Rinascita

Все промокло в саду. Штукатурка старой кладки забора темнела потеками, разбухнув от воды. Похолодало заметно. 100100

Дождь шел крупными каплями, бил наотмашь по цветам. Розы осыпались беззащитно нежными лепестками в черную землю. Белые махровые петуньи сделались некрасивыми, размазались в каменных вазонах неопрятными пятнами. Только ковер коротких алых гвоздик радовался шумной влаге. И папоротники в компании с разлапистыми хостами поднялись горделиво навстречу дождю. Аромат умирающих роз пробивался сквозь непогоду яростно-непобедимо. Статуя Девы в глубине сада посерела мокрым мрамором и кажется плакала.

 Что за июль выдался в этом году? - спросил у природы Пепе. Подошел неслышно сзади. Накинул на мои плечи теплую шерстяную кофту. Она пахла древесным дымом и стариной. Напомнила мне родной дом. Я обернулась. - Не простудись, милая.

 Я же с севера. Забыл? - я рассмеялась. Потерлась щекой о его руку на плече.

Мужчина обнял. Стал целовать. Бесконечная наша тема. Любовь? Двое суток мы не вылезали из постели. Не считая кратких перерывов на еду. Если бы не его мама, ожидающая нас в столовой всякий раз, итальянец кормил бы меня в кровати. Мама не сердилась на своего бимбо. Смеялась, очень быстро говоря что-то сыну на родном языке. Кивала чуть насмешливо и подмигивала мне черцыми блестящими глазами, предлагая не стесняться и есть побольше. Из всех слов, что успевала разобрать в стремительном диалоге между ними, я поняла только слово «голодный».

 Что там за шум? - я различила стрекот мотоцикла.

 Это приехала моя сестра Камилла. Хочет посмотреть на тебя, - Пепе не особенно обрадовался визиту.

Женщина в коже цвета антрацит. Харлей Дэвидсон. Ничего общего с братом. Одного роста со мной. Гладкие темные волосы убраны назад. Голубые глаза в угольно-черной обводке ресниц и резкие скулы. Крупный рот жесткого рисунка. Характер выходит вперед, затмевая собой все. Может быть, они от разных отцов?

 Кам, - женщина протянула мне узкую решительную руку. - Добро пожаловать!

 Ольга, - я ощутила крепкое, почти мужское рукопожатие.

 Тебе повезло, блондин, - сказала Камилла, беззастенчиво разглядывая меня с ног до головы. - Красавица!

Эту фразу я поняла. Дальше - все. Семья перестреливалась на родном языке.

 Моя сестра приглашает нас на вечеринку в своей студии. Это здесь рядом, недалеко. Поедем? - по лицу Пьетро отчетливо читалось, что он охотнее остался бы дома.

Камилла улыбалась и ждала моего решения. Мне изрядно надоел постельный режим. Мой самолет в четыре утра. Я хотела увидеть что-нибудь еще, кроме спальни в бело-синих цветочках.

 Студия? Что это такое? - я перешла на английский, очень надеясь, что перестану быть глухонемой улыбающейся куклой.

 Я фотограф. По воскресеньям у меня собираются друзья, - Камилла продолжала ощупывать меня светлым взглядом по всему полю.

 Кам скромничает. Она весьма удачливый специалист в этом деле. Во г. Базар. Космо, - пояснил Пепе по-русски без энтузиазма. Ему не нравился настойчивый интерес родной сестры. Обнял меня за талию и притянул ближе к себе.

Камилла что-то добавила и хрипло рассмеялась. Кивнула на меня. Пепе не спешил переводить.

 Он забыл назвать Элль и Мэне, - она перевела свои слова сама. Продолжала смотреть и смеяться. - Я предложила прокатить тебя на мотоцикле по мокрому серпантину до моего дома. Мой брат боится. А ты?

 Руки прочь, Кам, от моей невесты! - рявкнул Пепе. Покраснел и сжал кулаки. Не нуждается в толковании. Брат и сестра. Вечные игры наперегонки.

 Дети, не ссорьтесь! - прекратила сердито-ласково спор их мама. Снова не надо переводить. Это понятно на всех языках.

 Пепе сделал тебе предложение?

Камилла отодвинула тяжелый занавес за массивной дверью,и мы вошли в огромное помещение. Вечеринка осталась позади. Пьетро выпил чуть виски и уснул в кресле. Устал, бедняжка. Никто нам не мешал.

 Кажется, нет, - сказала я. Пошла вдоль стен, разглядывая фрески.

 Нет или да? - в голосе сестры своего брата послышалась насмешка.

 Мне он ничего не предложил, - я не стала придумывать.

Что есть,то есть.

 Узнаю бимбо Пепе, - усмехнулась Камилла. Я не видела против света. По голосу догадалась. - На него похоже. Просрет свой шанс на счастье, дурачок.

 Что здесь было раньше? - я подошла к старой штукатурке. Трогала пальцами. Она казалась теплой.

 Почему было? Это осталось. Вилла ди... - Кам рассказывала негромко историю здешних хором, возясь с прожектором на тележке. Акустика позволяла услышать малейший шорох. - Я хочу тебя.

 Что? - я оторвалась от людей на стенах. Обернулась.

 Я хочу с тобой поработать. Снять на камеру. Ты как? - она, не глядя в мою сторону, пошла от одного осветительного прибора к другому, настраивая.

 Зачем? - я стояла неподвижно. Свет ложился пятнами, выхватывая куски ренессанса из тьмы. Голые, атлетически сложенные люди в красных и синих драпировках. Выясняют отношения пятисотлетней давности.

 Ты мне понравилась. У Пепе всегда был безупречный вкус. Ты снимешь одежду? Или стесняешься?

Я не видела ее лица за белой слепотой прожекторов. Голос улыбался хрипловатым контральто.

 Среди такой компании обнаженных тел оставаться одетой как-то даже неловко, - пошутила я.

 Здесь прохладно. Выпей виски и поехали, - рука за светом махнула в сторону стола в центре.

 Что мне надо делать?

 Ничего. Я буду говорить, ты повторять. Я стану спрашивать,ты отвечать. Не думай ни о чем и не напрягайся. Будь собой.

Камилла подошла к столу. Кивнула мне на бутылку. Два стакана. Персики на широком блюде. Я налила. Она улыбнулась. Я по русской традиции звякнула хрусталем в хрусталь. Мы закусили одним фруктом на двоих.

 Вперед! Ты любила когда-нибудь?

Я молчала. Сняла с себя одежду. Возрождение смотрело на меня отовсюду с одобрением.

 Давай, признавайся! Считай, что я твой духовник. Любила?

-Да.

 А сейчас?

 Нет, не знаю.

 И это не мой брат?

 Я люблю твоего брата. Он такой милый.

 Ясно. Кто же не милый? Русский?

 Я его ненавижу!

 Ого! Это сильно! - блицы и едва слышные щелчки камеры. - Вы поссорились? Изменяет? Любит другую?

 Да, - я призналась. Выговорила вслух. И мне стало легче. Я свободнее села в старом кресле. - Давай ещё выпьем.

 Давай. Но будь со мной аккуратнее. Я... - щелчки стали чаще.

 Я догадалась. Это не мое, прости. Я люблю... - я залпом выпила горький алкоголь. Разделила персик между нами.

 Ну и ладно. Люби своего русского предателя. Иди в центр ковра. Надо закончить начатое, - профессионализм взял верх над неверной и душной волной ренессанса.

Мы неслись по стеклянному асфальту. Харлей черным зверем стлался в ледяной ночи. Цеплялся шинами за петли трассы. Я обнимала кожаную спину своей подруги, согревая теплом. Дождь летел в стекло шлема. Хорошо! Пепе все проспал. Я чудом успела на рейс.

 Дамы и господа! Аэропорт Круглогорска приветствует вас!

Я спросонья ничего не поняла. Люди возбужденно

переговаривались между собой. Что за дела?

 Бог хранит пьяных и влюбленных! - улыбался взрослый дядя в соседнем кресле. Журчал знакомым акцентом.

 Круглогорск? - я отстегнула ремень безопасности. Как заперла его при взлете, так и отрубилась.

 Я нарочно не стал тебя будить, - рассказывал армянский мужчина. Не спешил выбираться из кресла. Бизнес класс здесь выглядел категорически условно. Три первых ряда сидений у кабины пилотов. Не боинг.

 Почему? - машинально спросила я.

Шелковое розовое платье с черным кружевным лифом на тонких бретелях. Чулки снова черные. Туфли на каблуке. Я не успела переодеться после вечеринки. Я ничего не успела. Камилла снабдила меня кожаной косухой из своих запасов. Из багажа - только рюкзак с документами.

 Ты так красиво спала! Я подумал, если мы сгорим, то пусть она не узнает. Бедные самолеты! где их берут эти гады, что продают нам билеты? На свалке? Шасси-масси. Мы летали туда-сюда. Керосин-маросин жгли подальше от Города. Никто не хотел нас принимать, хоть в небе оставайся! А че там делать? Ангелам надоедать? И тогда я решил, вот оно: красивая девушка в соседнем кресле - наш единственный шанс. Пьяная и влюбленная, ты наверняка спасешь самолет. И как я сказал,так

и вышло. Мы сели удачно на брюхо, - мужик улыбался радостно. Смуглая кожа и нос выдавали в нем южанина бесповоротно.

 

СО ЩИТОМ ИЛИ НА ЩИТЕ? 8