• И то, что моя якобы кузина может быть связана с той ведьмой, которой удалось улизнуть с пустыря, роли не играет?

- уточнил Дитрих.

  • Я же сказал! - зарычал инквизитор. - Это. Ваша. Семья. Сами. С нею. Разбирайтесь! - отчеканил он. - И не мешайте следствию.
  • То есть, помогать вы отказываетесь?
  • Мне бы самому кто-нибудь помог! - вздохнул инквизитор. - К слову сказать, я за сутки с небольшим провел восемь допросов, причем один из них - своего коллеги. Излазил половину пустыря, заглянул в дома некоторых подозреваемых и лично занимался обыском. Перед этим я написал шесть докладных записок в разные инстанции, составил вопросные листы для каждого подозреваемого, имел встречу с мэром города и секретарем совета... Мне сегодня надо провести ещё два допроса, побеседовать с агентами на местах и по итогам начать проверку сведений. И все это должен сделать я один! И как можно скорее,ибо пока Зверин не опомнился от того, что большая часть арестованных - знатные люди, многие так или иначе связанные с торговыми гильдиями - у нас есть небольшой шанс расследовать это дело. Я вторые сутки живу на работе, питаюсь из одного котла с солдатами охраны, разве что с заключенными баланду не хлебаю. А тут приходите вы и просите, чтобы я все бросил и занялся вашими семейными проблемами! Последний раз говорю - забирайте свое заявление и уходите, не мешайте работать, если помочь не в состоянии!

Всякий другой смешался бы от этой проповеди, но Дитрих и ухом не повел.

  • Значит, я могу поступать так, как хочу? - уточнил он.
  • Да. Как хотите, когда хотите и с кем хотите! Можете считать, что получили формальную индульгенцию, - отмахнулся инквизитор. - Только никакого самосуда, никаких аутодафе и судебных процессов в духе минувших столетий. Иначе...
  • Понятно. А что с делом мэтра Сибелиуса?
  • Что с ним может быть? Его и оставшихся в живых ведьм мы пока вернули на прежнее место.
  • Он оправдан или нет?
  • О, Еосподи, - взвыл инквизитор, хватаясь за голову, - за что Ты посылаешь мне этого человека? Еосподин барон, у меня есть дела поважнее, чем разбираться с ним! Пусть он и остальные ведьмы пока посидят. Потом, когда у меня найдется свободная минутка...
  • Сейчас, - Дитрих шлепнул ладонью по столу. - Сейчас вы сядете и подпишете приказ о его освобождении, временно, до особого распоряжения, заменив тюремное заключение на домашний арест. А вот когда найдется действительно свободная минутка, выправите бумаги честь по чести - мол, оправдан и освобожден в связи с отсутствием состава преступления. Он пожилой человек, ему каждый день в камере стоит жизни и здоровья! Неужели вы заставите его ещё больше страдать?
  • Ответьте мне на один вопрос, господин барон, - скрипнул зубами его собеседник, - а именно - почему я сейчас разговариваю с вами вместо того, чтобы просто кликнуть стражу и отправить вас в камеру за оскорбление должностного лица при исполнении?
  • Наверное, потому, что я прав, - улыбнулся Дитрих с таким видом, что его оппонент застонал, как от зубной боли. - А вот вы превышаете свои полномочия и знаете об этом. Мэтр Сибелиус невиновен...
  • Еще одно слово - и... - взвился инквизитор, хлопнув ладонью по столу.
  • Юпитер, ты сердишься? Значит, ты не прав! - парировал юноша.

Несколько секунд они молча сверлили друг друга глазами, потом хозяин кабинета выдохнул и с видимым усилием опустился на стул.

  • Вы ходите по тонкому льду, юноша. Один неверный шаг...
  • И я уйду, как только мэтр Сибелиус будет освобожден. Ведь вы сами знаете, что он ни в чем не виноват! Почему держите в тюрьме невинного человека?
  • Наказания без вины не бывает, - мрачно засопел он. - Мое наказание - вы. И ваш мэтр Сибелиус тоже не чист перед законом. Эксгумация трупов - это подсудное дело.
  • И за него он достаточно наказан. Тюремное заключение, пытки, подорванное здоровье - не говоря уже о том, что в университете у него могут быть неприятности...
  • С таким защитником, как вы? - невольно усмехнулся инквизитор. - Чего вы от меня хотите?
  • Приказа об освобождении для мэтра Готлиба Сибелиуса. Немедленно, с момента подписания бумаги. И, для успокоения и очистки совести, заодно бумагу об обязательстве хранить молчание по поводу того, что он видел, слышал, пережил в этих стенах.
  • Бюрократия, - простонал инквизитор. - Вы чем занимаетесь, господин барон?
  • Поскольку я младший сын в семье, я решил посвятить себя благородному делу врачевания людей, - скромно отрекомендовался юноша. - Будущий лекарь и ученик мэтра Сибелиуса, к вашим услугам.
  • То есть, учитесь на медицинском факультете? Мой вам совет - поступайте на юридический. Не важно, адвокатом, следователем или обвинителем - вы своих противников до истерики доведете...

Скромно сидевшая на подоконнике фру Рейн подмигнула:

  • Совет дельный, наследник! Законы должны исполняться!
  • Потом, - отмахнулся Дитрих от обоих. - Сначала бумагу!

Инквизитор вздохнул и подтянул к себе чистый лист

пергамента, принимаясь писать.

Она сидела в темной комнате, сцепив руки на коленях. Тяжелые шторы отгораживали ее от внешнего мира, но прохладный осенний день все равно врывался в окно, как привет из нормальной жизни.

Даже странно было, что жизнь продолжалась, как ни в чем не бывало. Фрау Хильтруд слышала голоса и шаги, иной раз скрипели ступеньки, раз или два кто-то громко хлопнул дверью, да вдобавок обо что-то споткнулся. Дом жил. И управляла всем этим хозяйством худо-бедно несчастная запуганная Маргарет. Девушка неполных восемнадцати лет, она многое не понимала в хозяйстве и, волнуясь, забывала даже то, о чем знает и ребенок, но стеснялась просить прощения и совета. Ибо это означало идти к грозной свекрови. С одной стороны, это было прекрасно, а с другой... Ничего ей не надо! Но пусть судьба смилостивится и пошлет ей покой!

Г де-то в одной из соседних комнат поднялась суета. Кто-то входил и выходил. Несколько раз раздавались странные звуки, похожие на рыдания. Кажется, это та самая комната, где устроили умирающую Веронику. Что там происходит? Не все ли равно? Жить фрау Хильтруд оставалось не так много,и часть этой жизни она должна провести наедине со своими мыслями.

Скрипнула дверь. На фоне светлого пятна появилась темная фигура. Рядом с нею, серебристой дымкой, вторая.

  • Мама, - привычное слово резануло слух. - Я уезжаю.

Она кивнула. Что ж, этого следовало ожидать. Теперь они все уедут. Хорошо. Хотя бы не увидят, как их мать уводят инквизиторы.