних камерах, если что! И ещё неизвестно, кто из нас взойдет на костер первым!

Фру Рейн беззвучно расхохоталась:

  • Дорогая моя, Дитрих воспитанный мальчик. Он уступит даме место. Кроме того, в хрониках есть три прецедента, когда моих наследников уже обвиняли в сговоре с темными силами, сиречъ со мной, и всех троих оправдывали. Все трое, - она послала юноше воздушный поцелуй, - являются твоими прямыми предками.

Как бы то ни было, продолжать беседу сейчас не имело смысла. Стояла глубокая ночь, всем хотелось спать. Секретарь первым позвал стражу, чтобы заключить под арест подозреваемых. Пока решили ограничиться лишь домашним арестом, что для Инесс означало переселение в другую комнату - здесь полы были разломаны топором Дитриха, пострадало кое-что из мебели.

Густав Штокхолм помалкивал, пока шла беседа,и лишь во все глаза смотрел на Инесс. Он восхищался и содрогался одновременно, думая об этой девушке. Связь с ведьмой - обвинение более, чем серьезное. Костры Инквизиции горят по всей стране и за ее пределами. «Молот ведьм»*, раз поднятый, опускается раз за разом с тяжестью и уверенностью кузнечного молота, и горе тому, кто неосторожно сунется под горячую руку! Густав слышал легенду о могучем воителе Торе- громовержце, сыне Бодана. Тот тоже молотом-молнией бил нечисть,испепеляя ее на месте. Испепеляя... На костре от осужденного тоже остается только пепел и кучка обгорелых костей.

(* «Молот ведьм» - знаменитый трактат о ведьмах, колдовстве и способах ведения дознаний).

Но неужели и от нее тоже останется только пепел? Неужели ему придется смотреть, как она корчится в пламени? Или судьи будут к ней милосердны, и палач удавит осужденную уже у столба, чтобы она мертвая была предана очищающему сожжению? Неужели он будет радоваться тому, что ее смерть не будет такой уж мучительной? Но арест? Но пытки? Но позор?

  • Оставьте ее, - как со стороны, услышал он свой голос. - Она ни в чем не виновата! Это я... Она лишь следовала по моему пути... Это я совратил невинную девушку! Я... был связан с ведьмой. Я знаю. Она лишь просила найти девицу, которая сможет провести ее в замок,и только. Я бы справился сам, но я не женщина, а ведьма поставила жесткое условие. Я был вынужден... Я... - он запнулся, чувствуя, как все смотрят на него. Даже солдаты, кажется, и те забыли, зачем пришли. Более того - в левую щеку вдруг повеяло влажным холодным воздухом, словно от реки потянуло ветерком - это ему внимала она, фру Рейн, та, чья призрачная рука уже дважды удерживала его оружие, не давая нанести смертельную рацу. И сейчас эта рука легла ему на губы, в третий раз останавливая...
  • Молчи...

Слова он не услышал, но догадался.

Слишком поздно.

  • Что вы сказали? - обратился к нему Доннемарк-старший.

По лицу отца было видно, что он готов на все, чтобы как-то выгородить свою дочь.

  • Вы готовы сделать признание? - насторожился и секретарь.

Фру Рейн покачала головой и обратилась к Дитриху, но и тот

был поражен этими словами. А сам Густав смотрел только на Инесс, надеясь прочесть в глазах девушки ответ на свои чувства - поняла ли, оценила ли?

  • Вы понимаете, что вы только что сказали? - пробился к нему чей-то голос.
  • Да, понимаю.
  • И вы готовы повторить это признание под присягой?

-Да.

  • Он лжет! - выдохнула фру Рейн.
  • Он лжет, - эхом повторил Дитрих.
  • Я не лгу! - от осознания того, что сейчас все нарушится, в Густаве проснулась гордость и отчаянная решимость. - Я был связан с лесной нечистью. С их помощью я нарочно путал дороги в Швальбергском лесу, чтобы мои жертвы приходили прямо мне в руки...
  • Что он несет? - покачал головой секретарь.
  • Я заключил договор с темными силами. Я, а не она, во всем виноват! Я нарочно явился в этот замок, с помощью черной магии заполучив письмо, предназначенное настоящему внуку покойного барона. Этот человек даже цичего не знает о том, что у него скончался дед и оставил ему наследство... наследство, которым хотел завладеть я... я - тот самый Кровавый Гус.
  • Врет. И не врет, - опять констатировала фру Рейн. — Я чувствую в нем свою кровь. Он не первый из рода Доннемарков, кто отказывался от своего родового имени.

Но ее слов никто, кроме Дитриха, не слышал. Даниэль фон

Доннемарк раздумывал недолго. Окликнув солдат ночной стражи, он приказал им арестовать знаменитого разбойника. Людям оказалось достаточно услышать одно его прозвище - Кровавый Гус - чтобы они не колебались ни минуты.

Выходя вслед за стражей, он не выдержал и в дверях ещё раз обернулся на фру Инесс. Но девушка никак не показала, что оценила его благородный поступок. Что ж, оставалась надежда, что она просто-напросто не смеет открыто это показывать.

Густав Штокхолм - Кровавый Гус - сидел под замком в подвалах замка. Со своей дочери Даниэль фон Доннемарк тоже обещал не спускать глаз - Дитрих предупредил его, что если в его отсутствие с Фердинандом что-то случится, то он обвинит именно Инесс. Сам Фердинанд к утру пришел в себя, но от потери крови был так слаб, что лишь подтвердил сказанное - да, на него напал мужчица, да, он узнал в нем кузена Г устава, но о каких-либо темных силах сообщить он ничего не мог.

Дитрих сам вызвался ехать в Зверин, дабы пригласить представителя местной инквизиторской службы.

- Это - мое личное дело, - заявил он дяде, который вздумал было заикнуться о том, чтобы послать специального курьера. - К исчезновению Карла причастна ведьма, о которой идет речь. Она наводила порчу на моих людей. И она вместе со своими сообщниками, сколько их ни есть, должна предстать перед судом. Я вернусь. И горе вам, дядя, если в мое отсутствие с Фердинандом что-то случится, или же исчезнет кто-то из подозреваемых. Я тогда буду точно уверен, что сбежавший - виновен!