Да, - он ниже наклонил голову, чтобы мне удобнее было размазывать шампунь. Я нащупала шрам на затылке. А под волосами не видно. - Как ты красиво выразилась: рекорд по свинству.

 

 

Ничего, не смертельно. Пойду повинюсь. Лариса простит.

Я жирно намылила ему лицо. Иван закашлялся и ушел под воду с головой. Нижняя половина показалась над пеной. Откровенной эрекции еще нет, но осталось недолго. Красиво.

 Я уезжаю сегодня, - он снова подставил голову моим рукам.

 В добрый путь, - я щедро поливала короткие волосы горячей водой.

Пока, пока, бэби. Привет коленям JTB. Я очень хотела произнести это вслух. Не стала. И водичку сделать градусов девяносто девять. Ладно, пусть живет.

Вернулся Марек, принес стакан с шипучкой. Я протянула его Ивану. Он взял мою руку и прижал к мокрым губам. Я высвободилась. Плотнее запахнулась в халат и отвернулась. Плеск воды. Шелест полотенца. Я знаю, что там. Выпрямился. Мокрые волосы расчесывает пальцами. Светлые глаза, светлые губы. Голый торс. Полотенце на бедрах. Босые ноги на мокрой плитке. Валить надо отсюда. И побыстрей.

 Твое предложение ещё в силе? - любимые низкие ноты теплым дыханием в ухо. Руки горячие на плечах. Эрекция давит сквозь полотенце и халат.

 Да, - я выбралась из захвата. Нельзя! Пошла на кухню из душного воздуха ванной.

 Марек, найди мои запонки, они там каких-то нереальных денег стоят. Можешь взять их себе. Продай или выкини. Оху... еть! - очень громко в дверях.

 Портрет заметил, - обрадовался блондин. Я быстренько перешла за его спину.

 Что это такое?! - было очевидно, что сам наш красавец в полотенце не знает, как реагировать. Обижаться, радоваться или убить нас на всякий случай. - Марек,твоя работа? Где ты взял этот снимок? Зачем?

Не помнит он своего пьяного звонка и признаний томных. Жаль. Ну и пусть.

 Здесь у нас место для священных обрядов. Любуемся тобой прекрасным всякий раз, когда заходим в сортир, - ржал блондин до слез. Умыл Ванечку. Давно мечтал. - Я дрочу по утру. Лёлька молится на ночь. Че ты злишься? Классная фотка, я ее у Лёли нарыл.

 Тебе это безобразие нравится? - Иван снова подобрался близко. Глядел в лицо.

 Да. Очень красиво. Особенно взгляд, - я сделала шаг назад.

 Значит, мне не приснилось. Мы разговаривали летом, - Иван подвинулся еще. - Я похож здесь на побитую шавку.

 Ты похож здесь на человека, - я уперлась спиной в стену. Отступать стало некуда. - Ты говорил про любовь. Помнишь?

Я остановила его рукой в голую горячую грудь. Иван был рядом. Я даже руку протянула. Не надо. Нет. Или да? Лучший секс в мире. Премиальный оргазм. Я не помню, когда испытывала такое. Да с ним же самим в последний наш раз. Ничего похожего в моем нынешнем мире. Сплошная гимнастика, вранье и боль. Работа. Уберу руку и будет мой любимый со мной. Хотя бы сейчас. А потом?

 Я помню все, что говорил, - коснулся поцелуем щеки мой любимый. Давил на запястье мягкой силой и чистой кожей груди. - Не хочешь меня, Леля? разлюбила? А как же твое предложение руки и сердца? Ты сказала, что в силе.

Иван победил, обнял. Как он мог не победить? Господи! Как хорошо в его руках! Я собрала все силы. Я вырвалась.

 Ко мне одна дорога есть - через церковный двор! - старые стихи вырвались из меня пополам со слезами. Я убежала за безопасность стола.

 Я ничего не понял, - развел руками Иван. - Какая дорога? Почему ты плачешь? Я тебя опять обидел? Когда я успеваю?

Он смотрел расстроенно. Не хуже, чем на фотографии. Пауза.

Пришел Марек. Принес свой телефон, протянул его удивленно Ивану.

 Слушаю, - трезвым голосом ответил в трубку серьезный мужчина. Ушел разговаривать на улицу. Там глухо лаял Билл и тарахтел дизель автомобиля. Игры в любовь закончились.

Молодой парнишка, чуть старше Марека, в камуфляже и погонах, внес в мою кухню большую черную сумку. Кинул молча ладонь к фуражке и ушел. Билл, виляя высоко поднятым хвостом, ходил следом, солидарно не издавая ни звука.

 Я улетаю в командировку. План: три недели. Ты не хочешь дождаться меня? - услышала из-за спины.

Обернулась. Никого здесь не стесняясь, Иван снял полотенце. Вытаскивал из сумки предметы обмундирования и облачался. Превращался из беглого жениха и несостоявшегося любовника в русского офицера. Надо заметить, ему это здорово шло.

 Ну так как? - вернул меня к действительности мужчина. Не улыбался.

 Не поняла? - сделала бровки домиком. Пусть расскажет.

 Я предлагаю тебе, - Иван говорил четко, делая короткие паузы между словами. - дождаться меня из командировки. Это значит: никакого блядства, пьянства, обдолбанной езды на тачках и прогулок с этой твоей подругой-лесбиянцой Кирой. Тихо сидишь дома и ждешь меня из похода. Согласна?

Он застегнул все пуговицы на своей военной одежде. Как она там называется? Смотрел прямо перед собой. В лицо все же не рисковал. Ладно.

Я вытащила из буфета шкатулку с драгоценностями. Спасибо Большому боссу, этого добра в моем хозяйстве теперь хватало.

 Вот, - я нашла.

Это колечко я купила в прошлое рождество. Неудачно, как тогда показалось. Меня сразила форма и цена. Иссиня- зеленый, почти черный изумруд утоплен в широкий обод. Кольцо было велико мне размера на три даже на большой палец руки. «Проще сделать из него браслет», смеялся надо мной Марек.

Готовый к походу Иван машинально посмотрел на руку.

Часов там не обнаружил. Да и откуда бы?

 Иван... Как тебя по батюшке? - я сделала шаг к любимому, неся кольцо на открытой ладони.

 Сергеевич, - он вдруг моргнул. Растерялся?

 Дорогой Иван Сергеевич, - я спрятала улыбку. Напряг, крепко державший за горло всю ночь, рассыпался, - ты выйдешь за меня?

 А на одно колено встать? Слабо? - чувство юмора прикрыло растерянность в серых глазах.

 Как скажешь, - я ухмыльнулась. Хотела опуститься вниз, но он меня поймал за локти.

 Все как всегда? Дашь на дашь, как ты любишь? Верность в обмен на свободу? - Иван прижал меня к себе, говорил в висок. - Ладно. Вот тебе моя рука.

 Согласен? - я надела кольцо на безымянный палец его правой руки. Какую дал.

 Я подумаю. Посмотрю на твое поведение. Как же я соскучился, Лёлька! - полез целоваться. Забыл о товарищах в зеленом патриоте за забором. Жался всем телом и тихо мычал.

 Все-все, - я не успела.

Иван распахнул мой халат. Поцеловать хотел то, что под ним. Синие синяки вылезли под неяркий свет желтоватой лампочки. Черные соски производили гребаное впечатление.

 Боже! Да что же это такое! - он провел знакомым жестом по лицу. Стирал ладонью обман любви. Развернулся и ушел.