Яночка, Сергей, другие родственники, которых я не знала, вытянулись в траурном карауле. Вера Павловна сидит своеобычно прямо на деревянной скамье с высокой резной спинкой. Перельман устроил меня рядом. Никто не плакал.

 

 Как вы поживаете, Ольга? Хорошо? - дочь покойной смотрела на меня сухими глазами и говорила тихо.

Я кивнула.

 Мама хотела поговорить с вами перед смертью.

Повиниться. Я не знаю за что, мне она не захотела объяснить. Она же была такая своевольная. Ну вы знаете... она просила передать, что просит у вас, Оленька, прощения.

 Простите меня, пожалуйста, - сказала я и заплакала от стыда и невозможности исправить. За мной подтянулись со слезами Яна и немолодая женщина с родственной стороны.

Вера Павловна кивнула, и ее непреклонно прямая спина стала мягче. Поднесла платок к глазам. Сергей обнял Леню за плечи. Тот зарыдал, опершись на брата. Мы сделали церемонию нормальной, человеческой. Печальной.

Г олова разболелась нещадно. Я вспомнила, что ничего не ела с утра. И утром тоже. Вера Павловна уговорила ехать к ним. Поминальный фуршет в мастерской. А где же еще? Последний вечер старой дамы. У меня не хватило мужества и сил отказаться. Дома меня ждет только Билл.

Яночка, усадив меня на диван в кухне, заваривала чай.

 Крепкий сладкий чай - лучшее средство от головной боли в твоем положении. Сейчас я накормлю тебя, дорогая.

Высокая створка двери кухни открылась, впустив ца пару секунд разговоры и шелест подошв по паркету из мастерской. Перельман вошел. Черный траурный костюм и белая рубашка делали его похожим на жениха, сбежавшего со свадьбы за угол покурить.

 Я хочу с тобой поговорить, можно? - попросил Леня. Встал рядом столбом.

 Подожди минуточку, Ленечка, - Яна нежно погладила его по предплечью. - Дай ей бедняжке поесть. Лелечке голодать нельзя, она такая худенькая, и ребеночку вредно.

 Давай я возьму поднос с едой, отнесу в кабинет, и ты поешь там, пожалуйста, - стоял на своем Перельман. Глядел на меня вполне себе похоронно.

 Это что-то срочное?

Я не хотела никуда идти. Я хотела послать его к черту. Из-за плотно закрытых дверей мастерской все отчетливее пробивался шум. Распадался на отдельные голоса. Поминальный фуршет явно набирал обороты.

 Да, - он встал между бутербродами и мной. - Выходи за меня замуж. Я тебя люблю.

 О боже! - воскликнула Яна и быстрым шагом кинулась к дверям.

Я изумленно подняла лицо к Перельману.

В его глазах стояла отчаянная решимость. Даже боль. Губу закусил нижнюю. Пот на лбу. В правом кулаке краснела между пальцами бархатная коробочка. Этого ещё не хватало.

Я взяла бутерброд и стала машинально есть. Буженина ничем не пахла. На вкус, как бумага.

 Я беременная, - сообщила я весьма свежую сегодняшнюю новость.

 Ну и что? - выставил свой аргумент Леня. Сел рядом на диван. Взял мой хрустальный стакан с чаем в кастлинском подстаканнике. Глотнул. Опомнился. - Извини.

Я взяла чай из его руки. Горячий, темно-красный. Сладкий. Тупая игла в виске стала понемногу пропадать. Леня смотрел на меня яркими бабушкиными глазами. Я протянула ему остатки. Перельман кивнул и допил одним глотком.

 Я связана обещанием с другим человеком. Гели он откажется, то я сразу начну думать о тебе. Хорошо, Ленечка?

Я хотела погладить его по руке. Он схватил мои пальцы и прижал к щеке.

 Как все поздно! Я слишком долго раздумывал, выверял, собирался, а время ушло, - говорил мужчина,трогая мою кожу сухими губами. - Мама и бабушка твердили все время: не спеши, подумай, столько женщин в мире...

Никогда не было у тебя шансов. Я не стала озвучивать красивую фразу. Зачем? К тому же, это только наполовину правда. Не случись у него брата Федорова Ивана, кто знает, как повернулась бы жизнь. Перельман мне неуловимо и постоянно напоминал папу, а это сильный аргумент. Вот сейчас Лариса зарегистрирует Ваню на себя,и все может получиться у Лени. Что только будет со мной? Я рожу ребенка и привыкну? Мы станем по-родственному ходить друг другу в гости? Я выдержу? Стану спокойно глядеть, как Иван помогает жене надеть пальто, и они вместе уходят к себе в свой дом? Как он станет крестным отцом у собственного сына? Они будут обожать друг друга, тут уж без вариантов,тут все встанет на свои места, только меня в этом уравнении не будет. Мамочка! Как я тебя теперь понимаю. Я прыгну с моста. Я этот ад не переживу. Нет!

 Все, дорогой мой, хватит! - сказала я бодро, отбирая у

плаксы Перельмана руку. - Ты выхлебал весь мой чай! Сделай новый, пожалуйста. А лучше подогрей мне сухого красного вина с чем-нибудь вроде корицы и каплей рома. И пойдем в мастерскую, к людям!

Анна Владиленовна осталась бы довольна своими поминками. Вечеринка в ее память удавалась в здешнем важно-серьезно-деловом стиле. К тому же покойница явно позаботилась, чтобы гости не скучали. Я насчитала девять серьезных вещей, выставленных на экспертное обсуждение.

Ого! Похоже, я поторопилась с Перельманом. Его ацции в реестре выгоднейших женихов растут не по дням, а по часам.

 Ты можешь отпустить мою руку, Ленечка, я не потеряюсь, - я улыбнулась и легко поцеловала Перельмана в висок.

 Я люблю тебя, - ответил мне мужчина. Поддал гендера в голос. - Пойдем, я покажу тебе Гончарову.

 Не надо, я лучше пройдусь по залу сама.

 Нет.

Мы спорили, как глупые подростки, на виду у всех присутствующих. Беспокойный дух Анны Владиленовны глядел на нас с удовлетворением. Пришли Яна и Вера Павловна. Оторвали от меня Перельмана, увели принимать соболезнования и перспективы продаж.

 Ты уже член семьи? - Большой босс сграбастал меня сзади за локоть. - Или ещё в свободном поиске?

 Добрый вечер, Александр Александрович, - я обернулась, выкрутившись из его пальцев.

 Я больше не зая? - он засунул мою руку под свою и повел по кругу большого помещения. - Забыла меня? Вычеркнула из рабочего графика?

Я и мой живот посмотрели на него, как на умалишенного.

 Я вышла из бизнеса, - сказала я спокойно.

 За Перельмана?

Я даже плечами не стала пожимать. Какое его дело? Об нашу парочку, вальяжно меряющую заляпанный давнишними пятнами паркет, не погрел глаза только слепой. Я встретилась взглядом со Штерном. Не просила старого знакомца о помощи. Понимала, что это не тот вариант. Штерн спрятал глаза и пошел куда-то.

 Послушай, Лелечка, неужели ты до сих пор на меня обижаешься? Я извинился, покаялся, компенсировал достаточно. Ты видела счет? Тебе мало? Тогда скажи, сколько? - Большой босс замедлил темп. Заглянул в лицо. - Я соскучился.

Я остановилась. Он ненормальный.

 Александр Александрович. Возможно, вы не заметили, но я на четвертом месяце беременности. Я не работаю больше. Я жду ребенка, - я сказала все, что смогла придумать.

 Давай ждать вместе, - улыбнулся он. В прозрачных глазах мелькнуло что-то странное. Доброта?

Наверное, с его стороны в этом был смысл. Я не видела.

 Я,так понимаю, что шансов на то, что ребенок мой, нет никаких? - он хотел продолжить водить меня кругами по залу. Я отказывалась. Стояла на месте и все.

 Нет.

 Ладно. Мне это безразлично. Я хочу тебя, - сказал негромко губами в висок. Улыбался. - Поехали со мной.

 Нет.

 Нет? - мужчина крепко держал мою руку на своем локте. Давил на пальцы, не замечая.

 Нет!

Я начала терять самообладание. Страх заполз под платье липким холодом. Николай плюс три охранника. Они на руках меня вынесут вон, никто мяу сказать не посмеет. Ну разве что, Перельман. Где же он?

Пришел Серега Федоров, хотел вытащить меня из лап Большого босса и увести на кухню. Добрый Штерн маячил за его спиной.

 Мы еще не договорили, - отрезал все попытки спасти меня рыжий.

Сергей очевидно растерялся и отступил. Перспектива силовых решений светила сенсацией в сетевой жизни.

Шустрые ребята от светских и любых других хроник сделали стойку на смартфонах.

 Послушай, за-ая, - я взяла старый тон. Надеялась, что так он меня услышит. - Я беременна-а-ая. Я тебя не прости-и-ила и не прошу-у-у никогда-а-а! Отста-а-ань от меня-я-я! Пошел в жопу- у-у, за-ая!

Я совершила ошибку. Чертова «зая» сработала совсем не туда. Большой босс расплылся в счастливой улыбке. На лице Николая родилось удивление неподдельное.

Если я мечтала вытащить, по мнению многих тут, счастливый билет, то попала в самое яблочко.

 Все, киска, все! Поехали домой! - Большой босс целовал мои пальцы, наплевав на зрителей-свидетелей. Обнимал за талию жесткой рукой.

Халдей Коля смотрел восхищением. Он словно говорил мне: сука ты продуманная!

 Отпусти-и-и, - просила я, отчетливо сползая в панику. Как бы в истерику не свалиться. Или это к лучшему? Или обморок? Или что?!