Присутствие хозяйки она почуяла издалека. Встрепенулась, вскинула голову, когда дверь распахнулась и на пороге возникла ведьма Ауэрбах.

Вид ее был страшен. Зелинга испуганно втянула голову в плечи, ожидая побоев и проклятий - ведьма всегда вымещала на рабыне свои неудачи. Но на сей раз та не стала кричать, топать ногами и бесноваться - метнулась к своему барахлу, бросила через плечо:

  • Не сиди, как пенек. Мы возвращаемся домой!

«Домой!» Какое волшебное слово!

  • Домой? - робко подала голос лесная девушка. - Ты отпускаешь меня?
  • Заткнись! - мгновенно разъярилась ведьма. - Еще одно слово - и ты пожалеешь! Собирайся живо!

Зелинга робко выползла из своего угла.

Собственно, собирать было нечего. В корзину были уложены кое-какие ингредиенты для составления колдовских зелий. Поверх всего этого лег старый платок ведьмы, в который были завернуты два ножа, веретено, трубка и большая деревянная ложка. Сама Ауэрбах натянула на себя поверх платья теплую кофту, накидку, шаль, завязала узлом передник, ссыпав в него кое-какие мелочи вроде специальным образом обработанных камешков и, держа корзинку одной рукой, второй крепко схватила зелингу за запястье.

  • Не надо, - взмолилась та со стоном. - Оставьте...
  • Чтобы ты тут сдохла? Ну, уж нет! Пошли!

Она вполне могла поволочить рабыню за волосы по земле - силы у ведьмы было не занимать. И зелинга, скуля от страха, поплелась за госпожой.

В местное отделение Инквизиции идти не хотелось, но было необходимо. И дело было не только в тех самых пресловутых свидетельских показаниях, но и в том, что студиозусы накануне ограбили государственного курьера. Обвинительное заключение эрцгерцога Нюрнбергского теперь не было нужным - ведь настоящие виновники были арестованы, и мэтру Сибелиусу больше не угрожал костер. Документ следовало вернуть. Кроме того, нелишне было бы напомнить инквизиторам, что он подавал прошение разобраться с ведьмой, которая едва не погубила их семью. Так что, отоспавшись и перекусив, Дитрих направил свои стопы к университету.

Вопреки ожиданиям, аудиенцию ему предоставили уже через четверть часа.

Инквизитор Рудольф Кунц выглядел усталым, словно со вчерашнего дня ему не пришлось ни поспать, ни присесть, ни даже перекусить. И взгляд его светлых глаз был излишне прямым - как у человека, который отчаянно борется с усталостью.

  • Молодой человек, - промолвил он, не дав Дитриху договорить, - позавчера ночью произошло событие... не мне вам рассказывать, вы сами были тому свидетелем и даже принимали активное участие. За то, что вы... э-э... столь оперативно вмешались и не прошли мимо, вовремя сигнализировали, как честный человек и даже максимально содействовали следствию, вам положена благодарность и даже, по закону, часть имущества осужденных - по крайней мере, тех, кого суд признает виновными и приговорит к смертной казни. Когда завершится суд и будет оглашен приговор, особая комиссия рассмотрит этот вопрос и сообщит вам, какую сумму получите вы и каждый из... добровольцев.
  • Я не ради денег! Я хотел узнать...
  • Если деньги для вас не главное, - инквизитор позволил себе усмешку, не веря в то, что на свете есть человек, который настолько не нуждается в деньгах, - вы сможете распорядиться ими по своему усмотрению - завещать, подарить, раздать бедным, пожертвовать церкви. Вам зачитают соответствующее постановление. Кстати, в большинстве случаев деньги жертвуют в пользу бедных или церкви. Мало, кто берет себе наличные. Вот сувениры и разное полезное добро разбирают быстро.
  • Сувениров мне не надо. Я же сказал, что пришел по-другому вопросу.

Инквизитор кивнул и испустил тяжкий вздох человека, который эти слова сегодня слышит уже не первый раз.

  • Я несколько дней назад подавал заявление... даже два заявления, и теперь...
  • Ясно. В ближайшие два месяца мы практически ничего не сможем для вас сделать.
  • Почему?
  • Некогда. Был раскрыт заговор. Арестованы по подозрению семеро человек и ещё троим удалось скрыться. Двое убиты при попытке к бегству, и я даже догадываюсь, кем! - он так пристально посмотрел на юношу, что тот отвел взгляд. - В любое другое время я бы отдал вас светскому суду за убийство, да и сейчас не хочу гладить по головке за то, что таким образом вы избавили нас от одного из обвиняемых или свидетелей. Вы усложнили следствию работу, ибо на покойника так легко все списать. Теперь оставшиеся в живых будут усиленно кивать на мертвых и скрывшихся - это все они, я только рядом стоял и за ноги держал!.. Не смейтесь!

Однажды такое уже звучало в этих стенах! Иногда - да, это удачное стечение обстоятельств, но не в нашем случае. Ибо под подозрение попали уважаемые люди. И даже, - он оглянулся на стол у окошка, - человек, облеченный властью. На Инквизиции большое пятно. Один из «этих людей» запятнал себя преступлением! Если все выплывет наружу, у нас будут огромные неприятности. На свет будет вытащено все грязное белье, начиная с даты создания инквизиторской службы. Нам припомнят все - и суровые методы ведения допросов, и чью-то обвиненную дочь, жену или любовницу, и даже осквернение памятников старины и разрушение культуры. Инквизитор- преступник - это порой страшнее, чем король-чернокнижник. Ибо мы - закон, а здесь имеет место беззаконие. Короче говоря, я остался один, не считая нескольких писцов, пары курьеров, помощника палача и десятка стражников. Одного курьера я уже услал в Нюрнберг с кратким изложением последних событий и просьбой как можно скорее прислать подкрепление. Когда оно прибудет, нам придется вплотную заниматься расследованием, а заодно и политикой, ибо

арестованы отнюдь не неграмотные деревенские бабки, пользующие больных при помощи настоек из мандрагоры и цыплячьей крови. И в такое время нам просто некогда отвлекаться на бытовые мелочи. Ваша семья - вы с нею и разбирайтесь!